— Улыбнись, — сказал он. — Ну же.

Я попыталась, уголки губ дрогнули, и я улыбнулась, слабо, но улыбнулась.

— Вот, — сказал он. — Уже лучше.

Третий день, последний, я сидела у окна и смотрела на дорогу, ждала звонка, письма, чего угодно, и Игнат подошёл, сел рядом и взял мою руку.

— Танюшка, — сказал он. — Что бы ни случилось, я с тобой. Ты слышишь? Что бы ни показал этот тест — я не оставлю тебя. Никогда. Ты — моя жена. Ты — мать моих детей. Ты — моя жизнь. И никакая бумажка этого не изменит.

— Даже если…

— Даже если. Но этого не будет. Я знаю. Ты знаешь. Просто подожди ещё немного. Скоро всё закончится.

Он обнял меня и прижал к себе, и я уткнулась носом в его грудь и слушала его сердце, ровное и спокойное, и моё сердце постепенно успокаивалось в его руках, в его тепле и в его любви.

Звонок раздался в полдень, и Игнат взял трубку, слушал молча, а потом сказал:

— Спасибо.

И положил трубку.

— Что? — спросила я, и голос дрожал.

— Тест отрицательный, — сказал он. — Я не отец.

Я смотрела на него, не могла поверить и не могла дышать, и слёзы потекли по щекам, и он подошёл, обнял крепко и прижал к себе.

— Я же говорил, — прошептал он. — Я же говорил.

— Говорил, — всхлипнула я.

— Ты моя. Только моя. Всегда моя.

Он поцеловал меня долго и нежно, и я почувствовала, как что-то внутри меня отпускает, что-то ледяное и печальное тает под его поцелуями, под его руками и под его любовью.

Глава 37

Лера

Я сидела в своей квартире, большой, дорогой и пустой, и смотрела на телефон, ждала звонка и ждала результата, потому что три дня я ждала, три дня я не спала, три дня я не ела и три дня я ходила из угла в угол и думала о том, что будет, что будет, если тест покажет, что он не отец, и что будет, если он узнает правду.

Я знала правду, знала с самого начала, знала, что этот ребёнок не от Игната, знала, что он от другого, от мужчины, которого я встретила в баре, пьяная ночь, ничего не значащая и ничего не обещающая, и я даже имени его не помню, только лицо, смутное и размытое, и теперь внутри меня растёт его ребёнок, ребёнок незнакомца, ребёнок, который не нужен никому, даже мне.

Но я хотела Игната, хотела его деньги, его статус и его имя, хотела быть женой генерального директора центрального банка, хотела жить в его доме, носить его фамилию и быть матерью его детей, я хотела всего этого, и я почти получила, почти.

Потом появилась она, эта няня, эта Таня, эта деревенская дурочка, и она вошла в его жизнь и разрушила всё, разрушила мои планы, разрушила мою мечту и разрушила меня, потому что он влюбился в неё, как мальчишка, как дурак, и он забыл обо мне, забыл, как я была рядом, как я поддерживала его и как я утешала его после смерти жены, я была рядом, я, а не она, а она появилась из ниоткуда и забрала его, забрала всё.

Я ненавидела её, ненавидела её кроткий взгляд, её тихий голос и её вечное «Игнат Васильевич», ненавидела её доброту, её наивность и её искренность, потому что она была фальшивой, вся, от начала и до конца, она притворялась, она играла, она хотела его, как и все, как и я, но она получила, а я нет.

Я не могла этого вынести, не могла видеть их вместе, не могла видеть, как он смотрит на неё, как он держит её за руку, как он целует её и как он улыбается ей, он никогда так не улыбался мне, никогда и ни разу.

И тогда я придумала план, простой и гениальный, я скажу, что беременна от него, что это его ребёнок, я покажу фото и расскажу всё, я разрушу их и разрушу всё, и он поверит, потому что он всегда верил мне, он всегда был слаб на меня, на мои слёзы и на мои мольбы, я знала это, я знала, как на него надавить, как заставить его чувствовать вину и как заставить его сделать то, что мне нужно.

Я приехала к ним, в его дом, в дом, который должен был быть моим, я кричала, я плакала и я умоляла, я говорила, что это его ребёнок, что он должен его признать и что он не может бросить нас, я была убедительна, я была хороша, я играла свою роль, и я почти поверила сама.

Но он не поверил, он смотрел на меня холодно и спокойно и сказал: «Тест ДНК», и я не ожидала этого, потому что я думала, что он испугается, я думала, что он сдастся, я думала, что он сделает, как я хочу, но он не сделал, он выбрал клинику сам, потому что он не доверял мне, он не верил мне, он знал, он всегда знал.

И теперь я сидела и ждала, ждала звонка, ждала, когда всё рухнет, ждала, когда моя ложь раскроется, и ждала, когда я потеряю всё, всё, что у меня было, всё, что я хотела, всё.

Телефон зазвонил, и я вздрогнула, посмотрела на экран и увидела, что это клиника, я взяла трубку, сердце колотилось, руки дрожали и голос дрожал.

— Алло? — прошептала я.

— Здравствуйте, Лера. Это клиника. Результаты готовы.

— Да? — я сглотнула, потому что в горле пересохло.

— Тест показал, что Игнат Васильевич не является отцом ребёнка. Вероятность отцовства — ноль процентов.

Я замерла, и слова ударили в меня как нож, как гром и как приговор, ноль процентов, ноль, я знала это, я знала, но всё равно было больно, всё равно было страшно и всё равно рухнуло.

— Спасибо, — сказала я, и голос был чужим и ледяным.

Я положила трубку и сидела, смотрела в стену и ничего не чувствовала, потому что внутри была пустота, только пустота, я проиграла, всё, всё проиграла, я потеряла его, потеряла всё, потеряла.

Я посмотрела на свой живот, округлый, тёплый и живой, и это был ребёнок, мой ребёнок, от незнакомца, от мужчины, чьего имени я не помню, от ночи, которую я хочу забыть, и я не знала, что мне делать, что мне теперь делать, куда идти и к кому, потому что я одна, совсем одна, с ребёнком на руках, без мужа, без денег и без будущего.

Я думала о том, чтобы избавиться, пойти в клинику и сделать аборт, забыть всё, забыть его, забыть эту ночь, забыть этого ребёнка и начать заново где-то и как-то, но я не могла, потому что что-то внутри меня не могло, что-то, что было сильнее меня, сильнее страха и сильнее отчаяния, потому что это был мой ребёнок, мой и только мой, и я не могла его убить, не могла.

Я думала о том, чтобы уехать, уехать из этого города и из этой страны, куда-нибудь и куда угодно, где меня никто не знает, где я смогу начать сначала, родить и воспитать одна, без него, без Игната, без его денег и без его имени, но я не могла, потому что я не умела жить одна, я не умела работать и я не умела зарабатывать, потому что я всегда жила за чей-то счёт, сначала за счёт отца, а потом за счёт Игната, и я не знала, как выжить, как выжить без него и как выжить вообще.

Я думала о том, чтобы бороться, бороться с ним и с ней, с ними обоими, идти в суд, требовать алименты, требовать признания и требовать своё, но я знала, что это бесполезно, потому что тест показал ноль процентов, и я ничего не докажу, я только опозорюсь ещё больше, ещё сильнее и ещё хуже.

Я сидела, смотрела в стену и не знала, что делать, не знала, как жить и не знала, как дышать, потому что я проиграла, всё, всё проиграла, и теперь я одна, совсем одна, с ребёнком, с пустотой, с болью, с отчаянием и с ненавистью, ненавистью к ней, к Тане, к этой деревенской дурочке, которая забрала у меня всё, всё, что я хотела, всё, что я могла иметь, всё.

Я ненавидела её, ненавидела его, ненавидела себя, ненавидела этого ребёнка и ненавидела весь мир, и я знала, что это не конец, что это только начало, потому что я ещё покажу ей, покажу им всем, я ещё вернусь и я ещё заставлю их пожалеть о том, что они сделали, о том, что они со мной сделали, и я ещё вернусь, обязательно вернусь.

Глава 38

Игнат

Это случилось в среду, в обычный солнечный и тёплый день, и ничего не предвещало беды, потому что я был на работе, вёл совещание, смотрел на цифры, слушал отчёты и думал о ней, о Тане, о сыне, о Вике, о том, как вернусь домой, как возьму Андрюшу на руки, как поцелую Вику в макушку и как обниму жену, обычные и счастливые мысли, и я не знал, и никто не знал, что через час всё рухнет.