Но раннее утро понедельника не принесло никаких улучшений. Дети орали сегодня дольше обычного, да так, что мне пришлось встать. Голоса сливались в один сплошной вопль, от которого закладывало уши.

— Что с ними? — не выдержав, спросила я у Леры.

— Температура, — сказала она и вышла из комнаты.

Пацаны сидели на кроватях и ревели. У одного из них пузырями надулись сопли. Второй стал закашливаться — глухо, надрывно.

— И что значит, они в садик не идут? — спросила я, хотя уже поняла ответ.

— Не идут, — коротко ответила она.

Этот день ужаса я не забуду никогда. Дети ревели весь день, кашляли, давились и чихали. Плакали и тут же снова брали игрушки и начинали играть. Лера бегала вокруг них как заведённая, давала лекарства, меняла компрессы, пыталась накормить. В какой-то момент мне её даже стало жаль — она выглядела такой уставшей, такой измученной. На улице как назло шёл дождь. Я сидела запертая с ними в доме, и к вечеру мне захотелось лезть на потолок от воплей детей. Я пыталась помочь, но только мешалась под ногами. К ночи, когда малыши наконец уснули, Лера просто рухнула на диван и закрыла глаза.

— Как ты это выдерживаешь? — спросила я шёпотом.

— Привыкла, — ответила она, не открывая глаз. — А ты думала, няня — это легко?

Я промолчала. Может, она права. Может, чужие дети не так выматывают, как свои, когда можно уйти домой.

Рано утром, как только я услышала шаги сестры, подскочила с раскладушки и сразу к ней. В коридоре было темно, только полоска света пробивалась из кухни.

— Лера, помнишь, ты мне про работу говорила? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ну? — она обернулась, и в её глазах мелькнула надежда.

— Ещё не поздно?

— Надумала? — улыбнулась она.

— Ага, — кивнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. — Только это не значит, что я согласна навсегда. Просто попробую.

— Ладно, сейчас я Елизавете позвоню, — сказала она и направилась к телефону.

Я стояла в коридоре и слушала, как она набирает номер. Сердце колотилось где-то в горле. Что я делаю? Я же не умею с детьми. Я же... Но тут же вспомнила лицо Юры, когда он протягивал руку за ключами. Вспомнила холодную улицу, мокрую одежду и пустоту в кармане. Нет, обратной дороги нет. Придётся справляться.

Глава 3

Пришлось надеть парадную белую блузку, брюки и сделать причёску. Блузка была единственная приличная вещь в моём гардеробе — я берегла её для особых случаев, и вот, кажется, этот случай настал. Я долго стояла перед зеркалом, пытаясь справиться с волосами. Они не хотели укладываться, выбивались из причёски, и я злилась на них, на себя, на весь мир. Прежде чем ехать в агентство. Мы ехали в автобусе, а Лерка мне всё давала наставления. Она сидела рядом, вцепившись в свою сумку, и говорила без умолку.

— Ты главное сразу не отказывайся и не бойся. Это кажется только, что с ними сложно, на деле с ними очень легко, — говорила она, и в её голосе звучала такая уверенность, что я почти верила.

— Угу, — говорила постоянно я, глядя в окно на проплывающие улицы.

— И не спорь с ней. Что бы она ни сказала, соглашайся. Кивай и улыбайся. Поняла?

— Угу.

— Таня! Ты меня слушаешь? — она тряхнула меня за плечо.

— Слушаю, слушаю, — ответила я, хотя на самом деле думала о том, что я делаю. Няня. Я. Это же смешно.

Мы вошли в здание — современное, стеклянное, с блестящими табличками на дверях. В холле пахло кофе и дорогими духами. Нас встретила высокая стройная блондинка. На её бейджике было имя — Елизавета. Она была одета в строгий костюм, но в её облике было что-то тёплое, располагающее.

— Лерочка, привет, моя хорошая! — сказала она и поцеловала сестру в щёки. — Как же я рада тебя видеть! Сколько лет, сколько зим!

— Здравствуй, Лиза! Вот, знакомься. Моя сестра Татьяна, — сказала Лера, подталкивая меня вперёд.

— Здравствуй, — говорит она и улыбается. Улыбка у неё была искренняя, и я немного расслабилась.

— Здравствуйте, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Пойдёмте ко мне в кабинет, — пригласила она, и мы пошли по коридору, устланному мягким ковром.

Мы прошли к ней, она села рядом с нами на диван и стала смотреть на меня. Внимательно, изучающе, но без враждебности. Просто оценивала.

— Танюша, а опыт с детьми у тебя есть? — спросила она, и я почувствовала, как Лера незаметно толкнула меня локтем.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я многих воспитывала. Однажды вообще у меня было четверо малышей. Но они быстро выросли, и теперь ищу новую семью. Я обожаю детей. Им со мной всегда весело. Я не дам им скучать, как и они мне.

Слова лились из меня, словно я репетировала их всю жизнь. Врала, конечно, но кто в такой ситуации не соврёт? Елизавета кивала, и в её глазах мелькнуло одобрение.

— Здорово. А рекомендации? — спросила она.

— К сожалению, нет, — я изобразила на лице огорчение. — При последнем переезде у меня украли сумку, где они лежали. Так обидно, столько лет работы — и всё пропало.

— Жаль, — она покачала головой. — А сколько детей ты сейчас хочешь вести?

— Лучше одного, — сказала сестра, и я почувствовала, как она снова толкает меня локтем. Слишком сильно.

— Да нет, я могу и больше, — вклинилась я, не понимая, почему она так настойчива.

— Лучше одного, — снова сказала сестра, и в её голосе прозвучала сталь.

Я посмотрела на неё, но она смотрела на Елизавету, и на её лице было выражение, которое я хорошо знала. Так она смотрела, когда что-то решала за меня. Я замолчала.

— На самом деле сейчас Игнат Васильевич ищет няню с проживанием… — начала Елизавета.

— Отлично. Мне подходит, — не дослушав её, сказала я.

Слова вылетели сами собой. Я даже не поняла, что сказала. Лера посмотрела на меня с ужасом, Елизавета — с удивлением.

— Хорошо, — медленно произнесла она, словно взвешивая что-то. — Я узнаю его расписание и тогда скажу тебе, когда он сможет тебя принять.

— Спасибо тебе большое. Ты нас очень выручила, — сказала ей сестра, вставая.

— Да пока не за что, — ответила Елизавета, и мы вышли из офиса.

Мы шли по улице, и я чувствовала, как внутри всё сжимается. Что я наделала? Я даже не знаю, что это за работа. С проживанием. Без выходных. Я же хотела просто полдня, как Лера говорила.

— Ты зачем соврала про детей? — спросила Лера, когда мы отошли достаточно далеко.

— Чтобы точно взяли на работу, — ответила я, пожав плечами.

— Она бы и так тебя взяла.

— Слушай, а кто этот Игнат Васильевич? — спросила я, внезапно понимая, что ничего о нём не знаю.

— Откуда я знаю? Ты же ей даже договорить не дала, — в голосе Леры слышалось раздражение.

— Блин! — только сейчас до меня дошло, что я не узнала, на что согласилась. Я остановилась посреди тротуара. — Лера, а что значит «с проживанием»?

— Это значит, что ты будешь жить в его доме, Таня.

Я сглотнула. Жить в чужом доме. С чужим ребёнком. Я, которая хомячка не смогла сохранить.

Днём позвонила Елизавета и сказала, что мой будущий работодатель ждёт меня завтра в час дня у себя в доме. Адрес скинула смс-кой и посоветовала не опаздывать. С этой минуты я сидела как на иголках в ожидании. Потому что, пробив адрес, поняла, что наниматель не абы кто, а генеральный директор центрального банка в городе.

Я полночи не спала, ворочаясь на раскладушке у Леры. В голове крутились мысли одна страшнее другой. Генеральный директор. Банк. Огромный дом. Что я там забыла? Может, не ехать? Может, найти что-то попроще? Но тут же вспомнила — мне некуда идти. И за комнату платить нечем. И есть нечего.

Выпив пару успокоительных — Лера дала мне какие-то таблетки, от которых в голове стало туманно и спокойно, — я сидела в такси и смотрела по сторонам на огромные роскошные дома, мимо которых мы проезжали. Каждый из них был размером с весь наш коммунальный коридор. Около одного из таких домов таксист остановился, открылись ворота, и нас впустили вовнутрь. Таксист довёз меня до центрального входа. Расплатилась и вышла. На крыльце стоял мужчина в чёрном костюме и оценивающе смотрел на меня. Высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом.