— Что, товарищ младший советник юстиции? Как Вы квалифицируете их действия? Неужели хулиганство?

Мне было интересно, насколько точно Таня сформулирует своё мнение.

— Полагаю разбой, как минимум, грабёж, — невозмутимо ответила Татьяна.

— Ну, требований финансового характера они не высказали. Только матерились, даже не в общественном месте. Об оружии скажут, что нашли в подъезде и хотели у меня оставить. Их даже за мелкое хулиганство трудно привлечь. Может, им премию от прокуратуры выписать за сданное оружие?

После моих слов Таня плюхнулась обратно на диван и задумалась. Мои слова о премии за оружие пропустила мимо ушей. Такую норму в России введут лет через десять. Я попросил Нину уйти к ребёнку, чтобы тот не проснулся. И сел на стул напротив свояченицы. Только что мною были кратко изложены ей самые вероятные действия людей Севы Блина и его самого. А младший советник юстиции Любимова поняла свою беспомощность перед обычными уголовниками.

Я, конечно, несколько преувеличил, мелкое хулиганство можно было оформить, но штраф в пятьдесят рублей не разорит уголовников, а пятнадцать суток им вряд ли дадут. Потому как на момент рассмотрения материалов в суд приедет адвокат Блина с тремя справками о сильнейших хронических заболеваниях своего клиента, от которых Сеня просто умрёт в камере, даже за одни сутки пребывания там. Естественно, судья не рискнёт выносить решение об административном аресте, что может грозить ему взысканием и лишением статуса. Зачем ему такой риск из-за простого хулигана? Было бы серьёзное преступление, а тут мелкое хулиганство, пусть менты лучше работают.

Татьяна с её сроком работы понимала все мелочи не хуже меня. Я усыпил Севу с бандитами, чтобы они не мешали разговаривать, и ждал реакции свояченицы. Когда женщина пришла в себя и вопросительно посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Что делать?

— Не знаю, завтра мне надо лететь в командировку. Как вас одних оставить? Завтра Севу Блина выпустят, и он придёт уже к вам обеим. Охрану оставить? А что сделает охрана против пяти-шести пистолетов? Что может сделать прокуратура? Я простой массажист и не имею никаких прав. Ты прокурорский работник, у тебя прав в десять раз больше, сама предлагай.

— Они меня слышат? — Свояченица кивнула на бандитов.

— Нет, они потеряли сознание от моих ударов в нужные точки. На час-полтора.

Таня открыла глаза, как сова, проговорив: — Ты и это умеешь?

— Иногда получается. Так, что ты надумала?

— У меня есть знакомый судья в нашем районе, я часто у него в процессах участвую. Надо его попросить, чтобы он осудил всех четверых на пятнадцать суток. Адрес его я не знаю, он человек семейный. Но помню телефон, может позвонить?

— Телефон у меня прослушивается. Ты позвони ему, скажи, что приедешь в гости по важному для тебя делу через пару часов. Если согласится, вызывай милицию и будем оформлять мелкое хулиганство. После отъезда наряда с хулиганами, я тебя отвезу. Только не разрешай меня забирать в отделение. Там продержат до утра, да ещё материал на меня заведут, что я избил хороших людей, просивших о помощи. Договорились?

Таня кивнула и спросила: — Так я звоню?

Я кивнул головой в ответ и пошёл в прихожую проверить дверь, не выбили ли её? Дверь оказалась целой, но я пару раз закрыл и открыл дверной замок и саму дверь. Надо ставить вторую дверь, стальную. Пока это не принято, буду первым. На Уралмаше и закажу у знакомых ребят, они большую часть времени простаивают. Калыму будут рады.

После того, как Таня вызвала милицию, на телефон уселся я. Позвонил в районную больницу, где главным врачом работал мой знакомый. Узнал, что он сегодня дежурит и переговорил насчёт Олега. Он не знал состояние раненого, но обещал проследить, чтобы меня пустили к моему другу. Хоть в час ночи. Тут и милиция приехала, быстро опросили нас с Татьяной, Нину тоже. Забрали срочно разбуженных мною хулиганов и увезли их в дежурку. Таня попросила оформить мелкое хулиганство. Сказала, что заберёт хулиганов утром сама и позвонила дежурному. После чего мы съездили к судье, с которым свояченица договорилась за десять минут, и я отвёз её к ней домой. У свояченицы завтра первый рабочий день после отпуска, надо подготовиться. В результате, в больницу приехал только ближе к полуночи.

— Ты где был? Я чуть с ума не сошёл! — Едва не накинулся на меня с кулаками Лёха.

— Занят был, в милиции. — Отодвинул я парня от себя и подумал, что надо завязывать с такими друзьями. Быть вечной нянькой у них, да бесплатно, не хочу. Скоро они меня бить начнут, если не помогу, когда потребуется, вместо благодарности.

Меня снабдили халатом и пропустили в реанимацию, к Олегу. Дежурный врач коротко перечислил повреждения пациента. Да, судя по ножевым ранам, Олега порезали не хулиганы. Самые тяжёлые поверхностные раны я убрал, оставив на теле только разрезы кожи, чтобы врачи ничего не заметили. Внутренние органы трогать не стал, их повреждения непонятны, операция запланирована на завтра. Слава богу, внутреннего кровотечения нет. Но мне удалось привести Олега в сознание. Он меня узнал и чётко рассказал, что его подкараулили и хотели убить бойцы из группы уголовника Сизого. Тот подминает под себя кооператоров нашего района не только за охрану, но и под угрозой нападения. Естественно, многим такая охрана не нравится, и люди переходят к «Защите».

Выяснив у Олега фамилии и клички напавших уголовников, я усыпил раненого и вышел в приёмный покой, сообщил подробности Лёхе. Сослался на срочные дела и уехал домой. Надоели эти умельцы, парням за тридцать лет, команда ЧОП из сотни мужчин с оружием, а случись чего, ищут помощи у меня. Может, действительно, взять долю из их дохода? С другой стороны, бросать их жалко, вроде, нечестно получится? Поживём, увидим. Успокоенный Алексей перестал волноваться за друга и отправился спать. А я отправился домой, к Нине, которая наверняка волнуется и не может уснуть. Да и мне нужно успокоиться и решить наболевшие проблемы. Уж больно они своевременно сошлись все вместе, нет ли в этом злого умысла? И чей это умысел, кто из моих врагов такой хитрый проявился?

Надо поспать, чтобы утром на свежую голову всё снова вспомнить и осмыслить. С детства лучшие решения проблем мне приходили именно утром. Видимо наш мозг решает все вопросы, даже когда спишь. Без участия спящего разума подспудно выбирает лучший вариант. Проснулся я раньше, чем обычно, с готовым решением. Вернее от готового решения — это Камиль. Всё сложилось, как в кроссворде. Этот вор в законе давно взял всех уголовников Ёбурга под свою руку, без его ведома ни один более-менее разумный уголовник не будет наезжать на ЧОП «Защита». Тем более, нападать на руководителя ЧОП. Ещё пару лет назад мы с Камилем заключили негласное соглашение — уголовники не трогают меня и «Защиту», я не трогаю уголовников. Да, я уничтожал после этого некоторых обнаглевших бандитов, но никаких доказательств моей причастности к этим преступлениям ни у кого нет.

Более того, после убийства вора в законе Миши, Камиль стал единовластным уголовным правителем Екатеринбурга. Но я после этого разогнал и уничтожил автомобильных воров, то есть вмешался в подвластную Камилю структуру. Пусть никаких следов не осталось, никто не знает, кто это сделал. Но! Уголовники Ёбурга в этом не участвовали, это точно. Город не такой большой, чтобы кому-то укрыться от многих глаз, следящих за любым из нас. Даже, если похищены деньги, их надо тратить. Тем более большие деньги — сразу видно, кто тратит большие деньги. Таких структур немного в Свердловской области — администрация губернатора, ФСК и я. Вернее, не лично я, а связанные со мной кооперативы.

Продажные милицейские чины давно подтвердили уголовникам, что никакой «Белой стрелы» в милиции нет. Комитет распался, дай бог выжить, а не ввязываться в криминальные разборки. Он и раньше предпочитал стоять в стороне. Логично предположить, что за нераскрытыми преступлениями, связанными с хищениями огромных денег в Екатеринбурге стою я или Москва. Поскольку для многих, после моей работы у Ельцина с Коржаковым, я выступаю как рука Москвы, независимо от местного управления ФСК. С этим связаны и нераскрытые преступления. Дескать, приехали по наводке Кузнецова специалисты из Москвы, обтяпали дельце и уехали. Оставили ему на развитие долю. Основную сумму увезли президенту, ту, которая в долларах, а рубли кинули мне на бедность.