— Приду обязательно. — Мы пожали руки, и я вышел из кабинета.

Доехав до роддома, зашёл в холл, где принимали передачи и висели списки родившихся детей. С радостью прочитал свои данные: «Нина Кузнецова, мальчик, три восемьсот». Богатырь, с моей помощью и без осложнений. Это я сразу почувствовал после рождения. После того, как приняли мою передачу, медсестра шепнула:

— Вас главный врач ждём, разденьтесь у нас в коридоре, где халаты висят. Второй этаж, третий кабинет.

Я шмыгнул в полуоткрытую дверь и поспешил переодеться. После чего поднялся на второй этаж, обстоятельно желая здоровья всем встречным, включая трезвого электрика. В кабинете главного врача одинокий мужчина в белом халате смотрел в окно.

— Здравствуйте, Александр Михайлович. — Я прошёл к столу и остановился, не собираясь садиться на приставной стул. Меня интересовало, какое решение примет главврач. Если откажется от помощи, в нашем районе есть две поликлиники и одна специализированная детская. Тогда я ими займусь после решения Совета. Я ничего не потеряю, а главврач лишится бесплатной помощи. Пусть потом винит только себя, коли окажется трусливым дураком.

— Добрый день, Фёдор Васильевич. Мне звонил проректор мединститута и просил вам помочь. В чём заключается моя помощь?

Я медленно сел на так и не предложенный мне стул и медленно по буквам растолковал свои предложения. Не требования, а именно предложения.

— Я предлагаю на выбор два варианта действий. Первый вариант, поступить по действующим нормам и правилам. Выписать мою жену с ребёнком через четыре дня и забыть о Кузнецовых. Я знаю, что никаких осложнений у моей жены и сына нет. С лёгкой душой заберу их, чтобы отвезти домой. Второй вариант, я буду приходить в роддом каждое утро на пять минут, обходить все коридоры и здороваться с персоналом и роженицами в палатах. Без всяких обещаний, просто здороваться, после чего уходить. А примерно через месяц за свой счёт проведу косметический ремонт роддома. Всё. — Я замолчал, сложив руки на коленях, и сам повернулся к окну во двор.

— Но, у нас заполнены все палаты женщинами с осложнениями, куда мы переведём их? Надо договариваться с другими роддомами, у которых та же картина, получать разрешение горздрава. Мы физически не сможем освободить даже одну палату! — Вскочил с места присевший на стул мужчина и начал нервно ходить вдоль столешницы. Я только успевал следить глазами за ним — туда и обратно, туда и обратно.

— К моменту начала ремонта освободятся палаты с осложнениями, их не будет. Если не освободятся, ремонт отменим. Чем вы лично рискуете? Либо роддом отремонтируют бесплатно для вас, без всяких процентовок и прочей тягомотины, либо всё останется по-прежнему? — Я встал со стула и отправился к двери. Перед выходом повернулся в сторону Александра Михайловича. — До выписки похожу по роддому, при выписке жду Вашего ответа, либо мы простимся навсегда. Второго ребёнка моя жена будет рожать в другом роддоме.

Не ожидая ответа, я прошёл по всем этажам, заглядывал в палаты, для чего надел на лицо медицинскую маску. Зашёл и к Нине, выглядевшей великолепно, она как раз кормила нашего Васю. Ещё неделю назад мы решили назвать так сына, в честь моего отца. Я знал, что таких имён в поколении девяностых практически не будет. В отличие от Никит, Варвар, Олегов и других. Жена меня сначала не узнала, пока я не сдвинул маску на подбородок. Она обрадовала своим здоровым видом и здоровьем малыша, который отлично кушал и спокойно спал. Мы поболтали пару минут, и я ушёл из роддома. Оставшиеся три дня до выписки я занимался устройством детской комнаты.

Купил детскую кроватку, покупать заранее — дурная примета. Одновременно купил бельё и всё, что надо для маленького ребёнка. В первой жизни мы вырастили двух детей и четырёх внуков, так что я знал о необходимых приобретениях без советов. Так я думал, пока не прибежала радостная Таня, которая принесла абсолютно не нужные пока погремушки вместе с детским питанием. Чего я ей, понятно, не сказал, женщина обрадовалась появлению племянника, словно сама родила. Вот об этом я и спросил, как бы в шутку:

— Таня, когда ты уйдёшь в декрет? Вон у Нины всё хорошо получилось, без осложнений. Значит и у тебя роды пройдут отлично. Рожай, пока молодая.

Женщина махнула рукой и ответила, тоже шутя:

— Где жениха найти нормального? Все, как узнают, где я работаю, сразу бегут. Только уголовники норовят в постель затащить.

— А чем тебе Сергеевич не угодил? Мужчина умный, зажиточный, адекватный. Тебя любит по-настоящему.

— Так он же старый? Сорок пять лет уже, а мне всего двадцать восемь.

Татьяна призадумалась, наверняка уже подумывала об этом. Или подружки отговорили, раз сами не замужем, не хотят, чтобы Таня их опередила. Много раз встречал таких «подруг», доживших до пенсии одинокими.

— Как там в сказке про Дюймовочку? Когда мышь сватала крота: «Отличный жених — старый, богатый, слепой». Жаль, Уткин не слепой, тогда бы ты не спрашивала? — Женщина махнула рукой и отвернулась, а я продолжил разговор.

— Наплюй на советы незамужних подружек. — По реакции Тани понял, что угадал. — Здоровье Сергеевичу я уже подправил, он до шестидесяти лет будет выглядеть на сорок. Все ваши болезни я вылечу, сама видела. Ты не обратила внимания, что Нина с момента нашего знакомства не болела даже простудой? И ты после нашей свадьбы ни разу не простывала? Это особенность моего организма, её Николай вычислил ещё года три назад, когда мы вместе работали в онкологическом центре. Тогда все сотрудники стали болеть в три раза реже, пока я с ними здоровался. А после моего увольнения общая заболеваемость восстановилась. Так, что не слушай подружек и выходи замуж за Уткина. Пока мы с ним дружим и работаем вместе, он не будет ничем болеть. А без болезней и стареть меньше станет. Не будут его в садике дедушкой называть. К тому же человек опытный, был женат, детей воспитал. К тебе более трепетно относиться будет. Решай, шансов выйти замуж с каждым годом всё меньше. Жду приглашения на свадьбу. Да никому о нашем разговоре не вздумай рассказать.

Ушла Татьяна очень задумчивой. А я в предусмотренное время приехал забирать жену и сына, совсем забыв про разговор с главврачом роддома. Привычка с работы оперативником, где чуть не девяносто процентов работы уходит в пустоту. Так и привыкаешь не замечать ошибочных направлений работы по преступлению, только в кино сыщик сразу понимает, кто убийца. В жизни разрабатываешь пять-десять вариантов одновременно. Поэтому немного удивился появлению главврача в холле роддома. Александр Михайлович отвёл меня в сторону и чётко сказал.

— Приходите по утрам к нам месяц. Пока не сможете начать ремонт. Я предупрежу, что вы присматриваете объёмы предстоящего ремонта. О нашем разговоре никому не сказал и не скажу. За свою репутацию боюсь, снимут с понижением сразу.

— Договорились, — я кивнул и вышел на улицу с сыном в руках. Чтобы передать малютку Нине, уже забравшейся на заднее сиденье. Машина стояла работающей с обеими греющими печками. Я после покупки сразу поставил вторую печку в салоне. Для нашего климата обязательная опция.

Всех знакомых, в том числе Таню я предупредил, чтобы неделю к нам домой не ходили. Из опасения за внесённую инфекцию. После чего и началась самая лёгкая первая неделя, когда ребёнок большую часть суток спал, набираясь сил. Просыпался Вася только чтобы покушать, остальные дела происходили исключительно во сне. Как-то воздействовать на мальчика я опасался. Даже на улицу гулять мы не выходили, выносили на застеклённый балкон «гулять», пока проветривали квартиру. Нина постепенно отходила от родильного шока, осваивала обязанности молодой мамы. Мы вместе купали ребёнка, пеленали. Меня радовало наличие грудного молока у жены, к искусственному питанию всегда относился с опаской.

После окончания первой недели нашего затворничества, когда я выбегал на полчаса за свежим хлебом и молоком по утрам, да навестить роддом, и уже планировал продлить отпуск на месяц. Никто бы слова на работе не сказал, учитывая, что я руководитель неформального объединения наших кооперативов. Тут с утра заявилась Татьяна, весёлая и с полным мешком якобы необходимых мелочей.