Но эти тревожные мысли держал при себе, Нине рожать. К чему я её готовил ежедневно, преувеличенно чётко здоровался, напоминал, что она с момента свадьбы, вернее, с нашего знакомства ни разу не простывала. Жена верила, я не забывал её поддерживать, чтобы она не опасалась родов.
— Хочешь, я договорюсь присутствовать при родах?
— Нет, мне неудобно, не мужское это дело. — Основательная нотариус давно посоветовалась с рожавшими женщинами и знала все некрасивые моменты такого события. Я тоже знал, всё же на учёбе пришлось побывать и при родах, и предложил удобный обоим вариант.
— Тогда я посижу в коридоре, сниму часть болей и залечу все разрывы. Не за секунду, чтобы не пугать докторов. За час-полтора, чтобы они сами не поверили в первоначальный осмотр.
— Говорят, обезболивать нельзя во время родов. Процесс может затянуться, — забеспокоилась жена.
— Нельзя мышцы обезболивать и лекарства колоть. А я только облегчу боль, и тело будет работать, и мышцы напрягаться, тоже будет больно, но не очень. Не забывай, я доктор, только без диплома, — улыбался я Нине.
— Хорошо, сиди в коридоре и меня не трогай. Мне от твоего присутствия станет легче, — решилась жена, чему я действительно обрадовался. Роды для женщины — большой страх, особенно первые.
Так за разговорами и подошло время рожать, с первыми схватками я отвёз жену с собранными вещами, да сам перебрался в коридор роддома. Договорился с главным врачом, который оказался одним из моих старых клиентов, он и его жена. Поэтому меня не только пустили в коридор, но и обеспечили кушеткой. Подремать, если всё затянется. Но я почему-то был уверен, что всё пройдёт хорошо и не удивился громкому крику младенца. Ребёнку мы с Ниной выбрали имя давно, без всяких суеверий.
Утром я дежурил под окнами палаты моей жены с восьми часов, чуть не замёрз. Как раз наступили холода в сорок пять градусов. Зато никакой облачности, яркая солнечная зимняя погода. Записку и рекомендованные продукты я отправил в передаче, сам помахал руками и поспешил домой. Предупредил, что завтра приду после обеда, больно холодно с утра, в обед солнце немного разогреет воздух. Попрощался с Ниной и поспешил домой, экипироваться. Я всё же рискнул устроить реквизицию в Новосибирске, где всё давно известно, и город там большой, больше миллиона жителей, запасы общака будут не меньше ташкентских. Надеюсь, без золота, которое вряд ли когда удастся продать, в лучшем случае лет через десять за границу.
Роды Нины были единственным шансом отлучиться из дома на сутки без её обмана и опасения, что она узнает. Я обещал жене, что не буду ездить в Челябинск с ночёвкой, и я сдержу своё слово. Во-первых, я уеду не в Челябинск, во-вторых, без ночёвки. Какой уж там ночлег, живым бы вернуться. Все свои расчёты по Новосибирску закрепил выявленной способностью воздействовать на контролёров интроскопа. На сей раз одной спортивной сумкой я не обойдусь. Придётся в качестве ручной клади взять большой рюкзак, ёмкостью не меньше четырёх вёдер. Учитывая, что я оденусь добытчиком с Колымы, вопросов по рюкзаку не возникнет.
Дополнительно я под большой полушубок из нашей стриженной овчины надену на себя длинную безрукавку с обилием карманов, чтобы выглядеть на обратном пути толстяком, неуклюжим и выпившим. Коньяк для полоскания рта и брызганья на воротник, взял с собой. Шапка, естественно, будет енотовая, с большим мехом, в диаметре почти метр. Все запомнят именно одежду, которую я сниму в туалете аэропорта Кольцова, сразу по прилёту. Со стоянкой машины уже договорился. Как в известной комедии: «Жених согласен, родственники жениха согласны, осталось невесту уговорить». Так и у меня, план готов, даже с вариантами «Б» и «В», в случае изменения обстоятельств.
Осталось всё грамотно выполнить, а этого у меня не отнять. Из Кольцова я улетел по документам обычного Екатеринбургского пенсионера, умершего в сентябре. Я по делам заглядывал в бесплатную столовую, где тот и умер после сытного обеда. В ожидании приезда милиции, привычно проверил карманы и нашёл там паспорт. Поскольку пенсионер был всем знаком, его адрес и фамилию знали без документов, паспорт я прикарманил, мягко говоря. Не всё хохлам летать в Сибирь, могут и заметить уголовники связь. А тут если и догадаются проверить данные всех пассажиров из Кольцова, так прописка у дядьки пермская. Этим и привлёк меня его паспорт. Концов отыскать будет невозможно, кто будет проверять восьмидесятилетнего старика? Может и для покойника паспорт был чужим? А его владелец жив, здоров и невредим?
Короче, в Новосибирском аэропорту на такси садился курносый парень с рыжими кудрями, выбивавшимися из-под вязаной шапочки, и сумкой через плечо. Для сумки я придумал чехлы ярко-красного и ярко-жёлтого цвета, внутри сумки лежал рюкзак, тоже с двумя яркими чехлами. Пусть и они отвлекают внимание свидетелей. Впервые я обнаглел настолько, что попросил таксиста меня подождать в трёхстах метрах от жилья смотрящего за городом. На улице была темень, хоть глаз выколи, но маленький огонёк на ладони — вся моя магическая «мощь», осветил мне дорогу. Как обычно, до самого главного «босса» я использовал только физическую силу, вышибая своих противников с одного удара. Думаю, кроме курного лица и рыжих кудрей ничего у них в памяти не останется.
Вор в законе Колымага оказался огромного роста, заросший бородой по самые глаза. Он и кличку-то получил не из-за Колымы, а из-за огромного роста и широких плеч, настоящая колымага по уральскому говору. Так называли большие телеги и грузовики, старые и нагруженные доверху. Старость не дала ему среагировать вовремя. Я успел его ударить первым, а потом пришёл черёд ментальных усилий. Колымага оказался старовером истинно сибирской закалки. Не доверял никому. И весь общак держал у себя под кроватью, как в книжках писали о девятнадцатом веке и кержаках. Пришлось его сначала убить, воздействуя на мозг, чтобы потом изобразить убийство ножом в сердце, после пыток. Минут пять мне пришлось втыкать приготовленные иглы под ногти мёртвого пахана, чтобы зрители поверили, что старик не выдержал пыток и сдал общак. Нож с иглами я завернул в приготовленный платок и взял с собой.
Деньги оказались почти все в долларах, на поверхностный взгляд, миллионов пять. И почти миллион рублей крупными купюрами. Схватил два мешка денег, обычных дерюжных мешка, и поспешил на улицу, чтобы переодеться вдали от жилья покойного. Переложил содержимое мешков в приготовленный рюкзак, куда вошли только доллары. Рубли рассовал по карманам своей безрукавки, и пошёл в поджидавшее такси. Таксист еле меня узнал в огромном полушубке, когда я снял мохнатую шапку. Забравшись на заднее сиденье, я пояснил:
— Парни подогнали, сказали, пусть все видят, что из Сибири едешь. Едем обратно в аэропорт.
Перед выходом из такси я внушил водителю, что он полночи катался на противоположном конце города и неплохо заработал на пьяных бабах. При этом сунул в карман полста тысяч рублей. По нынешним временам довольно внушительная сумма, если таксист не идиот, о нынешней ночи молчать будет в тряпочку. После этого усыпил мужчину на два часа, выспавшись, он проснётся с улыбкой и чувством хорошего заработка. А пассажиры аэропорта увидели величавого сибиряка, с обожженным морозами лицом и седыми волосами. Это был мой последний паспорт украинских боевиков, после чего их придётся уничтожать. Паспорта жечь, конечно, а вы что подумали?
Неторопливо покачиваясь, попросил билет на ближайший рейс до Свердловска, в Кольцово, вложив в паспорт две тысячные купюры. А на возражение кассира об отсутствии мест, добавил сразу пять тысяч рублей. Сняв шапку, засунул лицо в отверстие в стеклянной перегородке и громким шёпотом сказал:
— К жене возвращаюсь, в Нижний Тагил. Очень спешу, красавица!
Сорокалетняя красавица немного сморщилась от резкого запаха дорогущего коньяка и выдала билет из брони МВД, благо подходило время окончания досмотра и начала посадки. Милиционеры уже не придут. Получив билет, я подхватил свой рюкзачище в одну руку, с шапкой и билетом в другой руке направился к досмотру. Выждав очередь из двух последних пассажиров, я поставил свой рюкзак на движущуюся ленту и мобилизовал свои ментальные силы. На экран интроскопа смотрели и могли посмотреть четыре человека. Всех четверых я взял под контроль, внушая привычный багаж северянина — рыба мороженая и копчёная, немного одежды. Одновременно шагнул через рамку контроля, отвлекая одного из инспекторов на себя. Багаж прошёл интроскоп без вопросов, и я поспешил в зал ожидания. Только после набора высоты окончательно успокоился. И решил немного поспать, нервы давали себя знать.
