В начале февраля начались занятия в мединституте, куда я ездил с удовольствием, стараясь возместить прошлый семестр, который практически был заочным. Однокурсники и одногруппники меня помнили, при встрече здоровались или, проходя мимо, махали рукой. Даже проректор вызывал меня «на чай», хоть раз в неделю, хотя официально я всем объявил, что потерял свои способности лечения. В качестве демонстрации указывал седину на висках и осунувшееся лицо.
— Да мы верим, Федя, сочувствуем. Но ты скажи, на Двадцать третье февраля придёшь? Мы с девочками тебе поздравление подготовили. Говорят, у тебя нет сейчас подружек?
Вот такие профилактические беседы вели со мной аж три одногруппницы. После чего я задумался, надо ли приходить на такой загадочный праздник? А подобное приглашение от молодой преподавательницы меня ввело в ступор, несмотря на общий пофигизм. Пришлось обратиться к своему официально завербованному агенту, с распиской о сотрудничестве. Всё честь по чести, как по учебнику. Тот пытался соскочить с крючка, указывая на отсутствие КГБ.
— Да причём тут КГБ, расписку ты давал мне лично. Прочитай копию и убедись. Сейчас не я нуждаюсь в тебе, а ты во мне, как в защитнике. Представь, что с тобой сделают, если расписка из архивов попадёт в институт? Либералы с демократами тебя съедят! Даже истопником не возьмут на работу никуда. С нынешним бардаком только я могу в этом помочь. Но для этого мне ты нужен с информацией, а не отговорками. Так я жду ответа на мой вопрос через пару дней. Уж поработай, не спи.
И мой агент не подвёл, доподлинно вынюхал, какой сюрприз приготовили для меня студентки и молодые преподавательницы. К счастью, никакого секса или домоганий не планируют, только попросят взять шефство над здоровьем их сообщества. Формально для улучшения успеваемости и посещаемости занятий. От души отлегло после таких сведений, агент же получил неожиданную премию. Как там говорил американский гангстер? Добрым словом и револьвером? У меня получился выговор и премия, что тоже неплохо работает в конце двадцатого века.
Все эти недели я не забывал в свободное время посещать рынки, пивнушки и прочие злачные места, где общался с привычным кругом оперативника — осведомителями. Нет, не завербованные под расписку, как преподаватель в институте, а вполне приятные, порой судимые мужчины и женщины, которых я иногда выручал, или помогал деньгами, а то и просто договаривались повидаться, чтобы приятельски поболтать. Кто не любит за кружкой пива или рюмкой водки выложить старому знакомому, который не предаст, свои проблемы? Сбросить тяжесть с души и, возможно, получить неожиданную помощь? Или просто поболтать о последних новостях за выпивку, предложенную приятелем? Оперативник я или нет?
Тем более при отсутствии финансовых ограничений и наличии некоторой возможности воздействия на разговорчивость человека, которой я старался практически не пользоваться. Только подталкивал человека в сторону того, что он и сам хотел сделать, без моего влияния. Так что я давно знал, что никаких изменений в работе районных рынков после моего визита к директорам не произошло. Торговали по-прежнему кавказцы, правда, деньги собирались не у директоров, а у самих кавказцев. Самые доверенные люди даже поведали, в каких именно кабинетах и в какие дни больше всего собирается. Но, это было давно и все после хорошей выпивки забыли об этом. Да и какая в этом тайна, если торговцы заносят туда деньги на виду всего рынка? Последняя уборщица на рынке знает, где Хвича собирает деньги и когда относит наверх.
К середине февраля мой рублёвый запас показал своё дно, мы неплохо освоили больше миллиона рублей за полтора месяца. Нет, денег оставалось достаточно, чтобы содержать наши кооперативы до получения первой реальной прибыли, ожидаемой в середине марта — апреле. Но я хотел максимально развиться в отсутствие матёрых игроков, спешил, пока деньги и доходы делят в Москве, не обращая внимания на провинцию. Поэтому требовался ещё как минимум миллион рублей до начала сильной инфляции. Тут как раз и подвернулись районные рынки, не отреагировавшие на мои указания. Поэтому, придётся на картонках написать более конкретные требования — убрать чёрных из-за прилавков!
А самим вывозом я занялся в ближайшее воскресенье, после обеда. Это понятно даже без рассказов моих информаторов, тогда скапливается наибольшая сумма на рынках. Но на сей раз просить помощи с угнанной машиной не стал. Слишком очевидно, просчитают даже парни Олега. Я решил рынки трёх ближайших районов обойти пешком, вернее — бегом, по сумрачным переулкам. А следующие два проехать на угнанной мной самим машине, на ней же и вернуться к месту стоянки. На всякий случай я присмотрел две машины, стоявшие недалеко друг от друга каждое воскресенье.
Предусмотрел практически всё, в двух вариантах, как в фильме Джеки Чана «Вариант Б», поэтому действовал спокойно, без суеты. Становлюсь профессиональным преступником, хотя могут ли считаться деньги, взятые у преступников кражей? Или это утрата? И кто потерпевший, а кто преступник? Подумайте сами, если у вас на улице сорвут шапку, а ваш друг догонит грабителя и отберёт шапку, преступник ли он? Нет. А если пока посторонний прохожий будет догонять грабителя, ограбленная женщина уйдёт, будет ли преступником прохожий? Он не сможет вернуть шапку пострадавшей девушке и что? Он из-за этой формальности станет преступником? А если этот прохожий, пока гонялся за грабителем, сдвинул свою вязаную шапочку на лицо или был в медицинской маске, а-ля Бетмен или Человек-паук, и его не узнать, как тогда быть?
Вот и смотрите на мои действия с этой стороны. Как я, собственно, и смотрел на них. Никто и никогда не заявит на меня в милицию, а уголовники не умеют раскрывать преступления, как я убедился при работе в милиции. В помещение первого рынка я зашёл около четырёх часов пополудни, когда только начало смеркаться. Буквально за пять минут забрал деньги, усыпив трёх охранников в небольшой комнате у чёрного входа на рынок. Они оказались единственными, кого пришлось усыпить, разве что пистолеты у них отобрал. Всё побросал в рюкзак и поспешил на выход. Громилы усыпил часа на два, чтобы не успели позвонить на другие рынки. Тем более, что я закрыл их ключом на замок, эти чудики ключ тупо держали в карманах. А стучать в дверь продавцы, принёсшие «налог», побоятся.
До следующего рынка я добежал за десять минут, максимально ускоряясь, пользуясь обретёнными возможностями тела, появившиеся после моего вселения, или правильнее — попадания? Там охранников оказалось только двое, а сумма денег больше. Возможно, один вышел покурить или в туалет? Несмотря на это предположение, двери я тоже запер и охранников усыпил. На третьем рынке я застал в комнате продавца, которому теперь придётся спать вместе с охраной. Затем пришлось бежать почти двадцать минут, по пути посетив тайник и спрятав свою добычу, чтобы к присмотренным машинам прибежать с пустым рюкзаком. Судя по всему, машинами никто не интересовался дней пять, последний снегопад на это указывал точно, следов на выпавшем снегу не было. Да и от меня чётких следов не останется, полиэтиленовые пакеты пока не порвались.
Я выбрал самый убитый москвич, в котором оказалось примитивное противоугонное устройство. Его пришлось сломать, хозяин всё равно заметит, что на машине катались. Бак оказался почти полным, на улицах совсем стемнело, особенно на проверенных переулках, поэтому «отработал» последние два рынка спокойно. Час сна у моих жертв ещё не закончился, а разбудить потряхиванием или пощёчинами их не получится, как я убедился ещё в прошлом году. Поставив москвич на старое место, оставил на водительском сиденье четвертную купюру. Для компенсации угона вполне хватит, чтобы хозяин не заявлял в милицию. И не так подозрительно много, чтобы он на меня подумал при слухах о кражах на рынках.
Хотя эти слухи могут не появиться, официально милицию не вызовут, а с чёрными людьми владелец москвича вряд ли знаком и общается. Надо ли упоминать, что везде я оставил картонки со своими просьбами? А от рабочей одежды и монтировки избавился в последнем тайнике, куда спрятал деньги и пистолеты. После чего переоделся в трико и прибежал домой, сразу встал под душ, затем принял ванну погорячее, добавив в воду отвар из набора трав. Там я расслабился, пролежал около получаса, затем устроился в кресле с кружкой крепкого чёрного чая в руках. Любовался вечерними передачами по телевизору и размышлял, прогнозируя различные изменения, что могут произойти после моих действий.
