К тому моменту, когда Крисп и Лилиэс появились в пристройке, сцена была полностью подготовлена. Стеклянный проход напоминал печь, как и в тот ужасный пятничный день. Выход из всего этого тепла и яркого света в комнату, которую Льюис Брэйдинг оформил для своей Коллекции, сопровождался потерей добрых десяти градусов тепла и погружением в то, что на первый взгляд казалось темнотой. Под потолком горела единственная лампа, и стены, покрытые чёрным, приглушали её свет. Лилиэс Грей перевела дыхание, на мгновение остановилась, почувствовала прикосновение Криспа к своей руке и зашагала дальше. Он сказал: «Сюда, мисс Грей», и они вышли в освещённый коридор.

Дверь лаборатории была приоткрыта. Крисп открыл её и встал в стороне, чтобы Лилиэс могла войти. Все лампы были включены. Комната казалась ослепительно яркой, как палата в больнице — белые стены, белый потолок, прохладный воздух.

Лилиэс вошла, повернула направо и увидела старшего констебля, глядевшего на неё из-за стола Льюиса, расположенного в дюжине футов от дверей. Марч сидел там, где сидел Льюис. Слева неподалёку от него расположилась маленькая безвкусно одетая женщина с бледно-розовым вязанием на коленях. Частный детектив Чарльза. Каким-то образом её внешность типичной гувернантки вызвала облегчение. Холодное, трепетное ощущение, заставлявшее Лилиэс чувствовать себя едва ли не больной, начало стихать. Как утомительно — притащить её сюда жарким вечером без внятного объяснения причин, за исключением того, что полиция хотела проверить некоторые из сделанных заявлений. Но бояться нечего. Её нервы просто сыграли с ней шутку, что совсем неудивительно после испытанного потрясения. Обычное дело — такое же заурядное и обыденное, как безвкусная невысокая гувернантка, вязавшая бледно-розовую шерсть.

Марч сказал:

— Заходите, мисс Грей. Возникло несколько вопросов, которые я должен вам задать. Крисп, вы готовы записывать?

Дрожь возобновилась. Конечно, очень глупо — эти её нервы… Рэндал Марч — симпатичный человек. Он был суперинтендантом в Ледлингтоне до того, как стал главным констеблем. Он выглядел, как деревенский джентльмен — большой, красивый, загорелый.

Инспектор поудобнее устроился и вынул блокнот. Именно такие формальности заставляют нервничать. Какая необходимость в том, чтобы их соблюдать? Почему мистер Марч не мог просто побеседовать с ней в её собственной гостиной? Было бы гораздо лучше. Он начал довольно вежливо, но голос звучал совершенно официально:

— Итак, мисс Грей, у меня имеются ваши показания. Извините, что вынужден обеспокоить вас, но если вы снова воспроизведёте прошедшие события, это очень поможет нам. Кстати, я не знаю, встречались ли вы с мисс Сильвер. Она частный агент по расследованиям. В первую очередь мистер Брэйдинг обратился к ней, а теперь она представляет майора Форреста. Если у вас нет возражений, я бы хотел, чтобы она присутствовала.

— Нет… нет… конечно… я имею в виду, я совсем не против. Чарльз говорил мне.

— Тогда, если вы не возражаете, мисс Грей, я бы хотел, чтобы вы вернулись к двери и вошли снова. Я хочу, чтобы вы представили, будто я — мистер Брэйдинг. И прошу вас снова сделать и сказать то, что вы делали и говорили в пятницу днём.

Мисс Сильвер, увидев мисс Грей, решила, что та очень бледна. При этих словах она стала заметно бледнее.

— О, я не могу… я не думаю…

— Я бы хотел, чтобы вы попробовали, мисс Грей. Если то, о чём вы говорите в своих показаниях, верно, я не совсем понимаю, почему вы возражаете.

Она поднесла носовой платок к губам и, прикрыв рот, облизала их.

— Я сделаю то, что смогу…

Она направилась к двери, всё ещё держа в руках платок. Когда она повернулась, чтобы повторить вход, Марч остановил её.

— Был ли у вас носовой платок в руке?

— Нет… нет… о нет…

— Мы постараемся быть настолько точными, насколько возможно, поэтому уберите его. У вас была эта сумка?

— О… да.

— В левой руке?

— Под моей рукой.

— Итак, вы вошли. Что же дальше?

Лилиэс Грей пыталась вспомнить свои ответы. Слова были записаны, но между этими словами и её воспоминаниями о них возникла картина, уводившая мысли в сторону. Губы так пересохли, что пришлось снова их облизать. Она не знала, что сказать — но она должна что-то говорить, иначе они подумают… они подумают…

Она шагнула к столу, бормоча и запинаясь:

— Я не знаю… вы заставляете меня нервничать. Очевидно, я поздоровалась.

— А Брэйдинг?

— Очевидно, он тоже.

— А потом? Что вы делали?

— Я не могу припомнить каждую мелочь.

— Просто попытайтесь. Покажите мне, что вы делали дальше.

Лилиэс медленно прошла остаток пути, нервничая, колеблясь, уставившись на Марча. Подойдя к столу, она осталась стоять. Её рука легла на край стола.

Крисп пристально взглянул на Лилиэс Грей. Раньше задуманное казалось ему шутовством, но теперь он изменил своё мнение. Методичность и хорошая память помогли ему вспомнить её показания. Где говорилось, что она вошла, села за стол и стала беседовать с мистером Брэйдингом о делах, которыми собиралась заняться, поскольку у неё появилась такие дела, и она нуждалась в совете. Что ж, мисс Грей всего лишь попросили повторить свои действия, но она даже не оглянулась, чтобы посмотреть, есть ли стул, а подошла прямо к столу и оперлась на него.

Главный констебль спросил:

— Вы так опирались на стол?

Она торопливо убрала руку.

— Нет… нет, не думаю.

— Что ж, попробуйте вести себя так же, как в пятницу. Вы стояли так, как сейчас?

Лилиэс охватило чувство паники. Она попыталась вспомнить, что отвечала… Что-то о разговоре с Льюисом — сесть и поговорить с ним. Она ответила так быстро, как только могла:

— Нет, нет, я села.

— Где?

У стола стоял стул. Каждый раз, когда Лилиэс закрывала глаза, она видела стол и Льюиса. Стул находился немного правее того места, где она сейчас стояла. Она махнула рукой и сказала:

— Там.

Повинуясь взгляду главного констебля, Крисп встал и пододвинул стул, на который она указала. Лилиэс очень обрадовалась возможности усесться.

— А потом? — спросил Марч.

— Мы приступили к разговору о бизнесе. Я пришла спросить его о вложении денег.

Именно так она заявляла, давая показания. Теперь всё в порядке. Если она будет придерживаться этой линии, они не смогут поймать её в ловушку. Она утверждала, что речь шла об истекающем сроке закладной и желании получить от Льюиса совет, куда лучше вложить деньги. И стала это повторять.

Когда Лилиэс дошла примерно до середины, она увидела, что мисс Сильвер смотрит на неё. С таким странным выражением. Не то, чтобы неодобрительно, и не так уж строго. Скорее, с неким сожалением. Голос Лилиэс снова задрожал.

— Он посоветовал… поместить их… в государственные… ценные бумаги…

— А потом?

— Ну и… всё. Ну, то есть… конечно, мы немного поговорили об этом…

— Что вы говорили?

— О, просто… его мнение, как лучше поступить… с этим.

— И что он сказал?

— Поместить… в государственные… ценные бумаги…

— И больше ничего?

Лилиэс почувствовала облегчение. Допрос подходил к концу. Она выдержала. Она ответила:

— О да.

— И ничего о броши Марциали?

Глаза Лилиэс расширились. Язык снова коснулся губ.

— Я не понимаю… о чём вы говорите…

— Разве, мисс Грей?

Она покачала головой.

Мисс Сильвер отложила вязание и подошла к ней со стаканом воды в руке.

— Я думаю, вам лучше выпить это, мисс Грей.

Воду поднесли к её губам. Она стала пить. Часть воды пролилась. Лилиэс выпила ещё немного. Мисс Сильвер поставила стакан на стол и произнесла ласково, но твёрдо:

— Теперь вам придётся выслушать главного констебля.

Марч начал:

— В четверг вечером вы присутствовали вместе с другими во внешней комнате пристройки, когда Брэйдинг демонстрировал свою Коллекцию. Одним из экспонатов являлась брошь Марциали с пятью большими бриллиантами имеющая значительную ценность. Миссис Констэнтайн заявляет, что видела, как вы взяли её и спрятали в сумку. Что вы скажете на это?