Он попытался вернуть её на место.

— Майра, я должен идти.

Она вцепилась в него.

— А Стейси хорошая девушка — ничего плохого в ней нет. И она — тот тип, который легко попадается на удочку всяким проходимцам. Вы её любите?

Его рот скривился.

— Так себе.

Майра рассмеялась и рухнула в кресло.

— Ну ты и здоров врать! Ладно, можешь идти. Но запомни мои слова, потому что я ни в малой степени не шутила.

Чарльз уже собирался открыть дверь, но при этих словах обернулся:

— Майра, ради Бога, молчите!

Она послала ему воздушный поцелуй и усмехнулась:

— Покедова![80]

Рэндал Марч вернулся из Ледлингтона с инспектором Криспом, который сидел рядом с ним, держа на коленях небольшой чемоданчик. Рэндал сравнивал Криспа с терьером. Он, возможно, и не чистопороден, но в ряде случаев весьма полезен. Сходство бросалось в глаза: жёсткие, как проволока, волосы, настороженные уши, выражение проворства и умения на лице. В одном отношении терьер имеет преимущество: он не отравлен классовым самосознанием. Инспектор отчётливо понимал, что часть сограждан настроена по отношению к полиции недружелюбно, и, если он даст слабину, они могут преуспеть в попытках избавиться от него. При виде Чарльза Форреста, неторопливо выходившего из Уорн-Хауса, волосы Криспа ощетинились.

— Хладнокровный тип. — В голосе инспектора Криспа почти всегда звучали злые нотки. Главный констебль кивнул и сказал: — О, да.

Затем Чарльз устроился на заднем сиденье, и они уехали.

Солнце по-прежнему жгло крышу Солтингса. Они вышли из машины и вошли в квартиру Чарльза, который принял вид небрежного хозяина, встретившего пару друзей.

— Спальня, гостиная, кухня, ванная комната. Раньше здесь находилась бильярдная, как кладовая и помещения для работы. Неплохая работа для архитектора. Адамс — умный парень. Впрочем, когда всё принадлежит тебе, то можешь делать с этим всё, что угодно.

Марч чувствовал себя не совсем в своей тарелке. Случаются ситуации, когда быть полицейским противоречит инстинктам. Он нахмурился и спросил:

— Где вы держали этот револьвер?

Они находились в гостиной. Чарльз указал на изящное бюро из грецкого ореха. Откидная створка была опущена вниз, демонстрируя ящики. Выше за сверкавшими стёклами находились полки, уставленные расписными фарфоровыми птицами и фигурками — попугай, канарейка, зелёные коноплянки, очаровательное Трудолюбие и ещё более очаровательная Лень, спавшая на фарфоровом стуле: локоны взъерошены, один шлёпанец упал с ноги, а рядом котёнок играет с катушкой, выпавшей из руки. Крисп посчитал это безвкусицей. Его мнение о майоре Форресте упало ещё ниже.

— В одном из этих ящиков? — спросил Крисп.

По обеим сторонам центрального ящика располагались элегантно выкованные панели. Чарльз сунул руку в отверстие, открыл защёлку сзади и вытащил панель, а вместе с ней — и узкий вертикальный ящик.

— Раньше лежал здесь, — сказал он.

Крисп поспешно выхватил у него ящик.

— А сейчас ничего нет, — прорычал он.

Чарльз очень приятно улыбнулся.

— Как скажете.

— Другая сторона открывается таким же образом?

Чарльз открыл её. Несколько бумаг, куча ключей. И никакого револьвера.

— Ничего нет.

— Нет, — согласился Чарльз. — А вы ожидали, что будет?

— А почему бы и нет?

— Нет. Я довольно методичен, и всегда держал его с другой стороны.

— А патроны?

— У меня их не было.

— Почему?

— Я с войны не пользовался им.

— Он был заряжен?

Ответ последовал после паузы:

— Я не знаю.

Крисп нетерпеливо дёрнулся на стуле:

— Послушайте, майор Форрест!

Чарльз произнёс тихим ровным тоном:

— Ну, я не знаю. Возможно, и был. Я вернулся домой из Франции после ранения. Когда я вышел из больницы, война закончилась. Мой багаж отправили сюда. Я сунул этот револьвер за панель вместе с другим. И больше не прикасался к ним, пока не вытащил оба и не отдал один из них Льюису. Это всё, что я могу вам сказать.

— Вы дали один мистеру Брэйдингу, а другой оставили себе. Где этот другой?

— Я знаю об этом не больше, чем вы.

В темных глазах промелькнула слабая вспышка. Рэндал Марч заметил её. Он спросил:

— Когда вы видели его в последний раз?

Чарльз нахмурился.

— Не могу сказать.

Крисп подхватил:

— Вы видели его, когда нашли тело мистера Брэйдинга?

— То есть Льюиса застрелили из моего револьвера? И что, по-вашему, я должен на это ответить?

— Я спрашиваю вас, опознали ли вы оружие, лежавшее на полу у тела мистера Брэйдинга, когда, согласно вашему заявлению, вошли в лабораторию и обнаружили его мёртвым?

Чарльз коротко рассмеялся.

— Как вы думаете, я был настолько глуп, чтобы прикоснуться к нему? Что бы вы сказали, если бы я так поступил? Как и все остальные, я считал само собой разумеющимся, что это был его собственный револьвер, и что Льюис застрелился.

Крисп резко откинулся на спинку стула.

— Вы говорите, что посчитали это самоубийством?

— Таким было моё первое впечатление.

— То есть, впоследствии вы изменили своё мнение?

— Я передумал, когда услышал от полиции об отпечатках пальцев. И согласился с тем, что я знал о своём кузене. Он никак не мог покончить с собой.

В бюро находились три длинных ящика. Пока вопросы и ответы чередовались, Крисп достал верхний ящик и просмотрел его содержимое. Он работал быстро и аккуратно. Закончив, он засунул ящик обратно. Затем приступил ко второму. Не отвлекаясь от проверки, он сказал:

— На револьвере, из которого застрелили мистера Брэйдинга, не было инициалов.

— Я знаю.

— Но у него была некая особенность — даже более заметная, чем инициалы. Можете ли вы сказать мне, есть ли у вашего пропавшего револьвера какая-то особенность?

— Я не знаю, что вы подразумеваете под особенностью. У него царапина на задней части рукоятки.

— Как это случилось?

— Немецкая пуля.

— Вам повезло?

— Моему отцу. В первую мировую войну. Револьверы принадлежали ему.

— Не удивит ли вас, что на револьвере, найденном близ тела мистера Брэйдинга, имеется царапина, которую вы описываете?

— Значит, Льюиса застрелили из моего револьвера?

— Это действительно новость для вас, майор Форрест? Если бы вы увидели револьвер, лежавший рядом с ним, вы бы заметили эту царапину, не так ли?

— Возможно. Это зависело от того, каким образом он лежал.

— Царапина бросалась в глаза, я сразу её увидел. Но важной уликой она стала только тогда, когда мы получили сведения о том, что на револьвере мистера Брэйдинга имелись его инициалы. И вы признаёте, что на револьвере, который вы ему дали, были инициалы, а на том, который вы сохранили для себя — царапина.

— Вопрос о признании не стоит. И то, и другое — факты, которые следуют из моих заявлений.

Крисп закончил со вторым ящиком и вставил его на место. Рэндал Марч спросил:

— Можете ли вы сделать какие-либо предположения относительно того, как ваш револьвер использовали для совершения преступления?

— Ни малейших.

Крисп взялся за третий ящик. Марч сказал:

— Бюро не заперто?

— О нет.

— А квартира? Я заметил, что вы не доставали ключ, когда мы вошли. Вы всегда оставляете дверь незапертой?

— Когда я вхожу и выхожу — о, да. Я запираю дверь, если собираюсь отсутствовать весь день или после наступления темноты. На этой неделе она оставалась незапертой чаще, чем обычно. У меня гостил друг, майор Констебль. Если быть точным, я устроил его в пустой квартире наверху — у меня здесь только одна спальня — но он часто забегал сюда, и, естественно, дверь я не запирал.

— Понятно.

Крисп резко вскрикнул. Из угла нижнего ящика он достал нечто, похожее на массу мятой бумаги. Держа это в руке, он ощутил вес, некое твёрдое ядро. Он развернул бумагу, и на пол упал револьвер, на который устремились глаза всех собравшихся.