— Но они вообще вчера не замечали друг друга.

— Ссора влюблённых, дорогая. Возможно, ты видела, как она восхищённо пялилась на меня.

— С какой стати?

— Льюису показали, что в море водятся и другие хорошие рыбы. Мэйда хорошо знает своё дело. К тому времени, когда она позволила ему протанцевать с ней, Льюис уже был готов есть из её рук. Он узнает своё место. Он будет обожать её, а она будет обожать Коллекцию. Я только надеюсь, что у него окажется достаточно силы воли, чтобы удержать её вдали от рубинов Марсдена. Она, конечно, захочет их носить — рыжеволосые женщины всегда жаждут обрести алый цвет. Досси носила это ожерелье — кто-то решился намекнуть ей о нём. Она надела его на бал, который дал Льюис во время помолвки. Эти камни невезучие. Некую владевшую ими танцовщицу, девушку по имени Лиза Каналетти, зарезали в Париже во времена Второй Империи[37]. Джордж Марсден купил их двенадцать лет спустя. Его жена носила ожерелье в течение двадцати лет, затем погибла в автокатастрофе. Дочь унаследовала их и была убита во время воздушного налёта. После чего ожерелье застряло в банке, пока его не купил Льюис. Средний рубин очень хорош, и история ему понравилась.

— Чарльз, сколько стоит эта Коллекция?

Он рассмеялся.

— Достаточно много! Но это не наш путь.

Когда он так произнёс «наш», она почувствовала, будто кто-то прикоснулся к её сердцу. Но он ничего не имел в виду — вообще ничего. Она слышала, как Чарльз продолжал:

— Сами камни имеют значительную рыночную стоимость. Кроме того, помимо Льюиса, есть и другие малые с вывихнутыми мозгами, готовые заплатить сколько угодно за предмет с историей.

Что-то постучало в дверь разума Стейси. Она спросила:

— Разве не опасно обладать всем этим?

Чарльз нахмурился.

— Ему говорили это годами, но ничего не происходит. Конечно, во время войны драгоценности разошлись, но он вернул их снова, как только смог. Пристройка — настоящая неприступная крепость, а сами экспонаты находятся в сейфе. Никаких окон, только один вход, и в коридоре, ведущем из дома, всю ночь горит свет. Это должно быть достаточно безопасно.

Стейси быстро пробормотала:

— Вчера ночью свет погас.

— Бред какой-то!

— Чарльз, это правда. — Она рассказала ему, что услышала щелчок замка. — Я услышала его и выглянула в окно, и в коридоре было темно.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена. А потом, пока я смотрела, снова зажёгся свет, и я убеждена, что дверь пристройки только что закрывали. Она все ещё двигалась.

— В котором часу это было?

— Я не знаю… поздно… очень поздно… я долго спала…

Чарльз издал смешок.

— Джеймс Моберли возвращался домой после ночи в чьей-то компании! Он должен был пройти через дом, потому что другого выхода в пристройку нет, и поэтому выключил свет, чтобы его не выследили.

— Я не следила! Я просто смотрела. И, Чарльз… он не мог пройти через дом, потому что дверь заперли после того, как ушёл последний гость. Я знаю, потому что сегодня утром поинтересовалась, как поступить, если я буду ужинать вне дома. Я спросила, могу ли я получить ключ, и они ответили утвердительно, но сказали, что надо предупредить заранее, иначе дверь будет заперта.

— Возможно, он предупредил.

— Нет, не предупреждал, потому что я спросила, не появлялся ли прошлой ночью какой-нибудь поздний гость. Мне ответили: нет, все ушли домой к двенадцати часам.

Чарльз с любопытством посмотрел на неё.

— Решила малость разнюхать, не так ли, моя сладкая?

Она покраснела.

— Да нет, ничуть. Я думала, что просто узнаю о наличии ключа.

— На случай, если я приглашу тебя на свидание! Как предусмотрительно!

— На случай, если я захочу выйти, и… в общем, всё как-то само собой получилось. Чарльз, я не думаю, что кто-то выходил из дома и прошёл через стеклянный проход к пристройке. Совершенно не думаю.

— Твоё мнение?

— Понимаешь, всё расплывчато… просто впечатление. Но я подумала… я действительно думала, что кто-то идёт из прохода в дом.

— Но ты сказала, что видела, как дверь пристройки двигалась, когда включился свет.

Она кивнула.

— Да, я знаю. Но я подумала, что за открытой дверью кто-то дожидался, пока человек войдёт в дом из коридора, а затем закрыл дверь и зажёг свет.

Чарльз пристально посмотрел на неё.

— Но ты не видела, что кто-то так поступает?

— Нет.

— А могло быть наоборот — кто-то вышел из дома, вошёл в пристройку и включил свет при входе?

Её голос дрожал и колебался, когда она ответила:

— Наверное, да.

— В таком случае, вероятно, это был Джеймс Моберли или сам Льюис.

— Тогда почему проход был тёмным? Я имею в виду, если всё в порядке.

— Было ещё светло, когда они подошли к дому, и поэтому забыли включить свет. Льюис тоже человек. Свет не включается из дома. Раньше включался, но, когда Льюис перестроил это место, он всё изменил. Все выключатели находятся со стороны пристройки.

Стейси поднесла руку к щеке. Румянец стал ослабевать.

— Тогда это было так, как я сказала, потому что свет горел, когда я легла в постель. Снаружи ещё не стемнело, но проход был освещён от начала до конца. Только кто-то в пристройке мог выключить свет после того, как я уснула.

Чарльз нахмурился и отвернулся.

— Возможно, Джеймс отсутствовал без разрешения, — коротко буркнул он. Затем, после паузы: — Наверное, в этом ничего нет. Но я скажу Льюису, что свет выключался.

Позже, когда они уже направлялись в Ледлингтон, Чарльз небрежно бросил:

— Кто этот бедолага?

— Что ты имеешь в виду? — не поняла Стейси.

— Тот, из-за которого ты потребовала у обслуги ключ — твой нынешний дружок, который собирается вытащить тебя из дома, чтобы прошвырнуться.

— Ну, ты сказал, что им окажешься ты.

— О нет, ты потребовала ключ у персонала до того, как я пришёл. Не стоит умалчивать — я весь дружеское внимание. Кто он?

— Почему ты называешь его бедолагой? — спросила Стейси.

И в тот самый момент, когда у неё вылетели эти слова, она поняла, что позволила Чарльзу отыграться. Что он и сделал — легко, лениво, улыбаясь собственному отражению в зеркале заднего вида.

— Мужская солидарность, дорогая.

Стейси прикусила губу. Ей следовало откусить язык, прежде чем она позволила рту открыться.

Неторопливый голос не умолкал:

— Держишь его про запас? Сообщи мне, когда назначишь день. Не лучший стиль — заявиться на вашу свадьбу, но буду расценивать это как возможность сделки. Я получаю для апартаментов серию хороших кастрюль по оптовым ценам. Сами квартиры уже обставлены. Так гораздо выгоднее, и легче избавиться от людей, если они тебе не нравятся. Как насчёт алюминиевого набора с двойной кастрюлей и соответствующими строчками на карточке, прикреплённой серебряной лентой: «Спасибо за память», или что-нибудь ещё в этом роде?

Стейси была слишком зла, чтобы говорить, но не собиралась оставить за Чарльзом последнее слово.

— Это звучит восхитительно. Я буду помнить, когда наступит твоя очередь. Полагаю, ты женишься тогда же?

— Полагаю, так. Но ты не против сказать мне, на ком я собираюсь жениться? Хотелось бы знать.

Стейси посмотрела в сторону. Он смотрел прямо на Ледлингтонскую дорогу, как будто хотел убить её. Чарльз в гневе был Чарльзом в гневе — в высшей степени уродливым, мрачным и волнующим зрелищем. Стейси овладело необузданное веселье. Она заявила:

— Очевидно, на Лилиэс.

Машина вильнула от одной обочины к другой. Чарльз выругался, выпрямился и рассмеялся.

— Ещё одна такая выходка, и мы из-за тебя окажемся в канаве! Лилиэс…

— Нет смысла говорить, что она твоя сестра, потому что это не так. Твоя мать удочерила её, а это совсем другое. Архиепископ Кентерберийский позволит тебе жениться хоть завтра.

— Я так не думаю, дорогая. У него имеются определённые представления о разводе[38].