– Для чего тогда были курсы первой помощи?! – рявкнул Риверс и яростно посмотрел на меня. Филлипс, все так же опираясь рукой о панель пульта, обернулся через плечо и хмуро посмотрел мне в глаза. Я мысленно послала спасателя, хоть и понимала, что тот прав.

– Для гостей. Умение отличить инфаркт от инсульта не поможет в поиске человека на дне ущелья, – я встряхнула парня, по-прежнему держа его за одежду. Слева раздался судорожный вздох. Мой взгляд выхватил вытянутую в струну фигуру забившегося в угол парня со сноубордом в руках. Глаза у него были шальные, круглые, а брови замерли в трагическом изломе.

– А ты кто такой? – нахмурилась я, разглядывая постороннего.

– Дерек. Дерек Смит. Мы катались вместе с Адамом, – парня затрясло, отчего синий сноуборд с рисунком гор чуть не выскользнул из его рук.

– Какого хуя ты фрирайдил?! – взвилась я, выпуская Риверса из захвата и наступая на и без того напуганного парнишку лет двадцати. Он смотрел на меня огромными, влажно блестевшими глазами, а его губы дрожали от подступающих рыданий.

– Не смей орать на моих людей, – вдруг встрял Риверс, заслоняя парнишку от меня.

Я вскинула голову.

– Они нарушили правила и...

Договорить мне не дали.

– Я сам разберусь, – твердо ответил Риверс, вдруг взявший себя в руки. Его взгляд уже был более осознанным, а не таким потерянным, как еще минуту назад. Видимо, возможность что-то сделать, хоть такую малость, как встать между мной и молоденьким инструктором, вернула его в реальность.

– Разберись, – мне не понравилось, что подчиненный посмел перечить, да еще на глазах других, но он был в своем праве, поэтому я отступила. – И никуда ты не пойдешь. Сейчас ты гораздо нужнее своей службе, – я мотнула подбородком в сторону трясущегося паренька. – Новости расползаются быстро, а вы, инструкторы, на всю голову долбанутые. Вряд ли ты единственный решишь помочь, – в голосе прозвучал сарказм, – спасателям.

Мы пару мгновений бодались взглядами, после чего Риверс сделал шаг назад, скинул на пол рюкзак спасателя и развернулся. Схватил парнишку за куртку. Борд выскользнул из слабых рук и с грохотом свалился на пол. Риверс перешагнул через доску и выволок парня из помещения, умудрившись сильно хлопнуть дверью с доводчиком. Сломал, наверное.

– Эндрю?.. – я обернулась в сторону главного спасателя и старшей дежурной.

– Пока ничего, – мужчина покачал головой, и мы обменялись взглядами. Где-то под ребрами шевельнулись иголки, больно впиваясь в мясо.

– Держи в курсе. Я буду у себя.

Филлипс кивнул и вернул все свое внимание мониторам. А я направилась в кабинет с нарастающей в груди тяжестью. Мы оба знали, что счетчик «дней без травм» обнулился.

Если смерть можно было приравнять к травмам.

Я перечитала смску от Филлипса: «Тело доставили в морг».

Тело.

Еще утром он был Адам Уорд, а сейчас – тело.

Я откинула телефон на стол и прижалась губами к костяшкам сжатых в кулак пальцев. За окном была практически непроглядная тьма. Вечернее катание уже закончилось, трассы закрылись, но вокруг здания через один горели фонари для задержавшихся на работе. То есть, меня. Мягкий снег валил редкими хлопьями. Ему было невдомек, что именно он стал причиной слишком рано ушедшего юноши, которому бы пожить еще лет шестьдесят, но он погиб молодым.

Свободной рукой я вытерла щеки и с ненавистью посмотрела на безмятежный, желтовато-золотистый в свете фонарей снег.

Долбаные инструкторы с их долбаной любовью к катанию.

Долбаный снег.

Долбаное повышение.

Я взяла телефон и постучала его уголком по столу. Надо было идти. Сейчас, когда сезон в самом разгаре, найти «внеурочный» транспорт оказалось легче, чем тогда, осенью, когда встала канатка. Но я отправила всех домой, а сама осталась. Служба бронирования нашла в одном из отелей свободный номер, в котором я могла переночевать. Поэтому, заперлась в кабинете. Дождалась сообщения, что тело... Адам... доставлен. Заполнила отчеты. Подала информацию во все инстанции. С завтрашнего дня нас начнут трясти проверками. Действительно ли курорт безопасен? Соблюдаем ли мы рекомендованные меры безопасности? Чиновники будут стараться прикрыть свои жопы, чтобы смерть на самом популярном горнолыжном курорте была не на их совести.

С трудом сглотнув, я встала из кресла, засунула мобильник в карман джинсов, накинула куртку и направилась вниз. Не забыть закрыть здание. Попрощаться с дежурными, заступившими на ночную смену. Добраться на баге с одним из спасателей до долины курорта. Заселиться. Постараться уснуть.

Свет в коридорах был выключен, но вполне хватало уличных фонарей, заглядывающих в большие панорамные окна. Я спускалась по лестнице, с раздражением замечая, насколько громко звучали шаги в этой густой, ночной тишине.

Внимание привлекла полоска света из-под двери инструкторской.

Риверс сидел за придвинутым к окну столом. Он головой прижимался к наверняка холодному стеклу, а в руках крутил пластиковый стаканчик с чем-то прозрачным. Впрочем, это не была тайной – на столе стояла наполовину пустая бутылка текилы. При моем появлении парень не поменял позу, не обернулся, не проявил никакого интереса. Я подошла к кулеру, спрятавшемуся в углу между расположенных вдоль стен металлических шкафчиков для униформы и одежды инструкторов. Взяла из длинного подстаканника пластиковый стаканчик. Подошла к столу. Налила из открытой бутылки текилу. Села напротив Риверса. И залпом осушила стакан.

Алкоголь горько окутал язык, прокатился по гортани и осел в пустом желудке. Днем было не до еды, а сейчас уже поздно дергаться.

Я смотрела в окно и видела тонны белого снега.

С утра инструкторы радовались, что ночью прошел снегопад – трассы получились плотными, крепкими, прекрасными для катания. Кто-то обронил мысль про шикарный пухляк за пределами «цивилизованной территории» и как было бы классно по нему прокатиться, врезаясь лыжами в пушистые шапки. Надо вспомнить, кто это говорил, и уволить к херам собачьим.

Со стороны Риверса раздалось шмыганье. Я отвела взгляд от снега и увидела, как на щеки парня легли две мокрые дорожки. Следующие слезы пробежали ровно по ним, не отступая ни на миллиметр.

Я встала со своего места, обогнула стол и села на столешницу перед лицом парня. Поставила ноги в ботинках на стул по бокам от его бедер – носами на самый краешек сидушки. Притянула Риверса за затылок и прижала лбом к ключицам. Он обхватил меня руками, с силой сжал низ куртки и отчаянно завыл, захлебываясь слезами, давясь собственным криком. Я гладила его по затылку, касалась губами макушки, обнимала за плечи, сильнее прижимала к себе.

Было больно. За совсем еще молодого Адама. За Кайла, потерявшего своего человека. За родителей парня, которым я была вынуждена позвонить, когда спасатели наконец-то нашли поломанное тело. Как его мать сначала отрицала, говорила «Нет, вы ошиблись, это не может быть мой Адам, сегодня не его смена». И как потом выла. Так же, как сейчас Кайл. Все приговаривала «Я же ему говорила, я просила его».

Пушистый снег оседал на табличке «Катание вне трасс запрещено».

Я не могла вытереть собственные слезы, потому что пыталась в этот момент все свои силы отдать Кайлу. Из-за этого уже ничего не видела перед собой. Только мутную пелену, делавшую мир смазанным и обманчивым. И не могла не думать о том, что это главная особенность гор: они всегда врут, путая, мешая и каждый день подвергая опасности тех, кто осмелился на них подняться.

Я открыла дверь машины и подтолкнула Риверса к ней. Он все также, будто марионетка, сел внутрь. Но вместо того, чтобы отпустить мою руку, сильнее вцепился в нее и поднял глаза. Круглые, большие, воспаленные. Он молчал, сжимая пальцы. Я подумала про забронированный номер. Что на дворе – полночь. И села внутрь, заставив Риверса продвинуться на другую половину сиденья.

В темноте контуры гор стремились слиться с небом, создавая единое полотно опасности. Машина ехала быстро, смазывая и без того нечеткую картинку. Фары выхватывали летящий в лобовое снег. Казалось, что на расстоянии пары шагов впереди ничего нет. Но вот мы делали полный оборот колеса, а дорога все продолжалась, не заканчиваясь и уводя нас на безопасную низину.