Альвар Гарсиа помрачнел. Затем постучал пальцем по спине Хорька.
– Отвали, – глухо бросил тот, – да чего тебе надо?!
Альвар Гарсиа изобразил, как ломает кому-то колено и бьет по голове. Потом постучал себя кулаком в грудь. Лицо у него было сочувственное.
Хорек фыркнул.
– Ладно. Наверное, когда ноги ломают, это больно.
– Очень больно. Это невыносимо адская боль, так что Бритт сдох в муках и теперь его черти жарят в аду, насадив на огромный вертел, – уверенно сообщила Ксения Гарсиа.
Альвар Гарсиа закивал.
Хорек шмыгнул носом.
– И режут на кусочки заживо?
– Конечно. Но мясо на нем нарастает вновь и его снова срезают. И так – вечно, – Ксения Гарсиа сказала это зловещим голосом, продолжая ласково гладить Хорька по спине.
Гийом вздрогнул, а Нил поморщился. Анри, Сэм и Томас поежились. Но Хорьку все понравилось: он окончательно успокоился и даже повеселел.
– Хорошие сказки сочиняешь, великанша.
– Госпожа Ксения. Или госпожа Гарсиа. Учись говорить вежливо, Джозеф.
Он улыбнулся и спросил тоном хорошего мальчика:
– А мамочкой можно звать?
Она усмехнулась.
– Можно. Если будешь себя хорошо вести и слушаться меня.
Она отошла и присела на стул. Альвар Гарсиа сел рядом. Хорек заграбастал сразу два стула, подтащил их поближе и лег головой ей на колени.
– Меня ножки не держат и голова кружится после удара Рамоны. Я тут пока полежу, – нагло заявил он.
– Вот паршивец, – Гийом закатил глаза.
– Не спорю. Но несмотря на это он спас мне жизнь. Дважды, – наместница погладила довольного Хорька по голове и подняла глаза на Нила, – вы спрашивали почему я не связалась с вами, оказавшись в опасности? Я объясню. Вы – честный и достойный доверия человек, господин Янг. Но тоже самое я, каких-то две недели назад, сказала бы про Рамону. А она сговорилась с Бриттом, чтобы меня убить. Я до сих пор не знаю почему. Но после такого предательства я не верила уже никому.
– Кроме Хорька, – возразил Нил.
– Джозефа. Зовите его нормальным именем. Я расскажу почему доверилась ему, но перед этим хочу поговорить с Рамоной. Вы можете привести ее сюда? Заодно и допросите.
Нил поколебался.
– Тогда Джозефу лучше выйти и не слушать этого. Детям не место на допросах.
– Я не ребенок, – сказал тот, – я знаю, что это они с Бриттом убили ваших стражников. И как трахались видел. Как мучают людей на своей шкуре знаю. Зовите бандитскую подстилку и пусть говорит: ничего нового или страшного я не узнаю.
– Слушай, если ты знал, что наших стражников убили эти двое, чего молчал-то? – не выдержал Гийом.
– А ты мне как будто поверил бы! – огрызнулся Хорек. – Сказал бы, что я все выдумал, а Бритт с подстилкой бы узнали, что я знаю и прирезали меня! Ты мне мешал все время! С чего мне тебе доверять? Я тебе намекал, намекал, что он – убийца, а ты так ни хрена и не понял!
– Довольно. Приведите Рамону, – приказала наместница, – Джозеф останется здесь.
Рамона была связана и потрепана, но при виде Хорька, на коленях Ксении Гарсиа, нервно расхохоталась.
– Вот крысеныш! Ты ведь не маг, а просто брехал, да?
– Да. А ты – дура, – мстительно ответил он, – пустой ладони испугалась!
– Увижу Гая, по морде ему съезжу за такие “пророчества”, – пообещала Рамона, – надурил он меня все-таки. Лютню ему в жопу засуну.
Альвар Гарсиа издал угрожающее ворчание и уставился на нее в упор. Рамона вздрогнула.
– Да ладно, чего ты? Я же пошутила. Совсем чувство юмора потерял, да? Как будто не знаешь меня.
Он хмуро промолчал. Рамона опустила голову.
– Не простишь, да? Никогда не простишь?
Альвар Гарсиа коротко кивнул.
– Время говорить. Смысла отпираться больше нет, – холодно и жестко сказал Нил, – рассказывай зачем помогала Бритту и убила наших стражников. Тройное убийство, ограбление дома и покушение на жизнь наместницы города – это тянет на виселицу. Расскажешь что-то полезное, останешься жива.
Рамона вздрогнула. Плечи ее опустились, а косички поникли, как мертвые змейки.
– А что я могу сказать полезного? Вы и так уже все знаете.
– Рамона, зачем ты хотела убить меня? – тихо спросила Ксения Гарсиа. – Мне казалось ты довольна службой. Я тебе мало платила? Плохо устроила тебя в своем доме? Тебя оскорбляли предложения допить дорогое вино, как Дидье? Что пошло не так?
– Я не гордая и люблю хорошую выпивку, – вздохнула Рамона, – а платила ты щедро. Это не я хотела тебя убить, а Бритт. Он сказал, или ты, или Альвар должны умереть. Альвар мой друг, я дорожила им. А ты всего лишь его жена и моя нанимательница. Я выбрала сохранить жизнь ему. Извини.
На лице Альвара Гарсиа вспыхнула ярость. Он стиснул огромные кулаки и принялся гневно жестикулировать.
– Он говорит, ты – тупица. Если бы вы с Бриттом убили его жену, он порвал бы на лоскуты вас обоих, – с охотой перевел Хорек, – и никогда бы не оставил в покое. Это даже я понимаю, хотя знаю его недолго. А ты с ним дружишь много лет и не поняла, как он отреагирует?
Альвар Гарсиа хмуро кивнул.
Рамона закусила губу.
– Я надеялась мы успеем сбежать. А когда Альвара посадили, я поняла что он нам не помешает. Я собиралась потом подкинуть письмо в стражу, в котором бы все объяснила и его бы выпустили. Но он сбежал сам и Ксения тоже сбежала. Все пошло наперекосяк.
Ксения Гарсиа помолчала.
– Бритт тебя заставил? Шантажировал чем-то? Что он с тобой сделал, Рамона?
Та скривилась. Ее губы задрожали.
– Дал надежду на спасение и навешал лапши на уши. Великая любовь она такая. Надо же было мне так сглупить! Если бы Дидье не погиб, он бы мне по голове настучал за это! Он мне жизнь спас, а я так бездарно ее просрала! Но после его смерти я чувствовала себя приговоренной и… нет. Начать нужно не с этого.
Она глубоко вздохнула и выпрямилась. И начала рассказывать:
– Я встретила Бритта два года назад. Я не знала, что это он: мы познакомились случайно, отменно потрахались, а наутро я свалила, чтобы не портить хорошую ночь всякими глупостями. Он нашел меня через три дня. Проник в спальню, разрезал на мне одежду и осыпал золотыми монетами, а между ног положил драгоценное ожерелье. Спросонья я его чуть не зарезала, а он смеялся: “Какая ты горячая, птичка! А я с подарками! Нравится? Это все тебе. И будет еще, если останешься со мной”. У нас завязался роман. С ним было как на вулкане: он то осыпал меня подарками и трахал до изнеможения, то исчезал и я не знала вернется ли вообще. Это делало мою жизнь яркой и полной красок. А потом он однажды признался кто такой и позвал в свою банду. Сказал, что это потрясающе: держать в руках чужие жизни и обрывать их по желанию. Люди чего только не делают, умоляя его о пощаде. Прийти и забрать все, что приглянулось – это власть ради которой стоит жить. Я обещала подумать. Но Альвар ведь его ненавидел и такие ужасы о нем рассказывал! По его словам Бритт Безжалостный был чудовищем, но со мной-то он вел себя иначе! Я должна была сделать выбор между ними, но не могла. Бритта я любила, как кошка. А Альвар… я ведь помню, как он меня со сломанными ногами к себе домой принес. Никогда не забывала этого. Но…
Она сбилась, глядя на него. Опустила глаза, не в силах вынести его взгляд, полный отвращения.
– Выбирать не пришлось: пока я думала, Альвар накрыл банду Бритта, а потом пропал без вести. Бритт тоже исчез и я возненавидела его: думала он бросил меня и убил моего друга. Жизнь давала мне понять какой выбор нужно сделать, но я так ничему и не научилась. Просто осталась там же где и была: служила Ксении, охраняла ее, пила и играла в карты с Дидье, иногда болтала с Гаем… Он каким-то невероятным образом заметил когда я влюбилась, но не знал в кого. Поздравлял, отпускал беззлобные шуточки, песенки о любви мурлыкал, с намеком так… Потом заметил мое горе и ненависть к Бритту, но думал, что это связано с пропажей Альвара. Колдун чертов: вечно с ним было ощущение, что он не просто догола меня раздел, а внутрь залез и ладно бы между ног! Глубже влезал, в самое нутро. Как вы оба рядом с ним вообще расслабиться можете?
