Они оба чуть ли не подпрыгнули.

– Ты с ума сошел? Да ты без нас точно умрешь! Опять кривые корзины начнешь плести и чужие горшки продавать! Никуда мы тебя не выгоним, – твердо сказала Ксения, – с нами жить будешь. Верно, Альвар?

– Верно. Ты же опять без работы остался, на что ты жить-то станешь? А у нас с Ксеней хорошие жалованья. Хватит на троих.

Гай вздохнул.

– Вы меня оба жалеете, что ли?

– Нет. Мы тебя любим, – честно сказала Ксения.

– Вот именно. Чего глупости такие говоришь? Как будто не знаешь этого, – Альвар покачал головой, – ты же умный, Гай, и очень хорошо разбираешься в людях. Неужели не понял с кем под одной крышей живешь?

– С кем?

– Со своими. Ты – член нашей семьи. Мы с Ксеней не хотим чтобы ты уходил, – сказал Альвар, – нам рядом с тобой хорошо, тебе хорошо с нами. Вот и оставайся.

– А люди что скажут?

– Пусть болтают что хотят, – равнодушно бросил Альвар.

– Я им сама много чего скажу, – пригрозила Ксения, – рыдать, как младенцы будут. Значит, решено: ты остаешься с нами. Согласен? Ты нам нужен.

У Гая внутри что-то сжалось и скрутилось в жаркий, пылающий шар. Смущение, радость, желание согласиться – в этот раз эмоции были целиком и полностью его собственные. Он кому-то был нужен? Им, добрым, сильным и решительным людям, нужен был бестолковый бродяга Гай? Неудачник, недомаг и нищий, с руками растущими не из того места? Бард, чьи песни никому не нравились?

Да. Нужен. Врать они ему не могли и не стали бы.

– Хорошо, останусь. Вы же без меня пропадете, – пошутил он, проглатывая комок в горле и запрещая себе плакать. Хотя они бы не осудили его, – значит, обещаете не выгонять?

– Обещаем.

– Тогда самое время признаваться. Я Ксении не муж и из дома ее не прогнали.

Он все им рассказал и закончил фразой:

– Жанна дю Белле будет в ярости, так что лучше вам пойти немедленно пожениться. А когда она начнет давить на тебя, требуя развестись, Альвар, скажи, что вы были близки и Ксения уже может носить твоего ребенка. Родить вне брака – больший позор, чем породниться со стражником простолюдином. Это ее угомонит на время. Ксения, я знаю, что ты сильная, гордая и так далее, но если не хочешь полностью разрушить отношения с матерью, изобрази разок из себя послушную дурочку. Скажи, что сама догадалась: бедный музыкант-проходимец на тебе так и не женился, ведь не было ни свидетелей брака, ни записи в церковной книге, ни брачной ночи. Выполняя матушкин наказ выйти замуж за простолюдина, что возьмет тебя без приданого, ты нашла Альвара и стала его женой. Исключительно, чтобы не опозорить благородную фамилию дю Белле. Иначе вас обоих вполне могут выгнать из города, а кому это надо?

Они переглянулись.

– А неплохая идея, – заметила Ксения.

– Хорошая, – согласно кивнул Альвар, – у меня как раз отпуск подоспел. Поженимся и съездим на неделю куда-нибудь, отпраздновать. Может, в Рейнпорт? На море поглядим.

– И на магов. Интересно же какие они, – у Ксении загорелись глаза, – Гай, ты же оттуда? Покажешь нам город?

– Мы что втроем поедем?

– Конечно. Не оставлять же тебя одного? А кто нам песни петь будет в дороге?

Гай улыбнулся и не стал спорить. С Ксенией это в принципе было бесполезно. Да и Альвар не менял принятых решений. Недельное путешествие прошло благополучно, если не считать того, что именно тогда Жанна дю Белле решила вернуть дочь домой и пришла в ужас, обнаружив ее исчезновение. Ксению искал весь город, а вернулась она под ручку с Альваром и на глазах у множества свидетелей радостно сообщила матери, что та скоро станет бабушкой. Ведь они с мужем сделали все как надо. Скандал был громкий и слуги наместницы искали Гая, но Альвар прикрыл его, вызвав весь гнев на себя. Жанна дю Белле, скрипя зубами, одобрила брак и состряпала историю о героическом спасении похищенной дочери бесстрашным стражником. И велела обоим не появляться ей на глаза пока не родится первый внук. Увы, этого так и не произошло. Почему никто не знал, но на предложения развестись с Ксенией за огромные деньги или должность начальника стражи Силвербриджа, Альвар неизменно отвечал теще отказом. Она приняла его только лет через семь, видя, что Ксения счастлива в браке, в отличии от Анны и Марии, чьи благородные мужья постоянно доставляли им горести и обиды. Наличие Гая наместница предпочитала игнорировать, хотя грязные языки чего только не придумывали про них троих.

А Гай просто плыл по течению, радуясь счастливой жизни рядом с хорошими, любящими его людьми. Заботился о них и получал заботу в ответ. Мирил, когда они ссорились, выступая эдаким “переводчиком”, облекая бурные чувства двух упрямцев в правильные слова. Пел веселые песенки, прогоняя их грусть. Утешал, когда им было плохо. Делил с ними радость и горе. Конечно, они в какой-то момент поняли, что врать ему не могут, но их это не пугало и не смущало, ведь они и без того почти всегда говорили правду. Оба научились использовать его дар с пользой: Альвар при допросе подозреваемых, Ксения при проверке нечестных людей или чьих-то жалоб. Гай никогда не отказывал им в этом.

Он знал, что однажды эта идиллия закончится и его тихонько попросят уйти. Или он сам уйдет, ощутив себя лишним. Забавно, но он, “пожиратель правды” и эмпат, которому никто не мог лгать, так и не понял очевидного.

Альвар и Ксения говорили правду. Единожды сделав Гая членом своей семьи никто не собирался от него отказываться, ни через год, ни через два, ни через три.

Ни даже через двадцать лет. И Гай знал: пока он рядом они без него не пропадут. Как и он без них.

* – Гай поет песни: 1)Тыниса Мяги – Детектив 2) Филиппа Киркорова - Я встретил девушку

Глава 10. Подсказки

После разговора с Гаем Гийом обратился к доктору Лагранжу с вопросом:

– Доктор, скажите, а где можно раздобыть два последних ингредиента из этого списка?

Тот пробежал его глазами.

– В любой аптеке. Это ведь состав нол-тола?

– Он самый. Вы его сразу узнали. Вы уверены, что эти экстракты там продаются? Один аптекарь уверял нас, что это не так и в аптеке их достать невозможно.

– Он либо невежда, либо сразу все понял и ждал от вас заказа на яд. Но если вы были в форме стражника, то могли его напугать, так что он принялся отпираться, – ответил доктор Лагранж, – если у него есть лаборатория где-нибудь в подсобке, то вы нашли отравителя. Хотя знающий человек тоже мог отказать в продаже, не желая помогать убийству.

– А вы бы сделали нол-тол на заказ? – спросил Гийом.

– Я не делаю глупостей. Разбогатеть можно и законными путями. Сообщите мне, когда… если найдете госпожу Гарсиа. Я готов взяться за ее лечение сразу же, – доктор Лагранж помрачнел, – надеюсь, она еще жива. Ее смерть будет большой потерей для нас всех.

Гийом помчался назад, в город. Приехав, угодил в суматоху: шли аресты и допросы аптекаря, Уильяма Рокли и нескольких его слуг.

– Мне подкинули записку с адресом лаборатории, а Сэму – список людей, скончавшихся от яда за последние пять лет, и их связь с Рокли, – сообщил взбудораженный Анри, – аптекарь уже раскололся: он делал яд четыре раза. Деньги ему отправляли авансом и он оставлял яд в условленном месте откуда его забирал кто-то из слуг Рокли. Свидетели нашлись. Еще один из слуг признался в организации нападения на карету наместницы, дескать из глубокой личной неприязни к ней, но Нил уже раскопал, что он был должен хозяину огромную сумму денег, а его жена неожиданно нашла кошель с золотом на улице. Еще немного поднажмем и они во всем признаются. Рокли пока хорохорится, но уже близок к панике: никто из знатных горожан не оказал ему поддержки, а Нил намекнул, что глава торговой гильдии птица не важнее бывших наместника и начальника стражи. А он им крылья обломал вместе с шеями.

– Где вы нашли записки?

– Я в ящике стола, а Сэм в кармане форменной куртки. Интересно, кто нам помогает? Кто-то из слуг Рокли решил сдать его?