– Альвар, страх и гнев – нормальные чувства. Любой человек может их испытывать. Ты просто испугался за нее, так?

– За вас обоих. Вы оба могли погибнуть, – глухо ответил тот.

– Ксения увидела только то, как ты остановил и наказал ее обидчика. Она одобрила твой поступок.

Альвар вздрогнул.

Он не верил Гаю.

Ксения видела медведя.

– Ты – не зверь. Не медведь, – твердо сказал Гай, – ты – человек и никто не считает тебя чудовищем из-за твоего роста и силы. Мы с Ксенией не считаем. Мы знаем какой ты на самом деле: добрый, надежный, отзывчивый и порядочный. Прекращай себя винить в том, чего не совершил. Ты не убил его. Это главное.

Альвар поднял голову. Тяжелая мрачная тьма вокруг него потихоньку начала рассеиваться, сменяясь удивлением.

– Ты откуда про медведя знаешь?

Гай вздохнул.

– Просто знаю.

– Как так?

– Я – добрый волшебник. Поколдовал и узнал.

Альвар издал смешок.

– Да какой из тебя волшебник? Еще скажи маг. Ты бывал в моем племени? Или знаешь отца Гарсиа? Он меня крестил и дал новые имя и фамилию. Он тебе рассказал за что меня из племени прогнали?

– Нет. Ничего из этого я не знаю. Я знаю лишь, что ты – хороший человек, который сейчас изводит себя зря.

Альвар глубоко вздохнул.

– Может и так. Но я не хочу быть медведем.

– Что для тебя это значит?

– Злым. Страшным. Кровожадным, прожорливым, похотливым хищником. Отец был таким и очень гордился этим. Говорил, что сила – главное в мужчине. С нею можно получить все. Власть, уважение в племени, лучшую пищу и любых женщин. Мама учила меня другому. Тому что я – человек. У людей есть сердце и совесть. Умение сдерживать порывы и желания. Ее я любил. Его – ненавидел. Не хочу быть таким же как он.

– Ты и не будешь. Люди сами решают кем им быть и у тебя с этим все в порядке. Не переживай, Альвар. Ты не один.

Тот рвано вздохнул.

– Знаешь, я никому об этом не рассказывал. А тебе сказал. Есть в тебе что-то такое… достойное доверия, что ли? Ты хорошо понимаешь людей. Видишь, когда им плохо. Рядом с тобой людям хорошо.

Гай горько рассмеялся.

– Хорошо? Ох, Альвар, ты действительно не замечаешь? Думаешь тому трактирщику, что признался в преступлении и сел за него, было хорошо со мной говорить? А его перепуганным и несчастным падчерицам?

– Нет. Они не хотели повторять признание, но ты их уговорил, – Альвар немного нахмурился, – потом им стало легче. Когда я его посадил. И мне сейчас легче. И Ксене рядом с тобой хорошо. Значит, ты делаешь что-то правильное. Может, ты и правда добрый волшебник?

Гай хмыкнул.

– Ксении хорошо потому что рядом с ней живет прекрасный принц. И это даже не я.

Альвар издал нечто среднее между смехом и ворчанием.

– И ты туда же. И чего вам так нравится надо мной смеяться? Нашли тоже мне принца.

– Не над тобой, а вместе с тобой, Альвар. Тебя же это забавляет. Но если бесит скажи, я прекращу. А вот Ксения точно не отстанет: ей нравится смотреть, как ты реагируешь. Ты веселишься и смущаешься и ей приятно от этого. Делай вид, что тебе все равно, она и отстанет.

Настроение Альвара подернулось привычной мечтательной дымкой. И вдруг стало каким-то отчаянным и решительным.

– Гай. Ты знаешь что будешь делать, когда… когда пойдешь в спальню к Ксене?

– Даже не думай мне это объяснять, – Гай встал и зашагал прочь, но у выхода из комнаты остановился и обернулся. Усмехнулся, – конечно, знаю. Позову тебя и попрошу все нам рассказать. Ты ведь не откажешь?

Лицо Альвара стало обреченным.

– Точно издеваетесь. Оба.

– Расслабься. Я к ней не пойду.

Комнату Гай покидал в такой мощной волне облегчения, что она чуть не снесла его прочь.

Три месяца сытной, вольной, прекрасной жизни Гая подошли к концу. Вот-вот должен был грянуть гром: Жанна дю Белле начала что-то подозревать. Кто-то, наконец, сообщил ей, что строптивая дочь, появляясь на людях не выглядит бедной и несчастной, продолжает посещать любимую обсерваторию и дружить с Альваром Гарсиа. И даже нашла себе приличную работу. Да и бежать домой с извинениями и мольбами принять ее назад так и не стала. Гай получил грандиозный разнос за плохую работу и едва уговорил грозную правительницу Силвербриджа об еще одной неделе “наказания”.

У Ксении все было прекрасно, а вот Альвара снова охватили бурные чувства. На этот раз там был совершенно ядреный коктейль из страсти, любви, вины, зависти, обиды на судьбу и страха поступить неправильно и непорядочно. Устав вариться в них вместе с ним раздраженный Гай позвал его на разговор.

– Альвар, что ты чувствуешь к Ксении?

– Я люблю ее, – без тени сомнений ответил тот.

– А почему ничего не делаешь с этим?

– А что я могу сделать, если она – твоя жена?

Гай опешил, а затем мысленно отвесил себе оплеуху.

Идиот! Феерический болван! Ответ лежал на поверхности, а он его в упор не видел! Что Ксения, что Альвар считали ее замужней женщиной и будучи порядочными людьми даже не думали в сторону измены! Это же произошло бы буквально на глазах “бедного славного Гая”, которого ни один из них не хотел обижать!

– А если бы она не была моей женой?

– Ты не представляешь как я тебе завидую, – тяжело вздохнул Альвар, – она же мне с самого начала понравилась. Но где я – простой стражник, а где дочь наместницы города? Ксеня была со мной так мила, предложила стать друзьями и я уцепился за это, уверенный, что большего получить никогда не смогу. А потом ее выдали замуж за тебя: бедного простолюдина, просто потому что ты случайно зашел к ним в дом в нужное время. Почему я-то не зашел? И ведь не екнуло ничего, ни знака, ни намека не получил, что мог бы пойти туда и взять ее в жены! А Ксене, оказывается, не нужен благородный и богатый муж, она хочет чтобы ее любили! Да я бы ее на руках носил, на землю бы не спускал, любил бы каждый день, каждый час, каждую минуту!

– Ты ее хочешь? – спросил Гай.

– Конечно! Она такая красивая, такая хрупкая, такая нежная! Я был бы очень осторожен, ласкал бы, целовал везде, с ног до головы, ни одного места бы не пропустил! Я знаю как, меня научили женщинам хорошо делать. Если бы велела в другой спальне спать, я бы пальцем Ксеню не тронул, но она же ждет, что ты к ней придешь! Значит, и меня бы ждала! Я мечтаю о Ксене каждую ночь, но она – твоя жена, а ты ее не хочешь! Да как можно ее не хотеть? Волосы ее рыжие, глаза голубые, губы, руки, плечи, всю ее, как можно не желать?! Я бы все отдал, чтобы Ксеня стала моей женой, а не твоей, но это невозможно! И что теперь мне делать?

– А теперь обернись, – просто сказал Гай.

Альвар недоуменно обернулся и окаменел: в дверях стояла Ксения. Глаза у нее были круглыми от изумления, щеки пунцовыми, а рот приоткрылся от шока.

– Ты что раньше не мог сказать? – у Альвара сел голос.

– Это ты должен был сказать все это раньше. И не мне, а ей, – Гай встал и подошел к Ксении, – я заверяю, что Альвар был искренен, как никогда. Не сердись на него. Он тебя любит. Я тоже, но совсем не так. А замуж нужно выходить за любимого мужчину, а не за кого матушка выдала. Это же твоя жизнь, а не ее. Понимаешь?

– Да.

– Вот и отлично. Поговорите уже откровенно вдвоем. А я пойду, прогуляюсь.

Альвар и Ксения сияли, держась за руки. Их счастье наполняло Гая, делая его таким же счастливым и безмятежным. Все-таки дарить людям положительные эмоции было правильным делом: от них он согревался, будто под летним солнцем. Рядом со счастливыми людьми он и сам был счастлив. Временно, конечно, но Гай ни о чем не жалел.

– Слушай, Гай, мы с Ксеней хотим пожениться. Дай ей, пожалуйста, развод, – попросил его Альвар.

– Ты был хорошим мужем, – поспешно добавила та, – но я люблю Альвара и очень хочу выйти за него замуж.

Гай усмехнулся и не удержался от возможности их немного подразнить:

– А меня, значит, прогоните в мою грязную, дырявую лачугу, где я умру от холода и голода? Что ж, ради вашего счастья, пусть так и будет.