– Очень плоха. Но ты – прекрасный человек, Гай, – с чувством выдохнул Альвар, – тебе помочь с ней?

Гай усмехнулся.

– Да ну ее. Давайте я сыграю и спою, а вы потанцуйте. С этой песней я точно стану самым популярным музыкантом в Силвербридже.

Он взял лютню и весело запел:

– Я встретил девушку, полумесяцем бровь! На щечке родинка и в глазах любовь! Ах, эта родинка меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла! Ах, эта девушка, меня с ума свела, разбила сердце мне, покой взяла! *

Танцы – лучший способ свести пару. Всем хорошо и весело, можно пообниматься и все ясно без слов. И пока эти двое стесняются Гай будет говорить и петь за них. Должны же они, наконец, признаться?

Танцевали Альвар с Ксенией с огромным удовольствием и вечер опять прошел душевно и славно. Но вновь так ни к чему и не привел.

И Гай внезапно понял гнев и раздражение наместницы: как, черт побери, выдать эту упрямицу замуж за самого лучшего мужчину Силвербриджа и сделать счастливой? И как намекнуть Альвару, что в спальню к Ксении придется идти ему, а не Гаю?

У них оставался какой-то месяц до конца наказания.

– Гай, признайся, ты же у кого-то купил эти горшки? – допытывалась Ксения.

– Я их сам слепил, – отпирался тот.

– Кому ты врешь-то? Я – твоя жена и хорошо знаю, что ты не умеешь делать руками вообще ничего. Ну, кроме игры на лютне и варки картошки. Да и та превращается в жаренную с дымком.

Гай нахохлился.

– Один раз отвлекся, а ты мне до конца жизни это припоминать будешь? Альвар любит жареную картошку и ты тоже.

– Дело-то не в этом. Мы сейчас сидим и пытаемся продать горшки, которые ты у кого-то купил. Ты хоть сделал цену больше закупочной? Иначе мы выйдем в ноль и все твои действия будут бессмысленными.

– Все мои действия имеют смысл. Слушай, ну поддержи ты мужа один раз. Посиди на солнышке, погрейся. Ты мне нужна здесь.

– Ладно. Только ради тебя, – Ксения пожала плечами, зевнула и вытащила книжку. Взялась читать.

Гай принялся ждать.

Кривую корзину он торжественно принес Жанне дю Белле с красочным рассказом о муках ее плетения. Та осталась довольна и велела устроить испытание с горшками, которые Ксения, позорясь перед всем честным народом, должна была продавать.

– Ты погляди, она и правда торгует горшками! Ахаха!

Ксения вздрогнула и подняла голову.

– Анна? Мария? Что вы здесь делаете?

– Идем за покупками. А ты заделалась торговкой, сестричка? Ужас какой!

Они дружно захихикали.

Ксения вспыхнула.

– Ничего ужасного в этом нет. Даже такие дуры как вы бы справились. А мне это легче легкого сделать.

– Ха, да кто у тебя их купит? Мы обратно через часик пойдем, посмотрим стало ли хоть на один горшок меньше!

– Когда обратно пойдете, тут ни одного не останется!

Анна и Мария ушли, а Ксения глубоко вздохнула.

– Гай, нам нужно продать эти чертовы горшки и поскорее.

– Тогда стоит сделать цену поменьше.

– Но мы же так ничего не выручим! И…

Она замолчала. К ним подошел покупатель: немолодой мужчина в добротной одежде. Презрительно взглянул на Ксению, затем на Гая. От него веяло злорадством, густым и липким, как прокисший кисель.

– Здравствуйте, милочка. Торгуете? Здесь вам самое место. И почем горшки?

– Для вас они не продаются, господин похотливый урод, пристающий к юным девушкам, – зло ответила Ксения.

Он рассердился.

– Вы не много ли о себе мните? Вы больше не благородная девица! Вы – простолюдинка, замужем за нищим музыкантом!

– Гай, знакомься, это – наш бывший дворецкий, – громко и насмешливо сообщила Ксения, – а знаешь почему он бывший? Этот похотливый старикашка домогался моей служанки и не добившись от нее взаимности попытался ее опорочить, обвинив в воровстве. Украл колье моей матушки и подбросил ей. А потом на коленях умолял честного стражника Альвара Гарсиа не сажать его за это в тюрьму! Рыдал, как припадочный! Чуть ли сапоги ему не целовал!

Люди стали на них оглядываться и дворецкий поспешил уйти, злобно сплюнув в сторону горшков. Не попал.

– Так. А теперь нам нужно продать горшки, – мрачно сказала Ксения, – за один час и не за дешево. Что бы такое придумать? О, вон Альвар идет! Попрошу его “купить” горшки, а вечером верну ему деньги.

– Ксения, сядь, пожалуйста, рядом со мной, – попросил Гай, вглядываясь в сторону, – и отойди от горшков.

– Ммм? Ты мне что-то хочешь сказать? – она присела рядом. – Говори, я слушаю.

Гай легонько обнял ее за плечи и склонился к уху. Тихо-тихо зашептал какую-то ерунду, отвлекая на себя.

Продавать горшки им было необязательно. Позор Ксении предполагался коротким. Один из слуг должен был заставить строптивую дочь наместницы горько плакать.

Лихой всадник промчался рядом с ними и растоптал горшки. Конь был совсем близко и Ксения вскрикнула от испуга, а потом отпрянула в сторону, схватив и потащив за собой Гая.

– Берегись! Да что за мерзавец нас чуть не убил?!

Раздался дикий рев и громкое лошадиное ржание.

Альвар бросился наперерез всаднику и выскочил прямо перед лошадиной мордой. Та испугалась и затормозила, а Альвар схватил всадника, стащил с седла и с яростным криком швырнул на землю. Принялся бешено трясти.

– Ты куда мчишь, слепой идиот?! Ты чуть людей не затоптал! – зарычал он.

Гай с Ксенией бросились к нему. Но тут Гая окатило тяжелой волной ненависти и гнева, и он застыл, как вкопанный.

Альвар хотел убивать. Рвать на части. Терзать. Схватить этого тупого идиота за башку и раздавить ее, как тыкву! Нос ему в затылок вбить! Он же их чуть не убил обоих!

– Ай! Гай, не останавливайся так резко! – возмутилась Ксения, налетая на него и чуть не падая. – Альвар, ты поймал этого мерзавца? Отлично, отведем его в участок. Он наши горшки разбил!

Альвар застыл. Поднял голову и к дикой, звериной ярости примешался страх.

Она все видела. Видела его таким. Зверем. Медведем.

Несчастный слуга тихо заскулил и закрыл голову руками.

– Не надо! Пощадите! Умоляю, не убивайте!

– Погоди, я этого идиота знаю, – удивилась Ксения, – Билл, это ты?

– Я! Госпожа дю Белле, спасите! Убивают! Позовите стражу!

– Это ты меня чуть конем не затоптал, дурак! Ты пьяный что ли? А стража уже здесь. Альвар, ты чего застыл? Арестовывай его и веди в участок.

– Все в порядке. Мы не пострадали, – добавил Гай, настороженно глядя на него.

Альвар тяжело дышал. Бушующая в нем ярость все никак не могла улечься и он с трудом сдерживал ее. Руки у него тряслись. Наконец, Альвару удалось успокоиться и он отпустил беднягу Билла.

– Все. Идемте в участок.

Слуга, к его чести, свою госпожу не выдал и взял всю вину на себя. Вернее, свалил ее на коня, не желавшего слушаться и попытку убийства двух человек переквалифицировали в порчу имущества, за которую ему пришлось заплатить компенсацию.

Ксения ликовала: горшки были проданы в десять раз дороже их обычной стоимости! Она специально сбегала на рынок, продемонстрировала Анне с Марией туго набитый кошель и весь вечер была очень довольна собой.

Альвар заперся у себя и не вышел даже поужинать.

– Что это с ним? Все же в порядке, – недоумевала Ксения.

– Оставь его в покое. Он переволновался из-за дневного происшествия. Ему надо побыть одному, – попросил Гай.

– Он тебе это сказал?

– Да.

Ксения пожала плечами.

– Хорошо. Пойду в обсерваторию. Пойдешь со мной?

Гай поколебался. По-хорошему Альвара действительно стоило оставить одного, но ему не нравилось тяжелое, мрачное состояние, в которое тот погрузился.

– Нет. Иди одна.

Ксения ушла. Гай немного посидел в гостиной, сомневаясь. А потом встал и пошел к Альвару. Тот сидел на кровати, обхватив колени руками и уткнувшись в них лбом. Ему было плохо. Горько. Страшно. Он ощущал себя отвратительным, грязным зверем.

Все пропало. Она все видела.

Гай сел рядом.