Дурацкая корзина просто не получалась! Вот уж точно, наказание.

Альвар и Ксения были в недоумении. Каждый купил ему по хорошей, добротной корзине и подарил. Гай поблагодарил и продолжил плести свою.

– И чего он так уперся в эту продажу корзин? Это же бессмысленное дело, совершенно не прибыльное, – Ксения упорно пыталась постичь его логику.

– Может, Гаю неприятно на твоей шее сидеть? Сам-то он опять остался без работы. Уже десяток таверн сменил, но денег так и не заработал, и ему стыдно за это, – предположил Альвар.

– Вообще-то он на твоей шее сидит, а ты его куском хлеба ни разу не попрекал, – возразила Ксения, – он и ест-то немного. И песенки милые нам поет для развлечения. Зачем так переживать? О, придумала! Пошли.

– Гай, а давай ты нам на лютне сыграешь и споешь? – попросила она, входя в гостиную вместе с Альваром. – А то грустно как-то.

– Тебе все еще нравятся мои песни? – хмыкнул Гай.

– Конечно. Они добрые и душевные. И голос у тебя приятный.

– Альвар, а тебе нравятся?

– Да. Они простые и понятные. Иные барды так поют, что вообще непонятно что сказать-то хотели? А у тебя все ясно.

Гай повернулся к ним.

– Разве вам скучно вдвоем?

– Мне никогда не бывает скучно с Альваром, – честно ответила Ксения.

– Не скучно. Но брось ты уже эту ерунду, – попросил Альвар, – мы никак понять не можем зачем тебе это надо?

Гай вздохнул.

Они его даже не осуждали. Сочувствовали, заботились, хотели как лучше. За какой-то месяц он получил доброго отношения больше, чем за прошлые несколько лет.

– Я хочу сам сплести корзину. Одну. Мне это важно, – терпеливо объяснил он, – не переживайте. Идите на звезды поглядите. Сегодня хорошая погода. Что может быть романтичнее звезд?

Они оба смутились и порозовели, бросая друг на друга взгляды украдкой. Но никто опять ничего не сказал и не сделал. Да что за черт, чего они стеснялись? Он же им идеальный повод для свидания подкинул, а ни один из них его не использовал. Как можно было быть настолько влюбленными и ничего при этом не делать?

– А пойдем с нами? – предложила Ксения.

– Не пойду. Я буду плести корзину всю ночь. Тут и спать лягу. Ай!

Он уколол палец веткой и тот закровоточил. Ранка оказалась неожиданно глубокой. Ксения закатила глаза.

– Да тебя без присмотра оставить нельзя, тут же пострадаешь. Альвар, принеси бинт. Вот муженек достался! Ты как вообще до нас с Альваром выживал-то? Чудом небось.

– Это вы без меня пропадете, – парировал Гай, – вот где бы ты без меня сейчас была?

– Дома. Ругалась бы с маменькой, слушала от Анны с Марией, что я каланча и никто никогда меня не полюбит или разгоняла бы лживых женихов. Слушай, а это забавно, – Ксения усмехнулась, – не было бы счастья, да несчастье помогло? Без тебя я не попала бы в беду и не оказалась здесь.

– Вот именно. Так что цени мужа, который тебе достался, – фыркнул Гай.

Ксения рассмеялась и вдруг ласково улыбнулась.

– Ценю. Ты ведь хороший парень, Гай. Пусть и бестолковый. Мы с тобой поладили. У меня славный муж. Именно такой, какого я и хотела.

– А какого мужа ты хотела? – спросил Альвар, подавая бинт и усаживаясь рядом.

– Обещаешь не смеяться? – спросила она, возясь с ранкой Гая.

– Обещаю.

– Такого, кому нужна была бы я сама, а не мое огромное приданое, – эти слова явно дались ей нелегко, – понятное дело у меня было мало шансов выйти замуж по любви, но я хотела чтобы муж меня хотя бы уважал. А не брал в нагрузку к деньгам. Маменька на это вечно ругалась: мол, не выдумывай глупостей, не найдется такого человека. С твоим-то ужасным характером! Но, представь себе, нашелся! И этот человек – Гай. Маменька в сердцах выдала меня за первого простолюдина, что согласится на такие условия и им оказался именно он. Случайно к нам забрел и женился на мне. Небось, вообще не подумал, прежде чем это сделать?

– Подумал. Ты заслуживаешь любящего мужа и хороший брак с ним, – тихо возразил Гай, – ты красивая, сильная и волевая девушка, хоть и вредная. Все кто говорили иначе, лгали. А я знаю правду. Верь мне, ладно?

Ксения порозовела от удовольствия.

– Ладно. А ты, значит, умеешь делать комплименты? Скажи еще что-нибудь приятное.

Гай слегка улыбнулся.

– Имя Ксения значит “чужестранка” и “чужая”. Тебе непросто будет найти свой дом и любящих тебя людей. Но оно еще означает “гостеприимство”. Дом, в котором ты останешься жить, будет гостеприимным и полным счастья. Ты сумеешь не только создать его и защитить от любых невзгод, но и наполнить теплом и светом. Мужчина, который тебя полюбит станет самым счастливым человеком во всем мире.

Ксении было невероятно приятно это слушать. Гая окутало ее радостью и приязнью. Она уже любила его, пусть не так как Альвара, но все же несомненно. Ее голубые глаза светились нежностью.

Альвар же будто рухнул в ледяную воду. Он был растерян, расстроен, озарен горьким пониманием и…

Эту эмоцию Гай едва узнал. Это было так странно, что хотелось ущипнуть себя, убедившись, что он не спит.

Альвар ему завидовал.

– Альвар, у меня к тебе просьба. Только обещай надо мной не смеяться, хорошо?

– Хорошо. Разве я когда над тобой смеялся?

– Мало ли? Моя просьба она… несколько неприличная. Да кого я обманываю? Она просто ужасно неприличная. Но помочь мне можешь только ты.

Альвар и Ксения вновь разговаривали во дворе, а Гай плел корзину в гостиной. Каркас уже начал принимать определенную форму: кривую и уродливую. Но все-таки это уже было что-то, а не гора веток. Гай с удовольствием бросил неприятное дело и прислушался. Неужели Ксения набралась смелости признаться Альвару в любви? Она была сильно смущена, а при последних ее словах обычно спокойного Альвара охватило возбуждение.

– Я все для тебя сделаю. Говори.

– Гай в меня явно влюбился и скоро, наверняка, придет ко мне в спальню, – сообщила Ксения, – не мог бы ты рассказать, что нам надо делать? А то я боюсь, он не знает. И я не знаю. Маменька должна была объяснить мне перед брачной ночью, но мы же поссорились. Придется как-то самой справляться.

Возбуждение Альвара схлынуло, словно его окунули в холодную воду.

– Ксень… да как же я тебе это расскажу?

– Ты тоже не знаешь?

– Знаю, но… это, понимаешь… нет, погоди! – Альвар нашел выход. – Я лучше Гаю все объясню!

– А мне почему не хочешь? Я же тоже что-то должна буду делать?

Альвар издал что-то среднее между стоном и вздохом.

– Ксеня, ты ведь надо мной опять смеешься? Шутишь, да?

– Нет. Но к кому мне еще обратиться-то? Ладно, забудь. Тогда просто ответь на один вопрос. Уж это ты точно должен знать.

– Хм?

– Почему большой член – это комплимент, а маленький – оскорбление? И что будет если назвать его средним? Как он может упасть, если является частью тела? И что делать, если он все-таки упадет? Вызвать врача? Его придется пришивать обратно?

Гай подавился смехом. Беззвучно захохотал, уткнувшись в рукав. Состояние Альвара стремительно приближалось к панике.

– Погоди, а ты откуда такое знаешь? Тебе его кто-то показывал, что ли? Просил потрогать?

– Нет, я медицинский справочник смотрела и теперь знаю, как член выглядит в разрезе. А про большой и маленький слышала неприличный анекдот, но не до конца его поняла. Так чем плох маленький член и чем хорош большой? И от скольких сантиметров он большой, а до скольких – маленький? Мне в спальню надо взять линейку, измерить, а потом сказать?

– От этого уж точно все упадет, – вздохнул Альвар, – Ксень, это неважно. Важно чтобы тебе было приятно, вот и все.

– А от чего мне должно быть приятно?

Повисла обреченная, безнадежная тишина.

Гай последний раз хрюкнул от смеха и глубоко вздохнул, успокаиваясь. Альвара требовалось срочно спасать.

– Ксения, Альвар! Идите сюда, посмотрите на мою корзину! Скорее! Как она вам? – крикнул он.

– Ужасна. Вообще не похожа на корзину, – честно ответила Ксения, вернувшись в дом, – может бросишь это дело?