Во всех трех случаях Хорек крутился где-то рядом и злорадно на него поглядывал, но застать его за пакостями не удавалось. А Анри, Сэм и Томас Гийому не поверили: им Хорек показался славным ребенком, не способным на такое. Жалость к бедному сиротке прикрывала его от любых обвинений.

Гийом скрипел зубами и мстительно гонял Хорька, загружая его работой по самые уши. И внимательно следил за вещами, не давая их портить. Рано или поздно Хорек должен был попасться на пакости или уйти из места, где приходилось честно отрабатывать еду.

Наместница все еще числилась пропавшей без вести и никаких записок о выкупе никто не получал. Это и обнадеживало и напрягало Нила: пропавший человек мог быть жив, но если у Бритта были сообщники, то они могли втихую убить Ксению Гарсиа и давно сбежать из города. А если не было, то она лежала запертой и связанной в каком-нибудь подвале, и могла умереть от жажды и голода. Так что все-таки Бритт с ней сделал?

Анри, Сэм, Томас и Гийом нередко обсуждали это и однажды Хорек, намывающий рядышком пол, влез в разговор:

– Ух ты, так это он наместницу грохнул? А можно мне на него посмотреть? Пожалуйста! Я никогда злодеев не видел!

– Пойдем, посмотришь, – улыбнулся Анри.

– Эй, ты сдурел? Мальчишку к камерам преступников вести нельзя! – возмутился Гийом.

– Да ладно тебе. Он просто издалека посмотрит, – вступился Сэм, – ключи от камер и спуска к ним в подземелье у меня, я кормлю преступников. А Хорьку полезно для будущей службы узнать как выглядят убийцы.

– Вот-вот! Спасибо, дяденька! – приторно заулыбался Хорек. – Вы такой добренький!

– Я один что ли вижу, что он над нами издевается? – зло сказал Гийом.

Ему никто не ответил, а Хорек победно ухмыльнулся и незаметно показал Гийому язык.

Бритт Безжалостный разминался, делая простые упражнения. Камера была ему тесной, койка – короткой, но выглядел он заметно лучше, чем в первый день. У дверцы стояла пустая посуда, вылизанная дочиста: голодом заключенных никогда не морили, но Бритт все равно съедал всю, даже самую невкусную еду. Он вел себя мирно и кандалы с него сняли. Не только из милосердия: Нил опасался, что с его огромной силой Бритт сможет порвать цепь и использовать, как оружие.

– Вот он, злодей. Смотри, только близко не подходи, – велел Анри.

Хорек кивнул и спросил:

– Дяденька, а ты правда нашу наместницу грохнул? Ксению Гарсиа?

Бритт покачал головой.

– А ты аланси видел? Прямо настоящих аланси?

Бритт несколько удивился, но кивнул.

– Что такое аланси? – спросил Томас.

– Не знаю. Хорек, это что за слово? – переспросил Сэм

– Понятия не имею. Я его на улице услышал, – отмахнулся тот, – дяденька, а покажи медведя. У тебя есть медведь?

Бритт поколебался, а потом стянул рубашку и повернулся спиной. Сзади на его правом плече, с переходом на предплечье была выбита татуировка: какие-то линии, спирали, черточки по кругу и примитивное, почти схематическое изображение медвежьей морды с оскаленной пастью.

– Ясно, – сказал Хорек, – я так и знал, что ты – злодей! Аланси – это значит злодей у них у всех татуировка медведя есть! И семнадцать черточек на ней. Только что же ты такой тупой? Ты зачем наместницу дорогим ядом травил? Мог бы отраву для крыс подсунуть и все! Все равно яд Гай вместо нее принял и теперь лечится у доктора в Силвербридже. Вот ты бандитов нанял, они Дидье Шеро убили, а потом ты наместницу прирезать пришел ночью! Но тела не нашли, значит, ты не справился и она живая, да? Стражников в доме усыпил, а потом убил: дурак что ли? Надо было либо одно, либо другое делать! Вот глупый медведь! Неудивительно, что у тебя ничего не вышло. От такого тупого преступника даже я бы смог сбежать.

Бритт помрачнел, надел рубашку и отвернулся от них. Продолжил делать упражнения. А Гийом вдруг понял что слова Хорька довольно логичны: они так и не узнали кто отравил Гая и приказал напасть на карету наместницы. Это не мог быть Бритт, тот прибыл в город позже. Был ли заказчиком Уильям Рокли или все же кто-то другой? Кто и зачем усыпил стражников перед смертью? Для этого ведь надо знать, что графин с сидром предназначался именно стражникам, а не самой наместнице или Рамоне. При этом тот кто добавил снотворное сделал это до побега Анри, Сэма и Томаса на ярмарку: стаканы были наполнены на шестерых, ведь усыпить предполагалось всех. А вот об уходе Рамоны этот кто-то знал, иначе ей бы тоже подготовили порцию сидра.

Кто мог добавить снотворное в сидр, а яд в корзиночку? Уж не прислуга ли, любезно присланная наместнице Уильямом Рокли?

Позже он пересказал свою теорию друзьям и предложил поискать информацию, а потом принести ее Нилу, чтобы набрать побольше очков в его глазах. Итогом недельных поисков и наблюдений стал арест и привод на допрос одного из слуг, внезапно начавшего сорить деньгами. С ним Нил справился без труда: слуга долго юлил, но так и не смог обосновать резко выросшие доходы и, наконец, признался.

– Да не знал я что это яд! Мне сказали – афродизиак! Кто-то решил соблазнить наместницу и я мог помочь за хорошую сумму! Дали денег, флакончик, я и сделал все как надо! А когда оказалось, что это яд, так я что дурак что ли, признаваться? На меня бы всех собак и повесили в итоге!

– Кто дал тебе денег? Уильям Рокли?

– Ха, да у этого снега зимой не допросишься! Не стал бы он такую сумму тратить, поискал бы должника или шантажом бы заставил работать! Он всегда так делает! Мне письмо оставили, деньги и флакон. Я не знаю от кого. Письмо я сжег, флакон разбил и выбросил.

– А снотворное в сидр тоже с письмом подбросили?

– Чего? Какое снотворное?

– То, которым опоили наших стражников перед убийством.

Слуга побледнел.

– Я к этому непричастен! Клянусь! Не собирался я никого убивать! Если бы знал что во флаконе яд вам бы в стражу тут же отнес! У госпожи Гарсиа служба намного приятнее была, чем у старого скряги Рокли! Я не хотел к нему возвращаться! Какой же дурак себе жизнь ухудшать будет?

Остальную прислугу вновь допросили, но человека, добавившего снотворное в сидр так и не нашли.

Глава 8. Самый честный беспризорник в городе

В один из дней Гийом решил вновь обыскать дом наместницы, надеясь найти пропущенные улики. Дом стоял пустым и запертым: ни Рамона, ни Альвар Гарсиа не пожелали в нем оставаться, прислуга Рокли перестала приходить и Гийом не ожидал там никого увидеть.

Но застал Хорька, деловито собирающего вещи наместницы в большое, теплое одеяло. Он тащил все, что смог обнаружить: платья, расчески, книги и туда же кинул целую кучу дорогого, душистого мыла.

– Ах ты маленький вор! А ну положи на место! – приказал Гийом.

Лицо Хорька исказила злобная гримаса, но он тут же заныл:

– Дяденька, не бейте, я бедный сиротка! Мне же кушать что-то надо? Наместнице вещи уже без надобности, а муженек ее и без того теперь богатый вдовец!

– Тебя кормят в церкви и в участке, – не повелся на это Гийом, – но даже если бы ты действительно голодал, это не дает тебе права воровать чужие вещи. И почему ты думаешь, что наместница мертва? Вот вернется и получишь от нее на орехи.

Хорек громко фыркнул.

– Вернется, ага. Муженек ее прикопал небось давно. Что-то не очень успешно он ее ищет. Просто гуляет по улицам вместе с Рамоной.

Гийом нахмурился.

– Наместницу похитил Бритт Безжалостный и держит в неизвестном месте.

– Это тот, который в камере сидит, с первого дня в нашем городе, потому что на пирожок повелся? Ну-ну. Еще идеи будут?

Гийом задумался, но вдруг заметил, что Хорек тихонько прячет украденные вещи под одеждой. Схватил его за шиворот и вытряс все.

– А ну прекрати! Я тебя сейчас в тюрьму отведу и посажу в соседнюю с Бриттом камеру!

Хорек вывернулся у него из рук и отскочил.

– Вот ты жадный говнюк! Ну можно я хоть мыло с собой возьму?

– Нельзя! Погоди, а ты ведь помылся, – Гийом сощурился, – ты давно тут уже вещи таскаешь, так? И вечно возле дома наместницы крутился. Все-таки она была права насчет тебя: ты – неисправимый маленький уродец, вор и будущий преступник. А конкретно сейчас ты – мародер, грабящий дом покойницы. И ничего кроме презрения и омерзения не заслуживаешь.