— Нет! И мне плевать, кто вы…

— Меня зовут Анна Эдуардовна Сазонова, — спокойно произнесла девушка. Управляющий в ответ нахмурился, явно гоняя имя в голове и не находя по нему никакой информации. А потому пришлось добавить: — Я сестра Артуро Маринари.

— А, — управляющий резко поменялся в лице и протянул: — Поня-я-я-ятно… Значит, счёт ему выставить?

По локоть в муке, я стоял на кухне и лепил пельмени. Почему именно сегодня? А вот чёрт его знает. Порыв души какой-то случился и тупо захотелось. Лепка пельменей — это ведь не только готовка, но и что-то такое тёплое, домашнее, уютное. Правда, не в Венеции.

— Это равиоли с мясом, — опять настырно повторил Индзаги, а я опять ответил:

— Нет.

— Равиоли. Тесто, начинка, закрытая форма. Точно равиоли.

— Индзаги, друг мой, — вздохнул я. — Открою тебе секрет. В КАЖДОЙ кухне мира есть подобное блюдо. Начинка в отварном тесте.

— Но…

— Манты, — погнал я перечисление: — Хинкали, буузы, гёдзе, вонтоны, колдуны, кнедлики, пагоды, баоцзы… и пельмени! Самые обычные русские пельмени!

Индзаги же не смирился. Упёртый, зараза, когда не надо! Наверняка хотел сейчас прогнать что-нибудь о том, что итальянская кухня — первая в мире, а всё остальное — жалкая пародия. И как знать? Возможно, дело дошло бы до драки, — а началась бы она в тот самый момент, когда я начал бы спорить о первенстве итальянской кухни, выдвигая вперёд грузинку, — но тут на кухню влетела Джулия и оборвала наш спор.

— Артуро, — сказала она. При этом лицо у кареглазки было бледное, как мокрый хлопок. — У нас гость.

— Так, — кивнул я. — Гость. И что с ним не так?

В голове я уже начал перебирать варианты. Кто же смог так сильно удивить Джулию после всего того, что мы вместе прошли? Зомби? Слоновьи оборотни? Или, быть может, матный гномик?

— Что за заказ? — спросил я.

— Ты не понял, — ответила девушка. — У нас гость и… тебе лучше выйти в зал.

— Если честно, я немного занят, — я указал на пельмени. — Можно вместе меня Индзаги выйдет?

— Тебе, — повторила Джулия. — Лучше. Выйти.

— Понятно…

Тяжко вздохнув, я снял фартук, вытер руки от муки, а после вышел в зал. Огляделся и сам, в поддержку Джулии, малость охренел. За столиком у окна сидел Дож. Причём что интересно — без своих церемониальных одеяний и какой-либо охраны. Просто лысеющий мужик с пивным пузом сидит и болтает ножками. И никакой помпы! Никакой венецианской загадочности! Я даже пожалел, что увидел его в таком вот неприметном амплуа.

— Синьор? — я подошёл, поздоровался и первым делом по инерции спросил, не голоден ли наш градоначальник.

— Я бы кофейку выпил, — ответил Дож. — И перекусил бы с огромным удовольствием. Вот только увы, Маринари, не могу. Государственные дела не ждут ни меня, ни тебя. Пойдём-ка, прогуляемся и поговорим…

Насколько я понял, моё согласие не требовалось. Поэтому я быстренько сбегал на кухню, скинул китель и уже через пару минут шёл рядом с Дожем вдоль канала и ждал, когда же он налюбуется на виды Дорсодуро. Минута, две, три — Дож молчал. Причём чем дальше, тем всё более сумрачно. В какой-то момент мне показалось, будто бы он собирается с мыслями, чтобы сказать мне что-то очень и очень плохое. Что-то такое, из-за чего у меня заболит голова и вылезет очередной… э-э-э… прыщ, да.

Однако тут мы свернули на узкую глухую улочку, — ту самую, венецианскую, где даже вдвоём трудно разойтись, — и тут статика издохла. На нас, блин, напали.

— Э-э-э-э, — протянул я, глядя как дорогу и сзади и спереди блокируют дюжие ребятки, которых я вижу впервые в жизни.

Единственный вывод, который я умудрился сделать на первых секундах этого действа был таков: прямо сейчас меня атаковать решила сборная мира. Потому что ругались все эти люди на разных языках — я одновременно слышал английскую, французскую и немецкую речь. И ещё несколько языков, которые категорически не знал.

— Кхм-кхм, — прокашлялся я и посмотрел на Дожа. — Это вообще как, нормально?

— Твои дела, — пожал плечами синьор градоначальник. — Не мои. Решай самостоятельно.

А я бы с удовольствием решил, если бы хоть чуть-чуть понимал, что тут вообще происходит. Весь мир разом объявил мне войну? Или, быть может, это одержимые? Или Рафаэле где-то накосячил, и вся эта толпа — недовольные гости понтонов?

Но как бы там ни было, люди приближались. И в руках у людей было оружие — кто-то надвигался на меня с ножом, кто-то с железной трубой, и кто-то и пистолетом угрожал. Но самым первым в очереди не звиздюля был огромный красонорожий боров. Он подошёл на расстояние вытянутой руки, сказал Дожу:

— Мужик, лучше отойди. Нам нужно избавиться от Маринари, — а потом имел неосторожность схватить градоначальника за плечо.

И… скажем так. В момент соприкосновения пальца бугая с политически-неприкосновенным телом, началось красивое. С крыш увесистыми гроздьями посыпались люди в чёрном. Причём некоторых из них я уже в лицо узнавал, даже через маску! Спецназеры сразу же из всех подразделений, которые я только встречал в Венеции, разом оказались на этой и без того тесной улочке. Двигались они быстро и профессионально, так что никто из смутьянов даже не понял каким именно образом оказался скручен и уложен лицом в мостовую.

— Вообще ничего не понимаю, — я даже вслух это решил проговорить. — Синьор Дож, но вы же не хотели помогать.

— Ну да, не хотел, — кивнул градоначальник. — Сперва это были исключительно твои дела. Но как только меня тронули, это стало делом Венеции.

— Тыыыы!!! — заорал один из скрученных мужиков, глядя на меня с такой злостью, что я аж отшатнулся. — Ты во всём виноват!

И даже более — я решил проверить его эмоциональный фон. И всё повышая и повышая градус нихрена-не-понимания обнаружил, что мужик не просто зол, но ещё и обижен до глубины души. Искренне так. Так… честно!

— В чём? — спросил я, особо не быкуя. — Прошу прощения, но я даже не знаю, кто вы такой…

— Я владелец отеля «Венецианская ночь»! — заорал бедолага и попытался вывернуться. — И мой отель уничтожен! Что мне теперь делать прикажешь, а⁈ У меня тридцать два ребёнка! Как я буду их кормить⁈ Как я оплачу каждому учёбу в Кембридже⁈ И кто вернёт мне мой антиквариа-аа-а-а-аааат⁈

Последнее слово он растянул так сильно, потому что один из спецназовцев решил зафиксировать его получше, встав коленом на щёку.

— Тише-тише, — попросил своего человека Дож и тот ослабил хватку. — Синьор, я могу вам чем-нибудь помочь?

— ЧЕМ⁈ — опять затрепыхался тот. — Мне сейчас может помочь разве что Дож.

— Вы не поверите, — улыбнулся мой спутник. — Но я как раз-таки Дож.

— Да ладно? — выпучив глаза прошептал мужчина, а потом заорал пуще прежнего: — Маринари уничтожил мой отель!

— Неа! — тут уж и я встрял в разговор. — Я с самого утра на пельмени упал! Никого не трогал, вёл себя тихо, спокойно, богобоязненно. И уж точно запомнил бы уничтожение отеля.

— Это сделал род Маринари! — крикнул мужик, собрался с мыслями и начал рассказывать.

А мне оставалось лишь открыть пошире рот и удивляться тому, что моя сестрица мимоходом взяла и раскурочила чьё-то заведение по совершенно непонятной никому причине. Причём отель со слов владельца был обставлен сплошь антикварными побрякушками, которые вкупе стоили даже больше, чем само палаццо отеля.

— Это не подлежит восстановлению, вы понимаете⁈ У отеля нет будущего!

— Да-а-а-а, — протянул я, прикидывая что на замену Оливаресу пришёл новый человек, которому я должен много-много денег. Вот только в отличии от маркиза, к этому бедолаге я никакого негатива не испытываю, и потому буду возместить всё честным путём. Однако тут:

— Синьор, мы обязательно решим ваш вопрос, — сказал Дож.

Затем попросил бойцов отпустить его. Дождался, пока тот встанет на ноги и приведёт себя в порядок как минимум отряхнувшись. Затем сунул руку в карман, достал монетку и большим пальцем ловко отщёлкнул её во владельца отеля.