— Да, шеф, мы сделаем всё сами.

Что ж. Пришлось рассказать им, что настоящий повар может готовить в любом состоянии и лёгкий сплин не повод уходить со смены. А вот Джулия сегодня и впрямь передала все свои дела Конану. Кареглазка была собрана ещё за много часов до суда. Оделась в строгий тёмно-синий костюм с юбкой-карандаш, закрутила волосы в строгий пучок и для полноты образа надела очки -нулёвки. Выглядела теперь как настоящий юрист. Собранная вся из себя такая, серьёзная, и явно что готовая к неравной битве на правовом поле.

— Ну что, пойдём?

— Пойдём, — кивнула кареглазка.

И уже ближе к полудню, после утренней запары, мы вместе двинулись к зданию суда. На входе синьор стражник проверил наши документы, — по правилам, я мог взять с собой только одного человека. И выбор этого человека, как можно догадаться, был не трудным.

Итак! Вот оно — пристанище Закона. Старинное, величественное здание с высокими колоннами и мрамором везде, куда только можно присобачить мрамор. Далее стражник проводил нас в огромный зал, расписанный фресками с не совсем понятными мне сюжетами. Однако если приглядеться повнимательней, то мотив везде был один и тот же — преступление, наказание и возмездие, обрушенное на «плохих парней».

Вдали стоял судейский стол, за котором восседали трое синьоров в чёрных мантиях и смешных кудрявых париках. Лица их были максимально серьёзными, как и всех остальных в зале. Да, народищу хватало. Пускай присяжных в нашем процессе не было, зато зрителей собралось сколько хочешь. На передних рядах префекты и прочие уважаемые в городе люди, за ними журналисты, а ещё чуть дальше толпа, подозрительно похожая на людей Оливареса.

Сам Оливарес сидел на скамье истца и самодовольно улыбался. Мы же с Джулией протиснулись на место ответчика, расположились и стали ждать. Дело было важным, и в отсутствии Дожа судьи не стали даже здороваться с нами.

В конце концов старичок появился — люди встали, а он прошёл по проходу меж скамеек. В торжественной малиновой мантии, с толстенной цепью на груди, вот только без парика. А жаль. Я бы на такое с удовольствием посмотрел.

— Начинается слушание дела, — провозгласил главный из судей, синьор Лоренцо Бельтрами. Почтенный синьор с длинной бородой и невероятно цепким взглядом обвёл этим самым взглядом всех присутствующих, а после начал зачитывать материалы дела. Вводить всех, так сказать, в курс происходящего.

Читал он долго, читал он нудно. Видимо, по регламенту, чтобы действо началось, Бельтрами был вынужден перечислить все пункты договора между мной и Оливаресом, а также даты, суммы, проценты и условия. Наконец он закончил и поднял глаза на нашего драгоценного истца.

— Синьор Оливарес, всё ли правильно в изложенных фактах? Подтверждаете ли вы, что долг был заключён именно на этих условиях?

— Да.

— Синьор Маринари?

— Подтверждаю, — кивнул я.

— Всё верно, Ваша Честь, — снова подал голос маркиз. — И я требую вернуть деньги в соответствии с древним законом. Который позволяет мне сделать это ввиду моей острой финансовой нужды.

— Вы готовы ещё раз подтвердить свои слова на Судейском Камне? — спросил Бельтрами.

— Абсолютно, — с улыбкой ответил Оливарес, и следом двери в зал суда распахнулись.

Двое гвардейцев внесли обитую красным бархатом подушечку, на которой лежал… э-э-э… бульник? Тёмно-серый, невзрачный, и более всего похожий на камень, который ковырнули прямо с облицовки мостовой. Никаких тебе магических сполохов, пульсаций и ауры, что задавила бы всех вокруг. Просто каменюка, каких в мире миллионы.

— Начинайте, — попросил судья, когда гвардейцы поднесли камень Оливаресу.

Тот в свою очередь положил на него ладонь и громко произнёс:

— Я, маркиз Оливарес, подтверждаю, что нахожусь в острейшей финансовой нужде, и потому прошу взыскать долг с Артуро Маринари полностью и немедленно.

Камень отреагировал никак. И насколько я понимаю, это подтвердило правдивость слов маркиза. Должно быть, магия Судейского Камня срабатывает только на ложь. Как именно не знаю, знать не хочу, да и не важно это всё.

Важно то, что после того, как камень унесли, синьор Бельтрами снова обратился ко мне. Сказал, что я вынужден вернуть долг, а после спросил, как именно я собираюсь платить.

— Я выбираю оплату имуществом, Ваша Честь, — тут я вытащил папку с документами и через гвардейца передал её Бельтрами. — Это полный перечень всей моей недвижимости и активов. Ресторан «Марина», сеть понтон-баров, оборудование во владении, запасы продовольствия и прочее-прочее.

Оливарес показательно-громко фыркнул, а судья приступил к чтению.

— Хотелось бы обратить ваше внимание, что это не просто недвижимость, — добавил я. — Это готовый бизнес, который УЖЕ достиг стадии окупаемости, и окупаемости неплохой. Так что считать его просто по стоимости активов было бы неправильно. Не знаю, как правильно провести индексацию, но всё равно, Ваша Честь. Все мои заведения приносят прибыль, у них есть репутация и наработанная база постоянных клиентов. Так что справедливая оценка, на мой взгляд, обязана учитывать этот фактор.

— Протестую! — вскочил с места Оливарес. — Ваша Честь, мне нужны деньги, а не этот его бизнес! И я не собираюсь ждать, пока имущество Маринари будет реализовано с молотка! Он должен заплатить мне наличными! Таков договор!

— Принято, — согласился судья и тяжко вздохнул, как будто бы жалея меня.

— Впрочем, есть альтернатива, — добавил Оливарес. — Если я женюсь, то мой отец обещал сделать мне щедрый свадебный подарок, который покроет все мои проблемы. Так что вместо наличных я готов принять в уплату долга руку и сердце синьорины Бачокки. В таком случае мы с Маринари будем в рассчёте.

— ЧЕГО⁈ — Джулия тоже вскочила с места. — Я не какая-то вещь! И я не чья-то собственность! Какого чёрта тут происходит⁈ Одно лишь это предложение унижает меня…

— Мне плевать! — перебил её Оливарес. — Так или иначе, сегодня я уйду отсюда при своём! Либо с женой, либо с деньгами!

И по всему залу тут же взорвались задницы. Что приятно, подавляющее большинство поддерживало Джулию, — ну так оно и логично.

— Тишина в зале суда! — заорал Бельтрами, бахая молотком. — Прекратить скандал!

Что характерно, люди его послушались. А когда шум стих, я поднял руку, получил одобряющий кивок и вышел вперёд.

— Ваша Честь, я хотел бы обратиться к Венеции.

— Вот как?

— Да. Я, Артуро Маринари, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, хочу воспользоваться древними законами города и попросить ссуду у города. Я хочу взять у Венеции в долг.

Зал ахнул. Столько отвисших челюстей и идеально круглых глаз разом я не видел, пожалуй, никогда. Но более всех обеспокоен оказался синьор Дож.

— Артуро, — поднялся он со своего места. — Ты хоть понимаешь, на что ты идёшь? Ты знаешь о последствиях?

— Я всё понимаю, — твёрдо ответил я.

— А вот мне кажется, что не понимаешь, — покачал головой Дож. — Давай-ка я ещё раз проговорю условия вслух? Своими словами, чтобы до тебя получше дошло? — и не дожидаясь ничьего разрешения начал: — Пока ты будешь должен Венеции, ты в прямом смысле этого слова будешь никем, Артуро. У тебя не будет прав гражданина, у тебя не будет титулов и даже имени. Ты не сможешь владеть недвижимостью, занимать должности… да ты вообще ничего не сможешь!

— Синьор Дож, я смогу готовить еду?

— Э-э-э, — растерялся градоначальник. — Да.

— Этого мне вполне достаточно, — кивнул я.

Дож тряхнул головой, как будто я был сумасшедшим, а потом ещё разок попытался меня переубедить. Говорил о рисках, и о том что я никогда не вылезу из той ямы, в которую собираюсь прыгнуть добровольно. Я же продолжать стоять на своём.

— Что ж, — выдохнул Дож. — Раз так, то делай как знаешь, — и сел на своё место.

— Артуро Маринари! — взял слово синьор Бельтрами. — У вас есть десять минут на то, чтобы обдумать своё решение. Суд объявляет перерыв!

Зал загалдел, а Джулия дрожащим голосом принялась шептать мне о том, что я ненормальный и прямо сейчас гублю свою жизнь.