Оставив лампу в комнате, я вернулся вниз, на кухню, и следующие пару часов посвятил готовке. Индзаги сперва подумал, что я собрался делать луковый суп, но когда в огромную кастрюлю полетела морковь и мясо напрягся. Усомнился во вменяемости своего работодателя и начал наблюдать. В итоге проникся и даже записал рецепт «странного ризотто».

— Ohap…

— … ка

— Ohapka trof…

— Дров, — поправил я итальянца.

— Ohapka drov I plov gotov?

— Правильно.

— А что значит эта скороговорка, синьор Маринари?

— Потом объясню, — пообещал я, взял импровизированный казан и вместе с ним поспешил в свою комнату.

Поставил кастрюльку на прикроватную тумбочку и потёр лампу. Дальше — синий дым, вспышки и прочие спецэффекты. У Талгата явно была страсть к лицедейству, и джинн каждый раз появлялся с помпой.

— Брата-а-а-ан! — Талгат низко поклонился. — Э! Я запах слышал, когда ты ещё на кухне кашеварил. Тыщу благодарностей тебе, Маринари. Аддуши!

С тем джинн принялся за трапезу, а я покамест просто наблюдал за тем, как он ест и ждал. И думал, конечно же. О всей ситуации в целом.

— Э, братан? — Талгат подметил мою молчаливость. — Ты о чём так задумался-то? Случилось чо?

— А вот чёрт его знает, — ответил я. — Компас указал на тебя, а значит, ты мне зачем-то нужен. А ты у нас поисковик. Как-то всё это связно, а вот как именно не пойму.

— Чо за компас?

— Долгая история, — ответил я. — Но, по сути, он указывает на то, что мне надо.

— А чо тебе надо?

— Денег, — улыбнулся я. — Мне нужно много-много денег.

— Та биспраблем, братан Маринари! — оживился джинн. — Хочешь, я тебя к венецианской казне отведу? Там денег у них лежит, как грязи, я тебе отвечаю. Только ты это! Не говори, мол, «желаю». Просто кивни.

— Не-не-не-не, — рассмеялся я. — К казне я и без тебя дорогу знаю. Но воровать оттуда мы не будем.

— Как знаешь, — джинн пожал синими плечами и продолжил уписывать плов. Я же посмотрел на него, подумал ещё крепче и протянул:

— Слу-у-у-у-ушай…

— М-м-м?

— А может ты мне на клад какой-нибудь укажешь? Который… ну… ничейный. Так чтобы его не воровать, а просто выкопать.

— Не-а, — не раздумывая ни секунды ответил джинн. — Мне такое колдунство недоступно. Это тебе к этим надо, рыжим, мелким. Лепреконам, во!

— Ага, — ухмыльнулся я. — Если лепреконы клад найдут, то уже не отдадут.

— Тоже верно…

И тут у меня родилась идея.

— А родителей моих ты можешь найти? — спросил я.

Джинн задумался. Посмотрел сперва на меня, а потом перевёл взгляд на стремительно пустеющую кастрюлю, и заявил, что для такой экспедиции нужно будет ещё плова наварить.

— Да сколько угодно, — ответил я. — Приготовлю столько, сколько скажешь. Ты главное найди их, ладно.

— Э! — поднял бровь джинн. — Что значит «найди»? А ты со мной не полетишь, что ли?

— Нет, не полечу. Будь добр, сгоняй в одиночку и просто передай им записку…

Интерлюдия. Рафаэле

Работа кипела. Работа бурлила и пенилась. С утра до ночи на столе перед синьором Рафаэле громоздились стопки накладных и отчётов, а телефон буквально разрывался от звонков. Ультра-мега-менеджер едва успевал справляться, но при этом был доволен. Всё шло хорошо. Всё шло даже лучше, чем хорошо.

Деньги текли бурною рекою, сеть понтонов расширялась с каждым днём, и пускай не целиком и полностью, однако это была его заслуга. Раф перманентно находился в процессе генерации новых идей, оптимизации уже текущих процессов и поисков мест для новых понтонов. Невольно чувствовалась гордость за то, что из одного помоста с кофе-машиной и витриной для выпечки он смог сделать настоящую сеть.

Огонь, стало быть, пройден. Вода тоже. И теперь дело дошло до испытания медными трубами, ведь работа Рафаэле стала слишком глобальна, чтобы не обратить на неё внимание. Внезапно, за ним начали охотиться самые крупные мировые ресторанные сети. Рафу звонили из Франции, Англии, Америки… люди, о которых он раньше даже не слышал, предлагали ему должность управляющего с такой зарплатой, от которых кружилась голова. Самородок из Венеции, который похоронил часть жизни на работе гондольера, был у всех на устах.

Однако Раф отказывался. Деньги, статус, нормированный график — это всё прекрасно. Но у соискателей на его талант не было главного. У них не было Анны Эдуардовны!

Маринари платил своему менеджеру более, чем достаточно, и наверняка заплатил бы ещё больше, стоило тому лишь попросить. Так что синьор Рафаэле играючи закрывал все свои потребности, хотелки, ещё и откладывать умудрялся. Однако истинной целью всего этого было впечатлить синьорину Анну. Единственную женщину в мире, которая заставляла его сердце биться быстрее.

Кстати! Те таинственные мошенники, которые представлялись его потерянной роднёй, объявились снова. Как только их якобы-сын добился результатов на поприще хореки, они попытались подобраться к нему с этой стороны. Раньше они пытались всучить ему денег просто так, теперь же звали на работу. В ресторан, который открыли специально для него.

— Хорошая попытка, — сказал Раф, когда ему звонили в крайний раз, и бросил трубку.

Но к сути: Анна относилась к синьору Рафаэле хорошо. По-дружески. Частенько командировала его на свою платформу, чтобы он и там навёл порядок и подсказал, как лучше. И прямо сейчас Раф как раз отправился на такой вот выезд.

Сидел с Анной Эдуардовной за одним столом, распивал одну на двоих бутылочку просекко и с надеждой заглядывал девушке в глаза. То в глаза, то вниз, на стройку — туда, где ниссы как раз строили бассейн для будущего спа-центра.

— Ой-ой-ой, — Раф вжался в кресло, заметив, как толпа гномиков уронила газовый баллон с верхнего этажа.

Баллон просвистел мимо и быть бы, по идее, взрыву. Однако довольно скоро оказалось, что никто ничего не «ронял». Таким вот нехитрым образом ниссы просто спустили баллон, игнорируя лестницы, лифты, лебёдки и прочие подъёмники. Одна толпа гномиков уронила баллон, а другая, — внизу, — ловко подхватила и потащила в сторону.

— Беда у них с техникой безопасности, — заметил Раф. — Травм на производстве нет?

— Не-а, — хохотнула синьорина Анна. — Я за ними давно наблюдаю, у них всё вот так. Мастерство, скорость и полное пренебрежение собственным здоровьем. Однако результат всегда идеальный, и насколько мне известно никто не ломался.

Тут Сазонова перестала улыбаться и над чем-то крепко-крепко задумалась. Сделала глоток просекко, а потом через тяжкий вздох сказала:

— У Артура проблемы.

Рафаэле же промолчал. Просто не знал, что на такое ответить.

— Срочно нужны деньги, — добавила Аня и тут же извинилась за то, что грузит чужими проблемами. Дескать, этот разговор ни к чему, просто чтобы Раф понимал о том, как на самом деле идут дела.

Однако Рафаэле уже сделал собственные выводы. Сложил два и два, где первое «два» — это долги синьора Маринари, а второе — то странное семейство, которое так настырно пытается впарить ему своё состояние. И которое, если верить их россказням, вообще не ограничено в средствах.

Дальнейшее уравнение складывалось следующим образом: если Раф спасёт Артуро, то Аня, конечно же, будет счастлива. И, конечно же, обратит на него внимание. Но только не то, которое она обращает на него сейчас, а совершенно другое.

Вслух Рафаэле этого, конечно же, не сказал. А вместо этого взял и попросил у Анны Эдуардовны отгул.

— А я-то тут причём? — удивилась девушка. — Ты же Артуру подчиняешься, вот у него и спрашивай.

— Ну да, — кивнул Раф. — Точно, — и сразу же набрал синьору Маринари.

Быстренько отчитался о том-де, что на местах дела идут хорошо. Сеть функционирует нормально, все справляются и справятся даже в его короткое отсутствие. А ему, — Рафу то есть, — срочно понадобилось отъехать на пару дней на материк, повидать родственников.

— Да без проблем, — ответил Артуро. — Только маякни сразу же, как вернёшься.