Плоды вся эта работала дала. Пока что только иллюзорные, но всё-таки. Во-первых, успокоилась Джулия, а во-вторых, успокоился я сам. Всё что можно было сделать, я сделал, а сам покамест начал прорабатывать план «Б». А именно: очередной поход за вином в подвал Бачокки. Хотелось бы уже вынести из него что-нибудь большее, нежели пару бочонков вина.
Но вот проблема — Артём. Вместо того, чтобы готовиться к вылазке, он теперь безвылазно торчал в клинике психологической помощи. Что вчера весь день провёл на приёме у Каролайн, что сегодня заявился ни свет ни заря и мешает работать. Лезет без записи и поперёк очереди. Ждёт пока психологиня закончит с другими пациентами и сразу же занимает кабинет, чтобы снова присесть ей на уши.
Мне аж неловко стало. Пускай от самой Каролайн я жалоб не слышал, но прекрасно понимал — мой бессовестный брательник занимает всё её время. Причём не только рабочее! Он ведь её вчера до дома провожал, и сеанс терапии продолжался по пути. Знаю я это потому что знаю — благодаря домовым у меня теперь во всём городе есть глаза и уши.
Но к сути. Подозреваю, что Каролайн просто терпит и делает это всё исключительно потому, что Артём мой брат, а она дорожит работой.
Извинился я перед ней уже раз, не соврать, десять. И раз десять сказал, что она вольна освободиться от трудного пациента, при этом я в обиде не буду.
— Всё в порядке, синьор Маринари, — каждый раз отвечала Каролайн с улыбкой. — Мне нравится работать с Артёмом. Очень интересный случай.
И вот ведь, а? Хотел увлечь брата. И увлёк на свою голову, ведь подвал сам себя не зачистит. Пришлось идти на «хитрость». Вместо того, чтобы давать взаимоисключающие показания, я попросил Аню поговорить с Артёмом о том-де, что ведёт он себя неправильно.
И уже через полчаса получил сообщение: «Готово».
Сестра моя — барышня суровая, и некоторые слова понимает по-своему. Очень… прямолинейно. Поэтому она решила, что разговоры — пустое, и вместо них насильно эвакуировала Артёма обратно на баржу. Каким именно способом не знаю и знать не хочу, но очень надеюсь, что в этот раз обойдётся без накладывания шин и гипса.
— Ань, — вздохнул я, глядя на сестру, когда поднялся на баржу.
— Что?
— Да ничего.
Вот и поговорили. Минуя стройку, я спустился в лабораторию Артёма. Брат сидел за своим столом, хмурился в одну точку и очень показательно НЕ работал. А когда приметил меня, вскочил и начал орать:
— Артур! Ну наконец-то!
— И тебе привет.
— Выпусти меня! Это удерживание помимо моей воли! Это незаконно! Я требую, чтобы меня сейчас же выпустили отсюда!
— Не ори, пожалуйста, — попросил я, но брат словам не внял:
— Я должен вернуться на терапию! — продолжил он. — Если я пропущу хотя бы один сеанс, весь прогресс откатится! Всё пропадёт! А я сойду с ума и это будет на твоей совести! Буду слюни пускать и стены всяким-разным мазать! Этого хочешь⁈ ЭТОГО⁈
Что ж. На такое пришлось мягонько напомнить Артёму, что буквально день назад он яростно сопротивлялся и не хотел идти в клинику. Однако слова мои были пущены по боку.
— Я не могу прервать терапию! — снова заорал Артём. — Я буйным стану, ты понял⁈ Буду в плаще на голое тело по Венеции бегать! И всем… слышишь⁈ Всем подряд буду представляться родным братом префекта Дорсодуро!
В общем… как говорится, что о стенку горох. И потому здесь мне пришлось пойти на шантаж.
— Артём, — сказал я. — Сначала ты проведёшь полную подготовку для спуска в подвал, а потом сразу же вернёшься к своим сеансам. Жизнь суровая штука. Нет зелий — нет извлечения внутреннего ребёнка, уж извини.
— Артур, — выдохнул брат и чуть было не заплакал.
— Да-да. Каролайн работает на меня, клиника моя, и потому я имею полное право отказать тебе в обслуживании.
— Не имеешь! — сорвался в истерику Артём. — Ты не имеешь такого права!
— Нет, имею.
— Нет, не имеешь!
— Нет, имею.
Реплики повторились раз десять, после чего Артём заявил, что уже чувствует негативную динамику. В подтверждение своих слов назвал себя енотовидной собакой, и принялся бегать по лаборатории на четырёх костях. Ещё и за ногу меня укусить попытался.
— Прекрати, — попросил я, приподняв его за грудки, и решил попробовать заранее припасённый пряник. — Я тут кое-что выяснил.
— Слушаю, — заинтересовалась енотовидная собака.
— Как ты, наверное, и сам понимаешь, в городе принимает целая куча психологов. И специально для тебя по собственным каналам я уже пробил местечко у синьора Баринья.
— У кого? — нахмурился Артём.
— Мировой мужик, кандидат наук, призёр всего чего только можно. Ему в этом году сто двадцать пять исполняется. То есть у Бариньи больше века практики за плечами, представляешь? И до кучи есть какой-то супер-авторский метод терапии, который даже тебя в порядок приведёт.
— Вот как.
— Ага, — кивнул я. — Ну что? Записываю тебя к нему?
— Стоп! — вдруг резко крикнул Артм. — Не надо. Можно я просто сделаю всё, что нужно, а потом снова буду посещать Каролайн?
— Ну… мы как бы с этого и начинали, так что…
— Пожалуйста! — взмолился брат.
Я же смотрел на него и креп в мысли о том, что терапия ему действительно не помешает.
— Ладно, — сказал я, а дальше пронаблюдал за тем, как Артём Сазонов с разбегу набросился на работу. Во мгновение ока лаборатория преобразилась. Забурлили разноцветные жидкости в чудных колбах, пошёл дым, реактивы начали реагировать, а перегонные кубы перегонять. — Вот и чудно, — сказал я.
И буквально тут же ощутил резкий укол на тыльной стороне ладони. Чёрная метка. Нет, она не принялась снова докучать мне, а просто обратила на себя внимание. Взглянув на тёмное пятно, я увидел, как оно приобретает очертания попугая. И мысль напрашивается сама собой… чёрная метка у нас малость тугодум. Андрей ведь и так уже нашёлся.
— Тормоз, — сказал я попугаю, за что попугай сложил своё правое крыло в кулак и вытянул среднее пёрышко. Я аж рассмеялся. — Ладно-ладно, понял. Ты не по поводу Ужаса Глубин. А по какому тогда?
Попугай удовлетворённо кивнул, а затем снова расплылся в пятно, и уже через пару секунд на его месте появилось изображение компаса.
— Ну точно же! — я аж по лбу себя шлёпнул.
Компас, добытый с банкета на корабле-призраке. Капитан, помнится, очень настырно впаривал его мне. Говорил, что в его семье он передавался из поколения в поколение, и что он всегда указывает на то, что нужно владельцу. А я швырнул его в ящик и совершенно забыл.
— До завтра! — крикнул я Артёму и выбежал на палубу. Дальше на лодку и обратно, домой, в «Марину». Раз чёрная метка дала подсказку, значит ей обязательно стоит воспользоваться.
Итого: примерно через час времени я вышел из своей комнаты с волшебным компасом в руках и побрёл туда, куда указывала стрелка. Честно говоря, сперва подумал — не взять ли с собой походный рюкзак и спальник, потому что готов был к самым неожиданным маршрутам. Однако по факту просто спустился на первый этаж.
Стрелка намертво вперилась по направлению к барной стойке и указывала на пустую полку. Ту самую, где некогда коротали свои дни Оборванец и Принцесса. Но… нет, всё-таки не совсем туда. Компас вёл меня чуть правее и указывал на волшебную лампу с казахским джинном.
— Ну точно же! — сказал я, а после обратился я к пятну на руке: — Благодарю!
Не стал брюзжать о том, что оно сразу же могло сложиться в форму лампы и избавить меня от неловкостей, — всё-таки Артуро-следопыт привлёк внимание не только персонала, но и всех сидящих в зале гостей.
Джинн, стало быть. Синьор Талгат. Помнится, я торжественно пообещал ему ничего не загадывать. Потому что выполнив все желания владельца лампы, джинн обретал свободу, а Талгат свободы не хотел. Говорил, что ему очень нравится в лампе — пригрелся он в ней, загнездовался, и теперь живёт не тужит.
Единственное, на что сетовал джинн — так это на итальянскую народную кухню. Говорил, что пасты и пиццы стоят поперёк горла, и что без настоящего плова его жизнь на вкус как мрамор. Вот я его и подкармливал иногда по доброте душевной. Подкормлю и сейчас, перед грядущим разговором.
