— Что с Лорейн? — хрипло спросила она.

— Вольфган ушёл за ней, — отозвался Самсон, глядя на тела.

— Пусть будет удача на его стороне… — пробормотала она.

Она знала, что этот день придёт, но, как и всегда, он пришёл внезапно.

И если она думала, что на этом конец, то ошибалась: вернулась вторая группа, недосчитавшаяся одной всадницы. Вернее, они недосчитались двух, но одной из них была именно Небесная Всадница Нарианской империи. Казалось, это был ещё один гвоздь в гроб души Серафины, когда она смотрела на троих своих сестёр и сиплым голосом спрашивала:

— Где Тефея?

Я думал, что Серафина сейчас разрыдается. Она говорила с трудом, дышала часто и, казалось, едва держала себя в руках. В такие моменты ей всегда помогала Каталина, в случае чего беря на себя роль главы, но та сейчас лежала рядом с тем, что осталось от Флории, в лагере, и Серафина осталась одна.

Одна из нас и тем не менее одна…

— Мы следовали плану, — негромко начала Татьяна. — Прилетели, привлекли внимание, тут же начали уходить, не слишком быстро, но и не слишком медленно. Вы были правы, это была западня, всё выставлено напоказ, и нас ждали.

— Что случилось с Тефеей? — хрипло повторила Серафина.

— Мы не знаем, где она, — ответила Рондо. — В какой-то момент сами облака на нас сомкнулись. На нас выскочило что-то, но мы так и не поняли, что именно. А когда вновь перегруппировались, недосчитались её и одной веелинки.

Серафина смотрела на них молча, после чего просто развернулась и, не проронив ни слова, ушла.

— Серафина, возможно, она жива, но просто отбилась! — попыталась её остановить Рондо, но я поймал её за руку и покачал головой. У меня у самого слова не лезли из глотки. Приходилось часто моргать, чтобы не показывать, что глаза уже слезятся.

— Что случилось, Самсон? — негромко спросила Татьяна, явно понимая, что уже что-то произошло.

— Мы потеряли Каталину и Флорию, — негромко произнёс я. — Судьба Лорейн неизвестна.

— Потеряли, это… — с трудом выдавила она, и я кивнул.

Я услышал всхлип и бросил взгляд на Юринь, которая, в отличие от нас, не пыталась сдерживаться.

— Но как? — просипела Рондо.

— Как и у вас. Огромная тварь. Мы её убили, но… — я пожал плечами и пошёл прочь.

Война забавна и весела, когда она тебя не касается. Но рано или поздно это бы произошло, просто никто не думал, что вот так, в какой-то сраной вылазке, бесславно и даже слегка глупо. И оттого ещё хуже выглядела ситуация, когда нам безразлична смерть врагов, даже иногда радостна, но своих мы оплакиваем со всей болью.

Вскоре все были в сборе. Стояли над двумя телами и просто молчали. Их похоронят позже, когда вернут в столицу, в родовые склепы или на родовых кладбищах в зависимости от предпочтений рода, но сейчас с ними прощались мы, те, кто сражался с ними бок о бок и был рядом в последние мгновения их жизни.

Кто-то стоял с каменным лицом, кто-то тихо и беззвучно плакал, пуская скупые слёзы. Никто не позволял себе издать и звука. Даже Серафина, которая была бледна как смерть, или Мелисса, которая слишком часто моргала, слишком часто дышала и слишком часто отводила взгляд.

Я… я чувствовал тяжесть. Стоял и чувствовал тяжесть в груди, словно к сердцу привязали что-то тяжёлое и теперь его тянуло куда-то вниз. Я знал обеих, знал дольше всех, познакомился с ними первыми: строгая черноволосая и весёлая добрая девушка со светло-каштановыми волосами. Ни одна, ни вторая никогда ко мне плохо не относились. Никогда не обзывали и не задирали.

Невольно вспомнился момент, когда Флория учила меня стрелять из лука и удивлялась, что я так метко попадаю, а я в тот момент просто так сильно мазал. А ведь мы должны были с ней после этого полёта посоревноваться в стрельбе…

Я почувствовал, как меня взяли за ладонь. Опустил взгляд и увидел Аэль. Она стояла, поджав губы, и пыталась сдержать слёзы.

Минута молчания в честь тех, кто пал не ради каких-то мнимых величественных целей и захватнических амбиций, а защищая тех, кто им был дорог, и тех, кого они даже никогда не знали. Ради мира и спокойствия на родных землях.

— Спасибо вам за всё, — пробормотала Мелисса. — Вас не забудут в веках.

Я едва сдержался от кислой улыбки, потому что уже следующее поколение едва ли будет помнить, кто это был, а через поколение уже и не вспомнят, что они когда-то были.

После молчаливого и быстрого прощания все вернулись по своим местам. Кто-то в патруль, ожидая ответки, кто-то просто уединиться. Рондо заморозила тела, готовя их к хранению и последующей отправке. Пока было неизвестно, что с Лорейн и Тефеей, выжили ли они или нет, но я был почти уверен, что Вольфган выберется. Уж кто-кто, а этот кадр переживёт всех нас.

— Теперь всё будет иначе, да? — негромко произнесла Аэль.

— Да, — я потёр глаза, посмотрел в небо, выдохнул и взглянул на полторашку. — Но мы и не такое проходили, верно? Дважды, как говорится, не умирают.

— Наверное, — выдавила она улыбку. — Ты спать?

— Да, надо бы… — кивнул я. — Завтра патруль, исключений не будет. Будем ждать их ответки.

И ответка прилетела посреди ночи. Но не нам — их рейд был в тыл позиций: пожгли какое-то баронство, уничтожили несколько мостов и свалили, едва прилетели наши. В открытый бой они вступать отказались. Может, боялись потерь, а может, решили, что пока рано. Может быть, они и не собирались нападать сейчас и кого-то ждали. Кого-то, кто должен был стать для них главной ударной силой.

Я невольно вспоминал гидру. А что, если это не единственная тварь? Что, если есть и ещё такие, огромные, свирепые и неубиваемые? А может в этом и был весь план, накрыть нас всех одним ударом ещё одной тварью, которую они припасли в закромах? Не летать и искать по всей империи, а просто накрыть разом, как тазом? И нечто подобное встретила команда Рондо и Татьяны?

И я был прав, когда сказал, что Вольфган из любой задницы выберется. Он пришёл через два дня на рассвете. Вернее будет сказать, прилетел, таща за собой Лорейн, двух агадарок и веелинку.

Где он раздобыл двух виверн, чтобы перевезти столько народу, никто не спрашивал, да и никому это интересно не было. Веелинки радовались возвращению своей, агадарки едва ли не праздновали спасение, а наши…

Лорейн попросилась посидеть с телами всадниц, чтобы попрощаться, и ей помогли добраться до отдельной палатки. Именно добраться: рука и нога, криво прирощенные к телу, болтались плетьми. Вряд ли она сможет в ближайшее время сидеть в седле, да и, если бы могла, её дракона убили, а найти нового было задачкой со звёздочкой, ведь мы и Вольфгану никого пока не нашли.

И, кажется, Вольфган был единственным, кто не поддавался упадническому настроению. Казалось, его вообще ничего пробрать не может. Он спокойно отправился есть и бухать, лишь между делом поинтересовавшись, сколько у нас потерь.

— Печально, — пожал он плечами. — Бывает.

— Я смотрю, тебя это вообще не трогает, — вздохнул я, ковыряясь в тарелке вилкой.

— Это война. На войне люди гибнут. Или вы рассчитывали, что будет умирать кто угодно, кроме вас? — он говорил с набитым ртом, ни на мгновение не отрываясь от еды. — Легко отделались ещё.

— Тебе говорили, что иногда ты ещё тот говнюк? — поинтересовался я.

— Бабы не успевают мне об этом напоминать, — фыркнул Вольфган. — Но знаешь, что смешно? Это не я на кладбище на костях отбабахал бордель, да так, что там нихрена не осталось, но не любят меня. У нас есть война, есть потери, мы будем терять людей, это нормально. Убивать можно и после победы, а сейчас было бы хорошо голову из жопы вытащить. Кстати, я одной недосчитался. Такой, в очках, заучке, где она?

— Тефея? Она не вернулась с рейда. Того, отвлекающего.

— Её убили?

— Никто не видел, — пожал я плечами.

— Херово… — протянул он задумчиво.

— Хреново, что Тефея не умерла? — покосился я на верзилу.

— И никто этого не видел, потому что с тем же успехом она может быть жива, — нахмурился Вольфган и отложил хлеб, отодвинув тарелку. — И может сейчас разбалтывать все наши секреты в ласковых руках наших врагов.