Её глаза аж вылазят из орбит, а глотку покидает истошный визг, переходящий в хрипы. Её будто бьёт током.

Я аж отшатнулся.

Ози трясло. Из глаз хлынули слёзы, из глотки истерический вой. Её буквально било в судорогах, и я уже испугался, что что-то сделал… когда она наконец вытащила из снега свой хвост. Тот был согнут под неестественным углом где-то на одной трети.

Кто-то мне рассказывал, что хвост у агадарок, у тех, у кого он есть, очень чувствительный. И только сейчас я мог видеть, насколько. Ози трясло от боли, а ведь на ней, как и на мне, есть защитный амулет. Она поднесла хвост к себе, но не могла даже притронуться к нему, её руки било крупной дрожью, губы одна тонкая полоска, а глаза безумные, залитые слезами и, кажется, косят.

Я рухнул рядом с ней на колени.

— Ози, Ози, ты меня слышишь? — она то ли кивает, то ли её так бьёт, не могу понять. — Ты мне сейчас кивнула.

— Гха… — выдавила она, скуля и рыдая.

— Это всё хвост?

— Гха…

— Так, тихо, всё хорошо… — я вытащил из подсумка зелье. — Смотри, я сейчас его тебе вправлю, а ты сразу это выпьешь, слышишь?

Она испуганно затрясла головой.

— Надо. Слышишь? Надо вправить. Или ты сможешь дойти до поместья?

Она посмотрела на меня заплаканными испуганными глазами. В глазах был и ужас, и безумие от боли, и какая-то детская неуверенность, после чего покачала головой, хотя это тоже было больше похоже на судороги.

— Я быстро, слышишь? Один рывок и всё, а потом сразу зелье, и всё будет как новенькое. Давай? Раз и всё. Или тебя вырубить ударом перед этим?

Она замотала головой.

— Тогда вправляю?

Кивает. Быстро, дёргано.

— Тогда, на счёт три, хорошо? Раз…

И вправляю.

Такой приятный хруст раздаётся, как будто пальцами хрустнул, но Ози немного другого мнения. Её покидает визг, который так же быстро затухает, когда она теряет сознание. Приходится открыть ей рот и так залить зелье. Как раз во время этого она и приходит в себя, закашлявшись и отплёвываясь.

— Куда ты плюёшь, пей давай, — запихиваю я ей обратно бутылку, пока та не опустела.

Ози ещё трясёт, поддёргивает, однако взгляд приобретает ясность, и уже минут через пять она кое-как возвращает себе возможность адекватно соображать и реагировать. Лежит у меня на руках, моргает, после чего осторожно трогает хвост и подносит его к глазам, поглаживая.

— Вообще-то больно было… — пожаловалась она. — Ты знаешь, какой он чувствительный?

— Да уже заметил. Ты как?

— Болит… — вздохнула она и осторожно встала на ноги.

— Продолжим?

— Нет, попозже. Пусть хотя бы вернётся в норму, — посмотрела Ози на свой хвост, повиляла им, после чего спрятала обратно под шубу.

— А что ж ты его вытащила-то?

— Да в пылу сражения как-то сам вылетел. Мы его обычно около тела обвязываем. Между ног там… — она оглядела себя. — Блин, я теперь вся в снегу…

— Знаешь, чего тебе ещё не хватает? — спросил я, улыбнувшись.

— Чего?

Всё так же широко улыбаясь, я подошёл к ней, после чего внезапно оттянул шиворот и запихнул туда снега. Ози аж подпрыгнула, завизжав.

— АХ ТЫ ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК!

Но если она думала, что я закончил на это, то сильно ошибалась. Я тут же обхватил её сзади и в лучших традициях реслинга кинул с прогибом, воткнув её головой в сугроб. Оттуда ещё слышались её крики, но я на этом не закончил. Её дублёнка с юбкой как раз задрались, представив миру её подштанники. И схватил ещё одну порцию снега, я взял и запихнул его прямо в них под трусы, чтобы она прочувствовала всю прелесть наших зим.

Визг был отчётливо слышен даже из-под сугроба. Она стрелой вытянулась от такого сюрприза, после чего начала дёргаться и таки достала себя из снега.

— А НУ ИДИ СЮДА, ГОВНОЕД! Я СЕЙЧАС ТЕБЕ ЗАПИХАЮ СНЕГА В ЗАДНИЦУ!!! ИДИ СЮДА, ВЫРОДОК!!!

— А ты догони, лошара! — крикнул я.

Надо отдать должное, сучка таки догнала меня и накидала мне хорошенько, включая снега за шиворот. Но и я в долгу не остался. Мы ещё минут десять боролись: кувыркались и барахтались, макали в сугробы друг друга рожей и запихивали за шиворот снег, пока наконец не устали. И обессиленные теперь лежали на земле, раскинув руки и смотрели в пасмурное небо.

— Надеюсь, мы друг друга поняли, Ози, — тяжело выдохнул я, пытаясь отдышаться после такой борьбы. — Не надо мне тут устраивать матриархат.

— Что? — выдохнула она лениво.

— Женское доминирование. Управляешь? Лады, у тебя хорошо получается, кстати. Но без перекосов. Мне не нужна здесь Агадарская империя.

— Как скажешь…

— Я предупредил. Без этого, что кого-то на трон, а кого-то в рабы.

— Ну ладно, ладно… зануда… — она вздохнула. А её ладошка нащупала мою лапу. — Что, домой или продолжим осматривать владения?

— Да давай продолжим…

— У меня всё мокрое.

— Если у тебя всё мокрое, зачем ты меня спрашиваешь?

— Я думала, ты откажешься, и мне не придётся отказываться самой, — ответила Ози. Логику я не понял, но заценил.

— Нет, раз уж предложила, давай, топаем. Ты же всадница, не скопытишься.

— Ну ты и злой…

— А ты вредная.

Ну и вообще Ози не так уж и плохо справилась со своей задачей, я замечу. То есть и дороги при ней расчищали для проезда, и мост кое-как сделали. Пусть и временный, но чтобы можно было проехать. Мельницу наладила с горем пополам. Конечно, ремонтировать её всё равно придётся, а то и перестраивать, но сейчас она работала, и на том спасибо.

К тому же очень удачно сошлось с людьми.

У нас были потери, особенно во время того, как беженцы попали на территорию замка и пауками разродились, однако прибыло их заметно больше. И кто-то скажет, что голодные рты, а я скажу, что у нас стало больше стратегического ресурса, который теперь будет на вес золота. Люди, всё упирается в людей. Нет их — нет вообще ничего, включая империи. Уборка урожая, армия, содержание города, налоги — это всё люди, и теперь где их больше, тот и сильнее.

Ещё одна причина, чтобы Ози перестала кошмарить мужчин, потому что основные решения принимают они, а кто добровольно сунется туда, где их буквально в рабов превращают?

Короче, многие деревни и города были разорены, и люди устремились туда, где ещё телилась жизнь и можно было найти защиту. Ну и мы были одними из тех, кто оказался у голодающих и бредущих на пути. А тут и Ози подсуетилась, не отказывая никому и помогая устроиться, и, короче, у людей перед зимой выбора не было, кроме как здесь остановиться. А потом сняться с места, когда ты вроде как обжился на месте, гораздо сложнее.

И да, у нас появился кузнец с подмастерьем, которому в ученики самые ушлые уже запихнули детей, каменщика, пусть и подмастерьев, но сразу два, плотника с подмастерьем, кожевник и так далее. У меня подозрение, что они бежали от моих соседей-графов, у которых, по словам людей, вообще ад творился.

Ну а учитывая ситуацию, когда мы ещё и шахты золотые откроем… Нет, золото в цене, понятное дело, упадёт, так как жрать все хотят, а им сыт не будешь, но не стоит забывать, что остальной мир продолжает торговать золотом, да и внутри империи торговля никуда не делась, так что оно всегда в цене будет. Ну и продовольствие всегда можно закупать. Я слышал, что у агадарок отличные посевные площади, у веелинок есть что урвать, а за ними множество королевств, и за определённую сумму они уж точно найдут провизию.

Короче, прорвёмся.

Ози провела меня почти по всей территории. Они даже расчистили немного дорогу дальше, уже за границей наших земель, однако дальше были сплошные сугробы. И, судя по тому, что я видел, никто здесь и не думал ездить.

— А наши сюзерены, графы Нойхельйские, заглядывали на огонёк? — спросил я.

— В смысле, сюзерены? — тут же нахмурилась Ози.

— Сейчас мы формально на их землях. Баронство — это их земля, Нойхельйских, пусть все и понимают, что я свободен, но формально мы их вассалы пока что.

— Я не собираюсь быть у кого-то на побегушках!