Мы выехали за пределы замка и сразу попали на оживлённые улицы деревни.

— Мне кажется или людей стало больше? — окинул я взглядом дома.

— Да, это беженцы, — небрежно отмахнулась Ози. — Искали защиты и спасения, а я такая — зачем от рабов отказываться…

— Вообще-то это не рабы, — заметил я, что Ози пропустила мимо ушей.

— … если они сами тебе в руки бегут. Потому клятва верности своей госпоже…

— А то, что у них господин есть, они знают? — поинтересовался я.

— … и добро пожаловать в земли госпожи Дарзснейк.

— А ты ничего не перепутала? Это баронство Фон Хертвёрд вообще-то.

— Ты придираешься к мелочам, Самсик, — хмыкнула она.

— А тебя Ларисой в прошлой жизни случаем не звали?

— Не звали.

Тем временем люди, встречавшиеся нам на пути, сразу бросались кланяться. Причём, по моим скромным наблюдениям, женщины делали это в разы охотнее и поклон больше был направлен именно на Ози, чем на меня. Кто-то скажет, что херня и накручивания, но в этом мире подобные мелочи как раз-таки и говорили о многом и считались здесь вполне себе весомым знаком, чуть ли не словами в лицо.

— Госпожа Дарзснейк, госпожа Дарзснейк, — одна из женщин прямо подбежала к лошади и теперь семенила рядом. — Мой сынок, хуже стало детятке, не помогает ничего, вы сказали к вам обратиться и…

— Обращайся, — кивнула Ози, даже не повернув головы в её сторону. Реально, как с рабами разговаривает.

— Что ж делать? Плохеет совсем, а он золотце, такой умный и прилежный, больно до слёз…

— Отведи его в замок. Скажи, госпожа приказала, пусть отпаивают отварами, на ноги ставят.

— Да, госпожа Дарзснейк, благодарю вас, госпожа Дарзснейк, — остановилась та и закланялась нам вслед.

А с другой стороны уже другая женщина семенит.

— Госпожа Дарзснейк…

— Опять муж обижает? — хмыкнула та.

— Нет-нет, госпожа, вы как настучали ему, он совсем усмирился. Но… еда, госпожа. Не хватит. С теми умертвиями и запасы наши и сгинули. Не хватает. А ещё холод же, одежду не из чего пошить…

— Сегодня вечером к тебе зайдут по моему распоряжению.

— Благодарю, госпожа Дарзснейк, очень благодарю…

И вот так то одна, то вторая подходила, пока мы до ворот ехали. При том, что мужчины, наоборот, как-то сторонились её и пытались держаться подальше, а если и кланялись, то выглядело это скорее испуганно, а не искренне, как у женщин.

И что-то я смотрю сейчас на Ози, вспоминаю, откуда она, и задаюсь вопросом: а она тут не пытается сейчас земли на свой лад переделать? В плане их общественного строя, где женское население имеет больше прав, чем мужское? Я-то за равноправие вообще-то, отхватывать должны оба пола одинаково, но вот с ней, такое ощущение, что перекос получается, потому что я прямо вижу, что женщины к ней тянутся, а мужики шарахаются.

А тут ещё и детвора была, особенно девочки, я смотрю, они обычно с куклами возились, а тут луками вооружились, палками, словно парни. И в то же время мальчишки, наоборот, держались подальше.

Едва мы выехали за ворота деревни, Ози кивнула на забор.

— Вот, установили от всяких тварей. Трудов много стоило, но сёстры прилетели и помогли наломать брёвен, а там уже дело техники.

— Ага. Слушай, Ози, мне кажется или мужское население слишком зашуганное.

— Что? Не, тебе кажется.

— А как по мне, то нет.

— Да кажется. Они просто поняли, где их место, вот и всё, — пожала она плечами.

— Та-а-ак… — протянул я, остановившись. — Ози, оставь свою херню.

— Какую?

— Такую. Это тебе не агадария. Здесь свои порядки наводить не надо.

— Какие порядки? — захлопала она невинно глазками.

— Всю эту херню, что женщины лучше, а мужчин под шконку. Прекращай это дерьмо, я сейчас не шучу. Я не поощряю, когда женщин избивают и ничего, но и в обратную сторону мне эта херня не нравится. На моих землях все отхватывают одинаково, что мужики, что бабы. Потому что оба равны в правах.

— У тебя какие-то устаревшие взгляды на жизнь, Самсик.

— Я ещё раз повторяю, ушастая, оставь эту херню. Я не против, когда ты защищаешь жён, которых муж колотит, но устраивать здесь филиал Агадарии не надо. Мне не нужна херня, что женщины тут будут на правах рабовладельцев.

— Или что? — прищурилась она.

— Или что? — у меня аж брови приподнялись.

Задумчиво я подъехал к её лошади, поравнявшись…

После чего пинком выбил у неё стремя из-под ноги и толкнул со всей дури. Ози свалилась с лошади, зацепившись ногой в другом стремени, а я шлёпнул со всей дури по её лошади ладонью и:

— НО! ПОШЛА!

И её лошадь, как обезумевшая, бросилась прямо через снега, волоча по сугробам застрявшую одной ногой в стремени Ози. Выглядело очень комично, если не считать того, что той сейчас под дублёнку снега забьётся.

Если честно, меня даже слегка напрягает тот момент, что с ней придётся постоянно вот так бороться. Постоянно что-то доказывать, постоянно уламывать и сражаться. Я не говорю, что теперь я по умолчанию тут главный, меня и равные права устроят, но не позиция слуги или каблука, с которым можно не считаться.

Лошадь протащила Ози метров триста или четыреста, прежде чем её нога освободилась, и она ещё кубарем прокатилась по снегу, пока не остановилась, сидя на жопе с широко раскинутыми ногами, выглядя снеговиком. Я остановился рядом.

— Или я тебя буду так кошмарить, Ози, что ты забудешь, что вообще когда-то была агадаркой. Это уж я могу тебе обеспечить. Поэтому оставь свой гонор и замашки там, откуда пришла. Ты не у себя дома и не тебе здесь устанавливать правила. Не нравится — катись туда, откуда пришла, а я найду кого-нибудь посговор…

Я не успел договорить, потому что получил прямо в рожу снежок. А когда махнул с лица снег, Ози уже прыгнула и сбила меня прямо с седла на землю.

— Ах ты су… — я не успел договорить, потому что получил тут же по роже. Кулаком. Не успел отойти от шока, как получил второй удар и третий.

Что ж, видимо, у меня спарринг-партнёр появился.

Прикрывшись от ударов, которые сыпались сверху, я резко поймал между локтей её кулак, ногой зацепившись за её стопу, после чего выгнулся мостиком и крутанулся, сбив её с себя. И вот уже я сверху, а она снизу.

И бью ей прямо в жбан. Но, помня об изворотливости этих ящериц, вскакиваю и разрываю дистанцию. Сучка вспрыгивает тут же и сразу получает с ноги в корпус. Успевает закрыться, отлетает, делает кувырок назад и становится на ноги, после чего бросается вперёд.

Бью с правой… и промахиваюсь, потому что она буквально влево-вправо двигается, как змея, прямо извивается и наконец принимает стабильную форму только передо мной, и то, чтобы пробить троечку. Один удар проходит, другие в защиту, и я бью носком ей прямо в голень.

Сучка упускает этот момент, а потому чувствует всей своей широкой душой ту боль в кости, которая на мгновение её парализует. И тут же хук справа. Следом хук с левой. И ещё один хук с правой. Ози пытается прикрыться, слегка пригнувшись, и, когда кажется, что эта дрянь вот-вот свалится, она резко приседает и выпрямляется.

Я шарахаюсь назад, но всё равно не успеваю уклониться. Её голова проскакивает между моими руками и бьёт в челюсть. Перед глазами вспыхивает, и я не сразу чувствую, как она напрыгивает, обхватывает ногами за талию и начинает лупить кулаками, обрушивая целый град ударов на голову.

Я пытаюсь закрыться лишь первые мгновения, после чего просто падаю спиной и ударяю её об землю, раз, другой, третий. Нихрена не спадает, потому что там снег. Пытаюсь оторвать её руками, пока не нащупываю глаза, стараясь локтями прикрыть голову. Начинаю давить, и она быстро слетает с меня, чтобы наброситься на меня с новой силой. Влево-вправо, прыжок…

И на тебе по почкам с ноги, сука!

Она аж отлетает в сторону. Не успевает встать, как я просаживаю её коленом в рожу. Успевает прикрыться руками, но всё равно отлетает, а я уже рядом. Подхожу и…

Внезапно Ози выгибается мостиком.