Ведь я уже сделала так много ― наняла работников, которых Морлен больше не прогоняет, смирился. Обнаружила дракона-призрака, который оказался вполне живым и настоящим. Смогла с ним договориться. Аж самой не верится.

Так что мне стоит выкрасть из кабинета муженька печать?

Помогу Лидии, исполню ее мечту, а там глядишь ― и для себя выход найду.

Бумагу нужно будет заверить в городе, как сказала служанка. Но это мелочи, главное, оформить ее правильно.

Чтобы не передумать, спускаюсь на второй этаж и иду по длинному коридору. За поворотом ― кабинет Морлена, с которым у меня связаны не самые приятные воспоминания. Если повезет, и дверь окажется не заперта, а самого хозяина не будет внутри… я сделаю то, что должна.

Почти дохожу до поворота, как слышу глухой странный стук, будто что-то уронили.

Замираю, прислушиваюсь.

Сначала ничего не слышу. А потом в тишине коридора раздается хриплый прерывистый кашель.

Бесшумно иду и заглядываю за угол. В ту же секунду вижу Финна.

Старик стоит, привалившись к стене. Его палочка валяется на полу в нескольких шагах от него — должно быть, выпала из ослабевшей руки. Там же лежит папка, из которой выпали и по всему полу рассыпались бумаги. Его спина согнута, плечи трясутся, а лицо, бледное как мел, покрыто испариной.

Он хватается за стену, пытаясь удержаться на ногах. Его пальцы скользят по камню. Еще секунда — и он упадет.

Сердце у меня сжимается при виде несчастного. Открываю рот, чтобы позвать на помощь, и тут же захлопываю: здесь Морлен, он может услышать… Порываюсь вперед, чтобы не дать старику свалиться на пол, как меня останавливают неровные шаги с металлическим призвуком трости.

Морлен появляется из-за поворота так шустро, что едва успеваю спрятаться. Он двигается быстрее, чем я обычно, будто забыв о своей хромоте, и в одно мгновение оказывается рядом со стариком.

Морлен подхватывает Финна под локоть, роняя трость. Второй рукой поддерживает его за плечи, не давая упасть.

― Все хорошо, ― слышу его удивительно мягкий голос, в котором нет привычной жестокости и стали. ― Я рядом.

Финн пытается что-то сказать, но из его горла вырывается только сухой, надрывный кашель. Он хватается за рукав Алларда, и я вижу, как его пальцы, узловатые и дрожащие, сжимают ткань с такой силой, будто это единственное, что удерживает его на земле.

― Я… я хотел вам занести документы о расходах за прошлый месяц, ― хрипит он, и в его голосе слышится отчаяние. ― Но не смог… простите… я не могу их собрать…

― Тише, ― произносит Морлен, заставляя его замолчать. А я вся замираю от звуков его голоса, которые обволакивают и успокаивают, не то, что раньше. ― Тебе нужно прилечь. О документах не беспокойся: я попрошу Агнес занести их мне…

Финн делает несколько глубоких вдохов. Каждый дается ему с трудом и хриплыми призвуками.

— Мой мальчик, — выдыхает он, наконец. Его голос такой тихий, что я едва различаю слова. — Я так хотел дожить до того часа, когда ты будешь счастлив.

По спине пробегает холодок.

В голосе дворецкого столько боли и любви одновременно, что у меня сжимается горло.

— Я думал, что успею, — продолжает он, и его голос прерывается. — Хотел увидеть, как ты улыбаешься… как раньше. Чтобы в твое сердце вернулся покой… Но теперь, кажется, не судьба.

― Прекрати, Финн, ― говорит Морлен все тем же теплым голосом, который дрожит, что ему несвойственно. ― Прекрати сейчас же. Ты еще проживешь лет сто и будешь нянчить моих внуков… Пойдем, вот так, потихоньку. Я вызову лекаря.

― Не стоит…

― А тебя не спрашивают, ― совсем не грубо, даже мягко говорит тот. ― Ты будешь жить… ты мне нужен.

― Вы… нужны мне гораздо больше, ― раздается хриплый шепот старика, который, благодаря эху, хорошо слышен.

― Тем более. Не огорчай меня. ― Голос Морлена приобретает прежние командорские нотки. ― Я пообещал отцу заботиться о тебе и сдержу слово.

Осторожно выглядываю. Морлен, позабыв о собственной трости и хромоте, ведет старика по коридору, придерживая за плечи, наверное, в одну из комнат или в свою спальню.

Ком в горле не пропадает, только усиливает давление. Выхожу и машинально складываю рассыпанные документы в коричневую кожаную папку.

Что сейчас было? Наяву ли? Это не тот Морлен, которого я знаю. Этот добрый сочувствующий человек ничего общего не имеет с тем монстром, который запугивал меня, хамски обращался и презрительно смотрел.

Иду в ту сторону, куда он ушел вместе со стариком. Стучусь в кабинет ― тишина.

Вхожу, чтобы положить документы и исчезнуть.

Кажется, красть печать ― не самая лучшая идея.

Я попрошу его за Лидию. Ведь тот человек, которого я видела, не откажет в помощи. Речь ведь только о бумаге, а не о том, чтобы держать здесь все семейство девушки. Та оформит законное опекунство над детьми и уедет отсюда подальше, как она сама сказала…

Не успеваю положить папку на стол, как в кабинет врывается сам Морлен. Его глаза сверкают от гнева, а взгляд, направленный на меня, нельзя назвать добрым.

Да что опять не так?!

― Что ты здесь делаешь? ― начинает Морлен с порога. Делает еще несколько шагов, сильно припадая на правую ногу, и выхватывает у меня папку с документами.

― Вот… решила занести их вам, ― растерянно бормочу, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Тут же ругаю себя за слабость и неуверенность.

― Я тебя об этом не просил! ― Тот сверкает глазами, с силой сжимая папку до побелевших костяшек.

― Но… кто-то же должен помочь! ― вскидываю подбородок. Перед глазами маячит картина: Морлен, поддерживающий старика и помогающий ему передвигаться, хотя сам едва идет без трости…

― Что ты делала на моем этаже? ― свирепо раздувает ноздри тот. ― Я ясно сказал: не суйся ко мне без дела…

― Так я и шла к вам по делу, ― складываю руки на груди и становлюсь к нему боком. Не знаю, как сказать, да и стоит ли…

Все усложнилось в разы, когда я увидела его… таким. Сочувствующим, что ли. Как будто то был не Морлен, а другой человек.

Уж лучше бы он оставался прежним ― хотя бы понятно, чего от него ожидать.

Но теперь…

Чувствую вину перед ним за то, что хотела совершить налет на его кабинет.

И это после того, как он душил меня вот здесь, на этом самом месте!

«Пойдешь, как миленькая, если не хочешь, чтобы я высек дворецкого за самоуправство!»

«Я не накажу Финна, но взамен на это ты будешь сидеть здесь и молчать, пока я не вернусь. Если узнаю, что ты звала на помощь ―старикунесдобровать. Ясно?»

― Вы лжете… вы лгали мне, ― вырывается у меня.

Прикусываю язык, но поздно.

Морлен опасно щурится, надвигаясь.

― Что ты сказала? Повтори, ― опасно тихо произносит он.

― Вы обманщик! ― смотрю ему в глаза, пячусь и упираюсь в стол. Все, дальше некуда.

― Вот как. ― Он надвигается, а сердце у меня уходит в пятки. Но совсем не от страха.

Просто он… слишком близко. Нависает надо мной. Могу рассмотреть каждую жесткую черту его будто высеченного из камня лица. Но это не делает его уродливым, скорее… наоборот. Его мужественность притягивает, заставляет смотреть и смотреть, а еще…

Перевожу взгляд на его губы, этот удивительно чувственный изгиб, по котором так и хочется провести пальцем. Тут же отвожу глаза. Щеки просто пылают жаром.

― И в чем же я тебя обманул? ― Его шепот с хрипотцой вибрирует у меня в груди отголосками. ― Ты считала меня менее уродливым, а я…

― А вы оказались совсем не уродом, а наоборот! ― с трудом ворочая языком произношу я. Аромат специй становится навязчивым, но мне хочется его вдыхать бесконечно…

Кажется, я сошла с ума.

Это же Морлен, а не принц из моих мечтаний.

Фэй… или как там тебя. Проснись!

Даже не знаю своего настоящего имени.