― Прости, ― тут же говорю я, прикрывая рот рукой. ― Просто думаю, что лорд Морлен меня никуда не отпустит.

― О… это обидно, ― протягивает тот.

― А ты разве сам не можешь отнести письмо? И вообще, разве здесь нет почты?

― Но почта только в деревне и в городе за ней, ― на лице эльфа вспыхивает еще большее недоумение.

― Ах да, извини, у меня недавно появились проблемы с памятью, ― тут же подаю ему на тарелочке свою легенду. Делаю вид, что задумалась, и провожу рукой по лбу. — Все путается…

Андерс сочувственно кивает, но я вижу, что он не до конца убежден. Не слишком-то правдоподобно звучит, но хоть какое-то прикрытие.

Если Морлен так осерчал, что я не Фэй, а какая-то иномирянка в ее теле, неизвестно, как к этому отнесутся слуги. Лучше держать язык за зубами и ничем себя не выдавать, насколько это возможно.

― Мы живем за деревней, ― поясняет тот. ― Здесь, конечно, красиво, много природы… но сюда сложно добраться, да и почтовики к нам не ездят, нет смысла. Что тут ― только усадьба Морленов, наш замок и парочка поместий на юг отсюда. В таком захолустье люди не живут круглый год, приезжают только на лето…

Задумчиво киваю. Вот все были бы таким простыми, как Андерс ― выкладывает мне подробности здешнего мира, как на духу. Жаль только, он почти ничего не знает о призраке.

― А кстати… ― вспоминаю кое-что. ― Ты говорил, что тебе нельзя входить в замок, потому что ты живешь в домике возле конюшни… тебя не накажут, что ты здесь?

― Так кухня ― это же не замок, а пристройка к нему, ― усмехается тот. ― Я захожу сюда с улицы ― еще одна дверь есть. А вот по замку мне шастать не велено.

Облегченно вздыхаю. Стала ужасно подозрительной ― а может, такой и была. Просто не хочется поверить человеку ― или эльфу, ― что он с тобой честен, а потом окажется, что он редкостный враль.

Попрощавшись с Андерсом и пообещав помочь, чем смогу, расспрашиваю Нэллу, как попасть в кабинет Морлена. Оказывается, он находится рядом с его комнатой. А еще я узнала, что он встает очень рано и завтракает раньше всех в своей личной столовой.

Поднимаюсь на второй этаж, нерешительно поднимаю руку и стучу в надежде, что лорд передумал и даст мне отсрочку от неприятного общения с ним.

― Войдите, ― слышу низкий голос с легкой хрипотцой. Набираю в грудь воздуха и дергаю за ручку двери.

Морлен сидит в кресле за массивным столом, наверняка из какого-то дорогого дерева. Сейчас он мне напоминает босса, который вызвал подчиненную, чтобы отчитать ее за плохую работу… ну или попытаться закадрить, как вариант.

В нашем случае второе маловероятно.

― Значит так, правило номер один, ― начинает тот с ходу, не предложив мне сесть. ― Не пытайся сбежать.

― А я и не...

― Даже не думай в эту сторону! ― сверкает он своими стального цвета глазами. Его голос становится тверже, и он слегка подается вперед, будто хочет, чтобы я лучше запомнила его слова. ― Женщины в нашем королевстве не передвигаются сами на дальние расстояния ― у них есть либо муж, давший письменное разрешение на поездку, либо служанка, сопровождающая молодую незамужнюю леди. Это касается именно леди, а не простолюдинов. ― Он презрительно осматривает меня с головы до ног. ― И раз ты уж оказалась здесь, в этом теле, то будешь именно той, чье место занимаешь.

― Получается, у вас здесь с безопасностью проблемы, ― понимающе киваю, не показывая, что его взгляд меня задел.

Морлен весь подается вперед, а выражение его лица становится хищным, как у дикого зверя.

― Дело не в безопасности, а в том, что при первой же магической проверке твоего запястья обнаружат брачный браслет… он невидимый, ― продолжает он, когда я перевожу взгляд на свои руки. К слову, татуировка в виде солнца по-прежнему красуется на запястье, но ни Морлен, ни слуги по поводу нее ничего не сказали. Оно и к лучшему: носить при такой жаре перчатки ― самоубийство.

― У нас в Дракенфэлле с этим строго. ― Морлен откидывается на спинку стула, надменно глядя на меня. ― Чтобы жены не бегали где попало без ведома мужей и сидели дома.

Почему-то его слова вызывают во мне бурный гнев, который я с трудом сдерживаю, стиснув зубы. И в какой первобытный строй я попала, если не могу поехать, куда захочу? Обязательно бумагу какую-то выпрашивать, которую Морлен, конечно же, мне не даст.

Получается, я даже родственников без его разрешения не могу навестить. Не слишком-то хочу, но не суть. Ведь я могла хотя бы развеяться и отвезти письмо Андерса таинственной незнакомке, которой, конечно же, оказалась бы Коралин.

Все же сюжет очень сильно пытается встать на место. Однако ему отчаянно мешают разные обстоятельства в виде тех, что теперь вместо Коралин здесь живу я, а Андерс будет сильнее страдать от невозможности встретиться с любимой или хотя бы дать о себе знать…

Про цепи и страшный рев монстра-призрака этой ночью у меня язык не поворачивается спросить. Заранее слышу ответ: «Никакого шума не было, тебе показалось». «Тебе вечно все кажется». «На самом деле все было иначе, может, у тебя со слухом проблемы?»

Кажется, что-то подобное я уже слышала в той, прежней жизни. И почему-то всплывает незнакомое здесь слово ― газлайтинг. Из меня старательно делали дуру, доказывая, что мои чувства, мысли и восприятие действительности смахивают на бред сумасшедшей.

На глаза наворачиваются злые слезы. Там я смогла вырваться и сбежать от человека, которому нравилось надо мной издеваться. Здесь же это невозможно.

Задираю подбородок повыше, чтобы не показывать слабость, и отворачиваюсь от Морлена. Тут же на глаза попадается портрет молодого человека с густыми каштановыми волосами, голубыми глазами, странным образом похожего на самого хозяина замка. Но при этом выглядит он более милым и… одухотворенным, что ли. У него мягкая улыбка, которой у Морлена я ни разу не видела.

Не он же это в юности, в самом-то деле!

― Кто это? ― спрашиваю я, не успев хорошенько подумать.

Морлен резко поворачивается туда, куда я смотрю. Его лицо становится каменным.

― Второе правило, ― цедит он сквозь зубы, вставая и беря черную трость с набалдашником-драконом, которая, как неизменная спутница, всегда с ним, ― не совать нос, куда не просят.

Сильно хромая и постукивая тростью, он подходит к портрету и набрасывает на него серую ткань, которая почему-то сползла и валялась на полу.

― Но я же только спросила…

― Это не твое дело! ― бросает он так резко, что я вздрагиваю. Его голос эхом отражается от стен кабинета.

Когда так отвечают, становится в разы любопытно. Что-то мне подсказывает, что если бы этот молодой парень здесь жил, я бы с ним поладила так же, как и с Андерсом. Аллард Морлен выглядит старше своих лет из-за мрачного настроения, недовольного выражения лица и глубокой продольной морщины на лбу. Меньше бы хмурился ― выглядел бы примерно так же, как парень на портрете. Наверное.

Вот возьму и узнаю, кто он такой. А то что-то это дело попахивает тайной и, возможно, темной.

Может, я раскопаю что-то эдакое, что поможет мне вырваться из кабалы и, если не удастся вернуться обратно, заживу здесь, как человек, а не рабыня, которая не имеет права голоса.

― Хочешь узнать третье правило? ― слышу я и вздрагиваю, выныривая из омута мыслей.

Медленно поворачиваю голову. Лорд стоит так близко, что я чувствую знакомый запах специй и металла.

Что-то мне совсем не нравится этот вкрадчивый тон и то, как Морлен на меня смотрит…

― Вот тебе! Вот еще! Получай! ― со злостью луплю мокрой тряпкой по перилам, сметая пыль и заодно выпуская пар.

«Третье правило лично для тебя: ты не имеешь права входить в мои покои, а также спускаться в подвал. Все остальные комнаты можешь исследовать, сколько влезет».

― Мерзавец, ― стискиваю зубы, а потом снова принимаюсь лупить тряпкой ни в чем не повинные перила. ― Ишь чего возомнил! Что я захочу к нему прийти… как бы ни так. Да если он силком меня потащит ― закричу и упрусь… подерусь с ним, в конце концов! Я теперь воробей стреляный.