Может, для массажа это тело не слишком подходит, но я бы не хотела снова стать неповоротливой толстушкой, которая не может скинуть и пяти килограмм.

― Ох, спасибо, как заново родилась, ― восклицает Лидия, когда я заканчиваю облегченный сеанс массажа мягкими поглаживаниями. ― Это не вы, а я должна благодарить вас, госпожа, за ваше доброе сердце…

― Да брось, ― усмехаюсь, а потом подаю ей руку. ― Пойдем-ка лучше пообедаем, пока наши работники все не съели!

Лидия не заставляет себя долго ждать. А после обеда я собираю всех вокруг стола, чтобы записать всех по имени и раздать обещанную плату.

Теперь мне активно помогает Финн, который принес чернильницу, побольше бумаги, а Лидия сбегала за медяками: дворецкий был так добр, что разменял мои золотые без лишних вопросов.

Работники забавно ставят одинаковые крестики вместо росписи возле своего имени. У большинства из них нет фамилий, в отличие от человеческой знати и драконов. Процесс меня затягивает настолько, что я не сразу слышу знакомое постукивание трости о каменный пол и не сразу замечаю, что в воздухе будто повеяло холодом.

― Что здесь происходит? ― слышу недобрый низкий голос с хрипотцой и оборачиваюсь.

Аллард Морлен стоит позади меня с искаженным от ярости лицом.

Аллард меряет ногами кабинет, насколько это возможно с его хромотой. Каждый шаг отдает болью, но так даже и лучше ― ведь куда сильнее болит душа при мысли, что время уже на исходе. Неизвестно, какое чудо поможет Дэвиану.

Осталось меньше месяца до следующего, двенадцатого затмения луны, когда разум брата невозможно будет вернуть. Если Ашер не скажет правду, не захочет содействовать, надежды больше не останется.

А еще эта девушка… которая не Фэйлин. Откуда она взялась на его голову?

Аллард что-то слышал о применении темной магии и переселении душ из одного мира в другой, но никогда не сталкивался с этим вот так близко.

И почему именно Фэй? Почему она?

Вчера, когда он узнал, все внутри вскипело от боли и злости на неизвестного мага, который позволил себе такие жестокие игры с чужими судьбами. Но почти сразу он осадил себя. Ведь он сам, похлеще мага, заигрался и был готов на многое, только чтобы добиться своего.

Фэйлин Ашер. Удивительно, как простоватая, но милая и искренняя девушка родилась в такой гнилой семейке. Сейчас как наяву он слышит ее нежный голосок: «Мне нравится бывать на кладбище и говорить с умершими ―онименяслушаютинесчитаютдурочкой».

Ни капли лжи. Таких, как она, легко обидеть. Аллард считал ее святой и не решался даже прикоснуться. Правда, один раз пришлось. В самый первый, когда бедняжка испугалась его мрачного вида и потеряла сознание.

После он только со стороны наблюдал за ней, разглядывал тонкую фигурку, милое личико. А потом, когда она перестала его бояться, ловил взгляд ее наивных зеленых глаз, смотрящих с такой доверчивостью, что хотелось ее обнять, прижать к себе и защитить от всего, что может причинить ей зло. Особенно умиляли ее торчащие ушки ― так и хотелось их потрогать. Запустить пальцы в густые рыжие волосы, которые так очаровательно блестели на солнце, а потом…

Аллард боялся своих фантазий. Они делали его слабым и уязвимым. Он раз за разом напоминал себе, что эта девушка, какой бы прелестной и чистой она ни была, носит фамилию Ашер, но это не помогало. Вот ни капли.

А потом случилось то, что случилось. Свадьба и под фатой… она. Та, которая вмиг разрушила все его планы. Он не смог бы обидеть Фэй, даже несмотря на то, кто ее отец.

Да и она сама поехала бы в его замок без капли страха. Она больше не верила в глупые сказки, что он злодей и монстр.

Она уже ему доверяла.

Но перед ним была не Фэй.

Как удивительно душа влияет на тело. Резковатые движения, уши спрятаны под новую прическу, да что там ― даже взгляд изменился. Из доброго и наивного он стал настороженным и сердитым. А вчера, когда она высказывала ему по поводу слишком шумной ночи в замке, ее глаза сверкали, руки сжимались в кулаки, а на щеках проступили красные пятна.

Попав в очень нехороший переплет, она вела себя так, будто ей нечего терять. Ни в этом мире, ни в том, откуда пришла.

С одной стороны, это развязывало ему руки, а с другой…

Новая Фэй будоражила его кровь еще сильнее.

Из-за этого он злился на себя и ненавидел. И ее, и себя, и всю эту нелепую ситуацию, в которую они попали.

Он даже не попросил показать артефакт, с помощью которого душа из другого мира переместилась сюда. В этом не было никакого смысла: он не владеет магией, способной вернуть душу обратно.

Это не в его силах.

Поэтому все останется, как есть. Нельзя раскисать и сдаваться. Симпатия, увлечение… что бы это ни было, пройдет. Рано или поздно.

А брата еще можно спасти. Аллард сделает для него все возможное и невозможное.

Если Ашер думает, что славно выкрутился, отдав собственное дитя врагу взамен на молчание, то игра еще не окончена.

Это только начало.

А сейчас он слышит посторонний шум в замке, как будто по нему снуют люди. Много людей.

Кажется, он уже его слышал, но не обратил внимания.

Недолго думая, он выходит из кабинета. И… что это такое?

В замке действительно полно посторонних. Какие-то мужики, бабы… все деревенские. Одни намывают полы, другие ремонтируют… или доламывают прохудившиеся перила. Третьи…

Самое главное, эти люди его не замечают, как будто он ― призрак. Тот самый, которого до смерти боятся местные.

Разве что две женщины, моющие ступеньки, привстают, пропуская его, когда он спускается по ним.

Такое ощущение, что его не узнают. Может, все из-за нелепой легенды, в которой он, ужасный монстр, гуляет по ночам по кладбищу и пугает детей?

Чего только не придумают.

На кухне царит бедлам. Еще несколько чужаков активно беседуют с Фэй, которая сидит за столом, что-то черкает в пергаменте и раздает медяки.

В один миг Аллард чувствует восхищение и злость, и все это перемешивается в нем в бурный коктейль чувств.

― Что здесь происходит? ― громыхает он.

Мужики, стоящие перед Фэй, недоуменно переглядываются. Ясно, они его тоже за хозяина замка не признают.

― Я тебя спрашиваю. ― Он подходит ближе к девушке, которая, услышав его, обернулась, а потом встала с лавки с самым решительным видом.

― Ваш замок похож на свинарник, ― заявляет она, глядя ему прямо в глаза. А он в который раз замечает, что в ней нет ничего общего с Фэй. Разве что внешность, но на этом и все. ― Я всего лишь решила немного привести его в порядок…

― Немного? ― Аллард прищуривает глаза, зная, как это действует пугающе, но эта девчонка даже не вздрогнула, только упрямо приподняла подбородок. ― Я не позволял тебе приводить в замок чужих людей! Ты даже спросить у меня не соизволила…

― А с вами разве поговоришь нормально? ― невозмутимо замечает она. ― С ходу начинаете свои правила диктовать. А у меня тоже есть правило и оно одно: я не хочу жить в этой пыли!

Надо же, даже голос повысила. Совсем страх потеряла. В целом она права, но…

Как ей удалось затащить в замок такую ораву местных? Не иначе, как она сама магичка, использовала какие-то запрещенные приемы.

Если сама Фэй ― которая не Фэй ― стоит перед ним, не моргнув глазом, то мужиков проняло. Они немного постояли, пооткрывали рты, как рыбы, как потом все, как один, бухнулись перед ним на колени:

― Не наказывайте нас, лорд Морлен! Мы не знали… мы думали…

― Встаньте, ― тут же бросает он, брезгливо отведя взгляд. Не нужно ему все это. ― И уходите… живо! Чтобы я больше вас здесь не видел.

― Но ваша жена… госпожа…

― Пока я здесь хозяин, в замке будут соблюдаться мои правила! Финн, ― подзывает он дворецкого, который только что вошел на кухню. ― Проследи за тем, чтобы все эти… люди как можно скорее покинули мой замок.

Дворецкий молчит какое-то время, потом кивает.