Это даже обидно, если честно. Будто я какая-то белоручка.

По идее я сейчас должна сидеть в своей комнате, расчесывать волосы, а потом перебирать гардероб, красуясь в разных нарядах перед зеркалом. Может, вышивать крестиком в свое удовольствие, плести макраме… или чем там знатные леди Дракенфелла занимаются?

Но я ― не знатная леди. И вообще не леди. И не могу сидеть сложа руки, пока столько людей работают на меня.

Иду, полная решимости кому-то помочь. Чем быстрее уберем замок, тем быстрее утихомирится призрак. А так хочется сегодня не просыпаться от этих жутких звуков!

Почти сразу за поворотом натыкаюсь на двух женщин, которые вовсю надраивают лестницу на первом этаже.

При виде меня, они встают с колен и смотрят с нескрываемым интересом.

― Спасибо, что дали нам работу, госпожа Морлен, ― говорит одна с таким видом, будто только и ждала моего появления, чтобы поболтать.

― Рада, что мы можем помочь друг другу, ― сдержанно отвечаю. ― И кстати, я тоже могу поучаствовать в уборке вместе с вами…

― Нет, нет, что вы, мы сами управимся! ― тут же машет рукой она, а ее товарка добавляет:

― Не господское это дело убирать…

― А может, ваш муж заставляет вас все это делать вместо служанки?

― Слышала, он такой неприятный тип, еще и скряга…

― Ах, да перестаньте! ― почему-то мне не хочется обсуждать Морлена с этими сплетницами, хотя сама его не жалую и вообще мне должно быть все равно. ― Все не так плохо, как кажется.

Эти двое смотрят на меня, не мигая, будто не верят. Или я кажусь им инопланетянином. По сути, так и есть…

― Ох, не повезло вам, госпожа Морлен, выйти за дракона, ― участливо произносит первая, которая пополнее и побойче. ― Тем более, за такого…

Она выразительно молчит.

― Вообще с драконами лучше не связываться, ― подхватывает вторая, с трудом распрямляя спину. ― Неровен час, с ума сойдет… что тогда с ним делать?

― Почему он должен сойти с ума? ― не понимаю я.

Может, Морлен и впрямь ведет себя слишком… эпатажно, что ли. Но в своем доме он имеет право, и на безумца не похож.

― Ну… у драконов ведь такое бывает, ― тянет первая, многозначительно переглядываясь со второй работницей. ― Превращается в зверя, теряет человеческий облик навсегда… а ваш муж третий год уже беснуется, пугает нас. Рано или поздно все этим и кончится.

― Боязно нам, ― подхватывает та. ― Если его не отправят вовремя в катакомбы, он может целое поселение сжечь…

Мне вдруг становится нехорошо. Прислоняюсь к перилам.

― Что вы имеете в виду?

― Как будто вы, госпожа Морлен, не знаете, ― качает головой полная женщина. ― Как сходит дракон с ума, так его отправляют в королевские сокровищницы… ну, чтобы золото производить, ― немного тише добавляет она, воровато оглядываясь. ― Король бы без этих запертых драконов обеднел бы. А так продает золотишко в соседнее королевство и богатеет.

― Выходит, что таких драконов нельзя вылечить? ― спрашиваю, уже не боясь показаться невеждой и выдать себя. Всегда могу сослаться на потерю памяти, если что.

Но почему-то остро хочу знать ответ, будто это волнует меня лично. Будто мне не все равно, что случится с Морленом, если тот вдруг сойдет с ума и станет… запертым драконом. Или как там их называют.

Запертым в теле зверя.

А ведь все это люди, утратившие человеческий облик. Неужели король совсем без стыда и совести, что использует их в своих целях? И как, интересно, драконы производят золото?

― Да никто не будет искать такой способ, ― отмахивается вторая, опускаясь на колени и продолжая мыть ступеньки. ― Королю ведь выгодно иметь таких… бесплатных слуг.

― Но это ужасно! ― громче, чем нужно, восклицаю я. ― Какие же здесь... у нас несправедливые законы!

― Если честно, то мне всех этих драконов не жаль, ― поджав губы, произносит толстушка, которая явно любит посудачить. ― Мнят из себя сверхлюдей, а на деле ― ничем не лучше нас. Только титул и статус носят, как корону, сверху вниз на всех смотрят…

― Неужели близкие безоговорочно отдают своего больного родственника-дракона королю и даже не пытаются бороться? ― стискиваю кулаки. Хотя встреча с Морленом должна была отбить у меня всякую симпатию к его расе, но сейчас я вовсе не думаю о нем, а представляю глобальный масштаб проблемы.

― Отдают как миленькие, ― говорит та, сложив руки на груди. ― А что им еще остается? Запертый дракон должен жить в катакомбах и приносить доход…

― А если его скроют? Ну… спрячут где-то?

― Это уже государственная измена. А почему, собственно, вы, госпожа, так подробно этим интересуетесь? Ваш муж пока еще в здравом уме…

Пока еще.

― Просто интересно. У меня был слабый учитель по истории Дракенфелла, ― мрачно бросаю я. Желание помогать этой бездельнице и даже ее товарке как рукой снимает. Иду на кухню к Нэлле, обдумывая услышанное.

А и правда, как это все жестоко! Драконы ― такие же люди. Может, более гордые, что ли, но они имеют право жить, а не становиться рабами короля-самодура.

И если честно, я не желаю такой судьбы Морлену. Можно назвать меня слабачкой, которая складывает лапки, не желая бороться за свою свободу, но как по мне, это просто бесчеловечно.

На кухне вовсю спорится работа: Андерс помогает Нэлле расставлять тарелки. Откуда-то взялся еще один длинный деревянный стол. Это хорошо, значит, все деревенские жители, что пришли поработать, не останутся голодными.

Быстренько пробегаюсь по замку, наблюдая, кто что делает. Люди оказались добросовестными, трудятся на славу. В этих длинных пустынных коридорах хоть дышать легче стало, а тяжелые рамы картин избавились от замшелости и поблескивают на солнце ― аж глаз радуют.

Смотрю, даже детки помогают ― натирают перила, моют стены… Не хотелось бы эксплуатировать детский труд, но их родители, видимо, решили, что это им пойдет на пользу. Надо бы их вознаградить отдельно.

Когда все гурьбой идут обедать, нахожу Лидию, всю взмыленную, которая времени даром не теряла, проверяла как и кто работает, держала всех в узде, так сказать.

Мелькает мысль, что она когда-нибудь станет прекрасной хозяйкой большого поместья или даже замка. Вот умеет же человек организовывать. Не знаю, что бы без нее делала…

― Что я могу сделать для тебя? ― вырывается у меня. ― Как отблагодарить?

― Вы уже отблагодарили меня, когда приняли к себе в услужение, ― та почему-то отводит глаза, и у меня снова мелькает мысль, что Лидия чего-то не договаривает.

― Но ты работаешь слишком много. Ты не обязана…

― Мне нравится чувствовать себя занятой, ― возражает та.

― Ну давай я тебе хоть массаж сделаю, ― предлагаю, потому что внутри вдруг загорелась мысль, что я умею это делать и очень хорошо. Может, в той прежней жизни я занималась чем-то подобным?

― Массаж? ― приподнимает брови та. ― А вы умеете?

― Ну… да, ― пожимаю плечами.

― А где учились? ― Она шире раскрывает глаза. ― Женщины ведь не учатся на лекарей…

Тихо вздыхаю. Кажется, не стоило предлагать. Один шаг не туда ― и меня раскроют. Не хочу, чтобы кто-то кроме Морлена еще знал, что я ― не Фэй.

― Читала медицинские книги из библиотеки, ― выкручиваюсь, как могу.

― Но для массажа нужна практика, одного чтения недостаточно…

― Вот что, давай я покажу тебе, что умею, и ты убедишься, что достаточно, ― прерываю я этот нескончаемый поток сомнений. Лидию можно понять, мое поведение порой кажется странным. Но она не знает о Фэй всего, так что пусть принимает как данность.

― Ну, хорошо, ― улыбается она, и мне сразу становится легче.

Усаживаю ее на стул, после чего осторожными движениями массирую и разминаю затекшие от физической работы плечи: Лидия ведь не только ходила и командовала, но еще и помогала, где могла. Девушка заметно расслабляется и прикрывает глаза.

А я чувствую себя все более уверенно, будто занимаюсь тем, что умею очень хорошо. Правда немного мешают слишком тонкие и хрупкие пальцы Фэй. У меня, кажется, были крепкие руки и короткие сильные пальцы. Но имеем то, что имеем.