— А чего мне переживать, если и эту свадьбу я тоже сорву, — сказал я, зевая, словно это было для меня пустяком, — как, впрочем, и многие другие.

Изабелла изумлённо посмотрела на меня, слёзы на её глазах мгновенно высохли, и она поинтересовалась.

— А что? Есть ещё и другие кандидаты на мою руку? — холодно поинтересовалась она.

Я кивнул.

— Педро Хирон — говорят хороший любовник, хотя и немного жесток со своими женщинами, — ответил я.

— Кому в голову пришла подобная идиотская мысль, что мы можем быть с ним мужем и женой? — инфанта изумлённо посмотрела на меня и когда я с гордостью показал пальцем на самого себя, она с громким криком гнева, бросилась на меня с явным желанием расцарапать мне лицо.

— Изабелла! Остановитесь! — я с трудом держа её на вытянутых руках, стал укорять её, — вы же девушка! Инфанта королевства! Ребёнок королевский кровей!

— Я ненавижу тебя, Иньиго! — она пыталась дотянуться до моего лица хоть одним пальцем, — я сижу, переживаю тут, а он меня сватает всяким сволочам!

— Педро Хирон — отличный рыцарь, храбрый человек и вообще, родственник влиятельных людей, — стал я рекламировать ей предполагаемого жениха.

На устроенный инфантой шум, в комнату заглянула Клара Альварнаэс, но увидев, как Изабелла пытается всего лишь меня убить, обречённо вздохнула и снова скрылась за дверью.

Наконец устав и выдохнувшись, инфанта злобно посмотрела на меня и вернулась на кровать.

— И зачем? — хмуро поинтересовалась она у меня.

— Мне нужно, чтобы он был на моей стороне, при создании «Серебренной лиги», — не стал я скрывать от неё правду, — а с вами на крючке, он заглотит наживку целиком.

Изабелла, услышав ответ, попыталась на меня рассердиться, но затем хмуро поинтересовалась.

— А если эта твоя шутка зайдёт слишком далеко? Ты не подумал о последствиях? Ты же тогда не сможешь выдать меня за принца Арагона.

Я посмотрел на сердитую Изабеллу, и моё лицо на мгновение окаменело.

— Боюсь в таком случае, сеньору Педро придётся отправиться к праотцам.

Девушка посмотрела на меня с широко распахнутыми глазами и поёжилась, словно от холода.

— Я иногда тебя по-настоящему боюсь, — вздохнула она, мгновенно остывая, — мне вообще все мои знакомые и учителя, советуют перестать общаться с тобой, поскольку ты двуличная, бездушная сволочь.

— Почему двуличная-то? — искренне изумился я, — у меня много личин, каждая под свои задачи!

— Иньиго, я серьёзно, — девушка внимательно посмотрела на меня, — даже твоя семья тебя опасается, я узнавала.

Я пожал плечами.

— Мне всё равно, — признался я.

— Ответь тогда мне честно, — она пристально посмотрела на меня, — ко мне ты хоть капельку теплоты испытываешь? Или просто используешь в своих играх, так же как и мой брат.

Я сделал вид, что задумался, но видя, что она начинает снова закипать, сдвинул большой и указательный палец вместе, оставив малюсенький зазор между ними.

— Ну, если только вот на столечко, — ответил я.

— Ты — бездушная сволочь, — констатировала она, осуждающе при этом смотря на меня.

— На том и стоим, — склонил я перед ней голову.

— Ладно, хотя бы ты один из немногих, кто говорит мне правду, хоть она и ранит меня, — Изабелла тяжело вздохнула, меняя тему, — куда поедешь дальше? Видишь, я даже не спрашиваю, останешься ли ты у нас, поскольку знаю, что это невозможно.

— Флоренция, Рим, Венеция, — перечислил я города, — пока планы были такими.

— Ах, как бы хотела ненадолго уехать с тобой, — вдохнула она, — повидать разные страны, города, людей, а потом вернуться в Кастилию и понять, что я люблю её больше всего остального.

— Ну, это только в рыцарских романах, юная и красивая принцесса влюбляется в прекрасного рыцаря и уезжает с ним, жить в шалаше, — я пожал плечами, — реальность же совершенно другая.

— Король меня никуда не отпустит, — кивнула она, поскольку мы оба это знали.

— Сейчас, — уточнил я, — но это не может продолжаться вечно.

Изабелла замерла, затем удивлённо посмотрела на меня.

— Ты что-то знаешь? — осторожно поинтересовалась она.

Я лишь улыбнулся ей и промолчал.

— Опять, одни тайны, — вздохнула она, меняя внезапно тему, — подарки мне хоть привёз?

— Это да, конечно, — закивал я и позвал Бернарда и Клару Альварнаэс заодно.

Женщина вошла, тепло со мной поздоровалась, и швейцарец стал затаскивать, открывать сундуки и вытаскивать подарки, которые я купил для Изабеллы. Разумеется тут были ткани, для пошива платьев, разные ювелирные украшения под её возраст и под конец я подарил ей миниатюрный изогнутый кинжал, в серебряных ножнах и усыпанный драгоценными камнями.

— Смотрите только не порежьтесь, он очень… — начал я говорить, но Изабелла уже вытащила клинок и коснувшись его пальцем, конечно же порезалась, — острый.

Клара Альварнаэс засуетилась, чтобы перевязать инфанте палец, а я добавил.

— Выглядит как детская игрушка, но способна вспороть горло любому.

Посасывая рану, Изабелла зло посмотрела на меня.

— Жаль, что ты мне его не подарил десятью минутами раньше.

— Я такой предусмотрительный! — с гордостью сообщил я девушке.

Её наставница перевязала девушке палец, и сообщила ей, что время позднее и пора ложится спать. Я показал Бернарду, чтобы он с моей охраной перетаскал подарки в покои инфанты, и девушка, захватив с собой кинжал, взяла с меня слово, что завтра прямо утра мы с ней встретимся и я ей всё подробно расскажу о своём путешествии, гордо удалилась из моей комнаты.

20 апреля 1464 A . D ., Константинополь, Османская империя

Великий визирь вошёл в покои султана, когда над Константинополем уже сгущались сумерки. Мехмед II стоял у длинного стола с картами, но на этот раз его взгляд был обращён не к Египту, а к Эгейскому морю.

— Есть новости с Родоса? — спросил султан, ещё до поклона визиря.

— Да, повелитель.

— Говори, — Мехмед II сделал нетерпеливый жест.

Махмуд-паша приблизился ближе к султану и ещё раз низко поклонился, прежде чем начать доклад.

— Наши лазутчики подтвердили сообщения купцов, что в гавани Родоса стоит большой латинский флот. Двадцать три тяжёлых корабля.

Мехмед медленно поднял тяжёлый взгляд на великого визиря.

— Те самые?

— В этом нет ни малейших сомнений, государь, — кивнул великий визирь, — именно те, что участвовали в походе против мамлюков.

Султан некоторое время молчал.

— Они пришли всем флотом? — наконец спросил он.

— Нет, повелитель, с ними нет алжирских пиратов и нет флагмана, по слухам полученных от матросов, он ушёл домой в Аликанте.

— Сколько они уже там стоят?

— Несколько недель, государь.

Мехмед нахмурился и подошёл ближе к карте.

— Ты говорил, что их зимняя стоянка обычно в Арагоне?

— Да, государь, — подтвердил визирь, — об этом давно говорят генуэзцы и венецианцы. Потому появление этих кораблей возле наших берегов вызывает тревогу среди купцов.

— Они готовятся к новому походу?

— Пока этих признаков нет, государь.

— Тогда чем они заняты?

Визирь позволил себе едва заметную усмешку.

— Чинят корабли и… тратят деньги.

Султан поднял удивлённый взгляд на великого визиря.

— Объяснись, Махмуд-паша.

— Родосские трактирщики, купцы и хозяева складов начали жаловаться, что цены в порту выросли. Матросы и солдаты сорят серебром так, будто у них нет счёта добыче. Покупают вино, оружие, ткани, женщин, дорогую еду. Некоторые расплачиваются золотом мамлюкской чеканки.

Мехмед тихо хмыкнул.

— Значит, их поход действительно был удачным.

— Более чем, повелитель, — согласился Махмуд-паша, — говорят, что Александрия была разграблена ими дважды.

Султан медленно выпрямился.

— Дважды? — снова удивился он, — как такое возможно?

— Да, государь, — ответил визирь, — наши люди не могут подтвердить всё наверняка, но эти разговоры повторяются слишком часто. Солдаты говорят, что перед уходом на родину, флот атаковал Александрию второй раз, снова взяв богатую добычу, других подробностей у меня пока нет.