Провожать меня и Лоренцо, через указанный срок вышли все, и ещё долго мы видели, как они нам махали вслед.

Когда повозка выехала за поворот и их больше не стало видно я повернулся к пятнадцатилетнему парню, который был явно не очень счастлив уезжать из родного дома.

— Пока едем в Рим, я расскажу тебе о подходах ведения бизнеса в моих ломбардах и банках, твоё дело запоминать и потом мне пересказать, задача ясна?

— Да, синьор Иньиго, — вздохнул он, — конечно.

— Отлично, тогда начнём, — прикрыл я глаза и начала подробный рассказ.

5 июня 1464 A . D ., Рим, Папская область

— Синьор Иньиго, а мы заедем к моей невесте? — поинтересовался у меня Лоренцо, когда мы въехали в Вечный город, — а то мы давно не виделись с Кларисой, только переписываемся изредка и присылаем друг другу подарки.

— Конечно, — кивнул я, — мне всё равно нужно будет посетить и Орсини, и Колонна. Так что ты в любом случае поедешь со мной ко всем.

— Почему, синьор Иньиго? — полюбопытствовал он у меня.

— Как я говорил твоему дедушке, — улыбнулся я ему, — ты будущее семьи Медичи, а поскольку я тесно связан с вами совместным бизнесом, то тебе тоже нужно обзавестись влиятельными связями. Быстрее это будет сделать через меня.

Парень понятливо кивнул.

— Я понял, спасибо, синьор И.

За разговорами с ним, мы подъехали к огромному дворцу Родриго Борджиа, который ещё больше расширился с моего последнего визита. Наш караван давно втянулся в быстро открывшиеся ворота, а когда дошла очередь до нашей повозки, меня на входе встречал сам хозяин. Широкая улыбка не сходила с его лица, когда я первым спрыгнул из повозки на землю, не дожидаясь, когда поставить деревянную лестницу и бросился к нему обниматься.

— Родриго! Как же я рад тебя видеть! — мы крепко с ним обнялись, и кардинал довольно кивал.

— Это взаимно Иньиго, — он похлопал меня по спине и удивлённо воскликнул, — ого! А где твой горб?

— На Востоке я заразился чумой, и после многих ночей молитв Святому Себастьяну, Господь избавил меня и от чумы, и от горба, — ответил я ему крайне политически выверено, — так что вера снова спасла меня, мой друг!

— Слушай, да ты и подрос тоже! — продолжил он изумляться, — так скоро станешь таким же красавцем, как и я!

— О нет, Родриго, — я раздосадованно посмотрел, на красивого мужчину, которого не портила даже небольшая полнота, — чтобы стать хоть капельку таким же красивым, как ты, мне и всей жизни не хватит молиться.

Борджиа весело рассмеялся и отнял меня от своей груди, замечая, что из повозки спускается неизвестный ему молодой человек. Кардинал вопросительно посмотрел на меня.

— Лоренцо, подойди, — я поманил рукой парня и когда тот подошёл, благочестиво поклонился кардиналу и поцеловал перстень на протянутой руке, после чего я его представил.

— Ваше преосвященство, позвольте вам представить моего помощника и ученика — Лоренцо Медичи, — сказал я, заставив Родриго Борджиа удивлённо расширить глаза при его фамилии, — Лоренцо — это кардинал-дьякон, вице-канцлер Святой Римской Церкви и епископ Валенсии — Родриго Борджиа.

— Я много слышал о вас от синьора Иньиго, а также от дедушки, ваше преосвященство, — Лоренцо заговорил на неплохой латыни, — и неизменно только хорошее.

Родриго Борджиа широко улыбнулся и показал на свой дворец.

— Прошу вас, будьте моими дорогими гостями.

Все засуетились, разгружать вещи и устраивать гостей, а я перепоручив Лоренцо Бернарду, вместе с Родриго отправился в беседку, находящуюся в его чудесном саду. Нам принесли вино, закуски, а для меня конечно же травяной настой, который всегда был у Родриго в наличии, как раз для меня. Высшая степень его уважения к своему партнёру и другу.

— Ах, мой золотоносный друг, — продолжал он мне широко улыбаться, — хочу тебе сразу рассказать, что даже когда ты отсутствуешь, то приносишь мне деньги. Просто за то, что ты посвятил меня в свои дальнейшие планы, я разбогател на пятьдесят тысяч флоринов, представь себе! Цены на пряности и шёлк до сих пор не отошли от того шока, что ты устроил своей вылазкой на Александрию. Так что прошу тебя, если ты ещё куда-то поедешь с теми же целями, сразу скажи мне.

— Конечно Родриго, — кивнул я с улыбкой, беря виноград из тарелки и промочил горло сладким соком от ягоды.

— Ты надолго? — поинтересовался он, — просто я не смогу долго оставаться в Риме, восемнадцатого числа папа уезжает в Анкону, он просил сопровождать его.

— Кто ещё едет с ним? — поинтересовался я, зная, что оттуда папа вернётся уже в гробу.

— Да почти все, — пожал плечами Родриго Борджиа, — он заставил многих кардиналов вернутся в Рим и сопровождать его, чтобы Крестовый поход наконец состоялся.

— Ну, удачи ему и вам, — хмыкнул, заставив его насторожиться.

— Ты что-то знаешь? Давай делись новостями! — вскрикнул он удивлённо.

— Ну, как мне стало известно из своих многочисленных источников, папа возможно в Анконе, будет один, — улыбнулся я ему, — из остальных правителей помощь ему пришлют только венецианцы, Неаполитанское королевство и Венгрия, и то в сильно усечённом количестве. Другие правители не выслали, и не вышлют свои войска, у них есть дела поважнее.

Улыбка стала сползать с лица Родриго Борджиа, он сначала удивлённо, затем серьёзно посмотрел на меня, и как я лениво пощипываю виноград.

— Это же катастрофа! — покачал он головой, — папу схватит удар, если случится так, как ты и говоришь.

— Вот лучше тогда подумай, кто будет следующим папой, — спокойно пожал я плечами.

— Хм, — он задумчиво посмотрел на меня, — вообще-то я.

— Не угадал, — рассмеялся я, — к тому же, ты не выставишь свою кандидатуру.

— Почему это? — удивился он, изумлённо смотря на меня, — я богат, уважаем и меня многие прочат быть следующим папой.

— Родриго, а папа сейчас так же, как и ты уверен, в том, что ему пришлют войска? — иронично поинтересовался я, — я пусть и не вращаюсь в Риме столько, сколько ты, но даже я знаю, что случись новый Конклав, ты не наберёшь достаточного количества голосов.

— Иньиго, хватит говорить загадками, — стал раздражаться Родриго, — говори, как есть!

— Ладно, — я убрал руку от винограда, — в случае смерти папы, ты не выставишь свою кандидатуру, а скромно и благочестиво сразу поддержишь кандидатуру епископа Виченцы.

— Этого содомита-венецианца? Пьетро Барбо? — изумлённо воскликнул Борджиа, — Иньиго, ты в своём уме?

— Или не послушаешь моего совета, и сделаешь по-своему, — я пожал плечами, — мне в общем-то всё равно, я уже сыт по горло благодарностью королей и римских пап.

Родриго Борджиа тряс головой и возмущался.

— Да почему он? Он вообще никто! Да богат, да имеет связи, но я намного выше его!

— Родриго… — я сделал паузу, — ты слышишь себя? Именно, потому что ты мне сейчас всё это перечисляешь, тебя и не изберут папой. Ты слишком влиятелен и самостоятелен, а Курии кардиналов не нужен самостоятельный папа. Ты сам мне об этом не раз говорил.

Кардинал стремительно стал сдуваться, когда понял, что да, он сам об этом мне много раз говорил. Никто из кардиналов не изберёт сильного кандидата с амбициями.

Родриго потёр глаза.

— У меня было такое хорошее настояние, — вздохнул он, — но ты его напрочь мне испортил.

Я хохотнул.

— Поэтому я и твой друг, чтобы говорить тебе те вещи, которые тебе неприятно слышать.

Он тяжело вздохнул.

— Но ты уверен? Насчёт Пьетро Барбо?

— Ты лучше меня знаешь, что на Конклаве ни в чём нельзя быть уверенным, — покачал я головой, — именно поэтому ты сделаешь первую ставку на самого нейтрального кандидата из всех, а дальше уже сам посмотришь, кто и как будет голосовать. Никто же не запрещает тебе поменять свой голос, если венецианец станет проигрывать.

— Это да, ты прав, — покачал он головой, соглашаясь. — Но этот содомит! Как такое Бог вообще допустит?