— О, это я полностью прочувствовал на себе, сеньор Валеран, — заверил я его, — так что понимаю, что говорю.

— Тогда Господь, помоги этому мавру, — хмыкнул он.

Вскоре с одного из кораблей пришла лодка и к нам вальяжно подошёл настоящий гигант, с большим топором. Он был выше и крепче моего рыцаря, но я, зная таланты сеньора Валерана, никогда бы в жизни не поставил на мавра, так что пригласил их встать друг напротив друга и сказал на двух языках.

— Проиграет тот, кто не сможет встать с земли.

Тот радостно заорал, его криками подбодрили остальные пираты и по знаку, он бросился к рыцарю, спокойно стоявшему с полэксом в руках, чтобы смести его со своей дороги.

Едва видимое смещение влево, удар древком по коленной чашечке здоровяка и вот уже мавр упал лицом в песок, под спокойный вопрос сеньора Валерана, который я тут же конечно перевёл.

— И это ваш сильнейший воин?

— Джафар не позорь нас! — все подумали, что тот споткнулся и стали криками заставлять его встать, что тот, впрочем, и сделал, но уже чуть прихрамывая, уже более осторожно пошёл на рыцаря.

Колющие удары, от которых пират уклонялся, заставили его держаться на расстоянии от длинного полэкса, а бургундский рыцарь с такой лёгкостью менял своему оружию положения для атаки, словно оно было невесомым. Даже мне, открыв рот, оставалось только поражаться его таланту и возможностям. Впрочем, скоро и алжирцам стало понятно, что франк просто играется с их воином, как кошка с мышкой. Он ронял его на песок, подбивал ноги, заламывал руку в болевом приёме, отчего тот орал от боли, и последним ударом железного бойка полэкса, отправил того в беспамятство.

Смотря на лежащего на песке гиганта, пираты угрюмо молчали и смотрели на даже не вспотевшего рыцаря.

Я вышел вперёд, с лёгкой улыбкой обратился к ним.

— Теперь вы знаете, сеньора Валеран, — представил его я им снова, — и если у вас есть ещё сильные воины, он готов сразиться с любым.

— Мы поняли эмир, что твой воин очень силён, — глухо ответил один из пиратов, — мы признаём его силу.

— И командование, — добавил я, — поскольку он будет на своей фусте впереди вас всех, и будет передавать вам, что нужно будет делать. Возражения есть?

— Возражений нет, эмир, — заверил меня второй капитан.

— Тогда пара приятных новостей для вас, чтобы сгладить вот это, — я показал на всё ещё лежащего в беспамятстве соперника сеньора Валерана, — кроме ваших долей в добыче, которую я вам гарантирую, я решил организовать призовой фонд в тысячу пятьдесят флоринов. По результатам каждого месяца, по триста пятьдесят флоринов будут получать лучшие корабли в следующих категориях: первая — наибольшая польза для всего рейда, ей будет награждаться корабль, принёсший максимальную прибыль, вторая категория — больше всего абордажей, ну тут понятно, кто захватит больше всего купеческих судов, тот и выиграл, ну и третья категория — лучший разведчик, кто принесёт больше и качественней информации по тем городам или портам, на которые мы собираемся напасть, то и получит этот приз. Условия понятны для всех?

Пираты очень удивились, услышав такое необычное соцсоревнование, которое я для них придумал, чтобы ещё больше простимулировать их сражаться за добычу, но услышав сумму и главное понятные для себя условия, мне ответил один из капитанов.

— Да эмир, понятно и даже более, команды будут рады получить эти призы.

— Тогда до встречи, — ответил я, — готовьте корабли, не сегодня завтра, мы выступаем.

— Будем ждать вашей команды эмир, — кивнули они и пошли к кострам, откуда вскоре раздались радостные крики. Пиратам видимо рассказали о дополнительном фонде вознаграждений.

— Чего эти нехристи так радуются, сеньор Иньиго? — поинтересовались у меня мои рыцари, когда мы отправились обратно в нашу крепость.

Я кратко пересказал им то, что только что придумал, заставив их задуматься.

— Если такое вознаграждение вы решили сделать пиратам, то правильно наверно будет сделать такой же фонд и для нас? — поинтересовался у меня Фелипе Вивес де Каманьяс.

Поняв, что он прав, я тут же сделал лицо, как будто оскорбился.

— Ну конечно же, сеньор Фелипе! — вскрикнул я, всплеснув руками, — приказ об этом уже лежит у меня на столе! Просто я решил потренироваться сначала на пиратах.

— А с чьей доли будет организован этот фонд, сеньор Иньиго? — справедливо заметил Аймоне ди Савойя, — с общей?

— Конечно нет, сеньор Аймоне, — покачал я головой, — с моей доли. Я хочу поощрить команды кораблей, которые внесут наибольшую пользу для рейда.

— Да за эти деньги, каждый месяц будут нешуточные драки разгораться, сеньор Иньиго, — задумчиво проговорил француз, — триста пятьдесят флоринов на экипаж, очень неплохой заработок.

— А солдаты? — поинтересовался у меня Валеран де Ваврен, — они получат что-то? Или только команды кораблей в этом участвуют?

И тут я понял, что изначально казавшаяся хорошая идея уже перестаёт быть таковой. Фонд и выплаты стремительно разрастались, ударяя по моему кошельку, но отступать всё равно было некуда, давая стимул одним, было бы несправедливо лишать его других.

— Разумеется, сеньор Валеран! — бодро ответил я, — я правда ещё не придумал критерии наград для солдат, может вы поможете мне в этом?

Все рыцари как один радостно заверили меня, что они ради доброго дела на всё готовы.

— Да здравствует, сеньор Иньиго! Самый щедрый и добрый командующий! — в воодушевлении закричал Жоффруа де Туази, и его вопли подхватили все рыцари, которые вроде были солидными и взрослыми мужчинами, но идея дополнительного призового фонда, да ещё и с моей доли им так понравилась, что мы вернулись в мой дом и засели оформлять всё письменно, чтобы приказ прикрепить к доске, на которой вывешивались по моему приказу всё, что касалось нашего рейда: доли распределения добычи от капитана, боцманмата до солдата и матроса, сколько захватил каждый корабль, и сколько он принёс в общий вклад, сколько и когда будут выплаты за это. В общем любой, кто знал латынь и счёт, мог подойти и подсчитать, сколько в конце месяца получит лично он с учётом своего жалования, а также вклада своего корабля в общее дело.

Рыцари сначала отговаривали меня делать настоль прозрачные расчёты добычи, но я наперекор им сделал это и как показало время, люди, видя, что никто их не обманывает, а каждый получает ровно столько насколько он заработал, стали сами следить за тем, чтобы добыча учитывалась верно. Приписки на кораблях тут же закончились и мне меньше требовалось теперь времени, на повсеместный контроль всего и вся. Конечно все эти расчёты и приказы, приходилось сначала делать мне самому, но я постепенно всё больше это делегировал Джованни да Кастро, который становился понемногу и бухгалтером.

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд сидел на малом троне, взятом в дорогу из Туниса, а перед ним склонились его сын, вали Триполи Абу-Салим, и его кровный брат, регент Абу-Абдаллах.

— Значит, — тихо сказал он, когда услышал весь их рассказ о произошедшем в городе, — вы дали чужеземному командиру гавань, склады и право действовать против мамлюков?

— Временно, отец, — ответил юноша, сильно волнуясь под грозным взглядом султана.

— Временно, — повторил халиф, — так обычно начинается то, что потом требует оправданий.

Регент, в защиту вали города, а также и своего решения помочь племяннику, спокойно заметил.

— Он не получил от нас ни знамени, ни договора, ни титула, правитель, только возможность действовать под нашим присмотром.

Халиф повернул взгляд на брата и справедливо заметил.

— И всё же он действует из Триполи. Почему вы ему это разрешили, не дождавшись моего ответа?

Абу-Салим сделал шаг вперёд.

— Отец! Мы писали, четырежды! Но ответа всё не было, а время утекало стремительно, грозя последствиями для нас самих.

Халиф медленно покачал головой.

— Справедливое замечание, но этого мало, для тех последствий, какие нам грозят со стороны мамлюков.