Наш командир вернулся уже через пару минут.

— Берём оружие, — скомандовал он. — Спускаемся вниз.

Улыбнулся и сообщил:

— Приехали.

Уже во время спуска по склону Виромар сообщил нам подробности полученного от Эномая приказа: нашему отряду поручили охрану той самой площадки, куда прибыл обоз с продуктами. Наверх обоз не пропустят — его содержимое примут там, внизу. Оплатят по факту и доставят наверх: без нашего участия — нам досталась то ли охрана прибывшего обоза, то ли силовое сопровождение сделки. У подножия Виромар расставил нас по обе стороны дороги: четверых поставил ближе к повозкам, остальных развёл вдоль края площадки. Я стал справа от дороги, шагах в десяти от первой телеги, и только тогда рассмотрел приехавших.

Их оказалось восемь человек, и нескольких я узнал. Обоз прибыл из первой, ближайшей к Везувию виллы. Возле передней повозки стоял тот самый пожилой мужчина, который окликнул нас у ворот и первым спросил Виромара, сколько нужно еды. Рядом с ним держался рыжеволосый тонкошеий паренёк. Днём он встречал нас с коротким копьём в руках; сейчас копья у него не было, и без оружия парнишка выглядел заметно менее воинственно и будто бы стал ещё моложе (лет восемнадцать, не старше). Он тоже узнал меня, задержал взгляд на моём лице, затем посмотрел на стоявших вдоль дороги вооружённых бойцов.

Обе повозки были нагружены почти до бортов. На первой лежали поставленные в два ряда мешки; сверху них были пристроены две плетёные корзины с круглыми головками сыра и небольшой мешок, посыпанный кристаллами соли. Во второй я насчитал шесть больших амфор, перетянутых верёвками и переложенных соломой. Люди с виллы держались возле телег тесной кучкой. Возницы не отходили от мулов, пожилой мужчина то и дело оглядывался на склон, а рыжий паренёк посматривал то на меня, то на Требия — уже не пугливо, а с любопытством. По дороге к площадке спустились трое; в том числе — бородатый Эномай.

Эномай подошёл к пожилому мужчине — издали определил в нём главного. Заговорил с ним, негромко — слов я не разбирал. Потом развязали один из мешков. Эномай зачерпнул горсть зерна, растёр несколько зёрен между пальцами, заглянул в мешок и перешёл ко второй телеге. Там он осмотрел амфоры, проверил пробки на двух из них. Похоже, торговались: пожилой принялся что-то доказывать, а Эномай выслушал его и покачал головой, усмехнулся. Пока они препирались, рыжий паренёк отошёл от своих, сделал несколько шагов в мою сторону. Остановился, оглянулся на пожилого мужчину и всё-таки подошёл ко мне почти вплотную.

— Это правда, что вы сегодня взяли две повозки серебра? — спросил он.

Его голос сорвался, дал петуха; парень покраснел, но не отвёл глаза.

Я кивнул и будто бы изобразил эхо — повторил:

— Две повозки. Серебро.

Разговор у повозки закончился. Эномай ещё раз показал на мешки и амфоры, озвучил пожилому цену; тот кивнул — будто бы неуверенно, но всё же не сдержал улыбку. Эномай подозвал явившегося вместе с ним бойца, получил от него тяжёлый кошель и отсчитывать серебряные денарии прямо на ладонь пожилому. Делал он это не торопясь: чтобы монеты видели и люди с виллы, и наши бойцы. Пожилой следил взглядом за каждой монетой. Потом поспешно ссыпал серебро в свой кошель. Повернулся и жестом подозвал рыжего парня к себе. На дороге показались две наши повозки. Их спустили на площадку и поставили рядом с приехавшими телегами.

Из телег выбрались получившие назначение в грузчики бойцы. Полезли в телеги с вилл за мешками, корзинами и амфорами. Процесс разгрузки-погрузки я пропустил: следил за подступами к площадке. Прикидывал в уме объём полученной провизии. Пришёл к выводу, что на пару дней мы регулярным питанием точно обеспечены. Но это не отменило наш завтрашний карательный поход — лишь вычеркнуло из списка один адрес (адрес ближайшей к нашему лагерю виллы). Трофейные телеги пригодились — в том числе и подтвердили сказанные мною рыжему пареньку слова: уж очень внимательно телеги рассматривал получивший серебро пожилой мужчина.

Приёмку провизии завершили ударными темпами — командиры при этом никого не поторапливали. Посланцы вилы отправились восвояси — рыжий парень по пути обернулся, словно снова сфотографировал меня взглядом. Повозки покинули площадку: одни двинулись между полями, другие неспешно покатили вверх, к лагерю бойцов Спартака (я даже мысленно уже не называл наших бойцов беглыми рабами). С четверть часа спустя Виромар скомандовал окончание нашей сторожевой вахты. Мы бодро вернулись в лагерь. Ещё засветло разожгли костёр, и уже в сумерках по лагерю поползли ароматы свежеиспечённых пшеничных лепёшек.

Второй обоз мы встретили уже на сытый желудок. Обоз оказался поменьше прежнего — нашему отряду снова велели помелькать перед ним лицами и оружием, будто это была некая привилегия (хорошо хоть честь, таскать тяжести после сытного ужина досталась другим). Самый крупный обоз прибыл к горе примерно в полночь — я к тому времени уже задремал. Спустился с горы неохотно и согласился с претензиями, озвученными представителями нашего отряда (Эномаю следовало бы выплатить за провизию этого обоза полцены — удержать солидную компенсацию за наше беспокойство). Порадовался лишь тому, что утренний карательный поход не состоится.

Разбудил меня голос Виромара. Я открыл глаза, несколько секунд был уверен, что лежу в камере людуса. Приподнял голову, растеряно огляделся. Везувий. Небо над равниной уже посветлело, но солнце ещё пряталось за дальними холмами. Между стволами дубов лежала голубоватая тень, трава у меня под боком отсырела от росы, а восточный край неба наливался бледно-жёлтым и розоватым светом. Виромар ходил между нашими лежанками и поднимал бойцов одного за другим. Я уловил слова «подъём», «Спартак» и «тренировка» — решил, что спросонья они мне померещились (всё же с латынью я был пока на «вы»).

— Какая ещё тренировка? — пробормотал справа от меня Бренн.

Виромар выждал, пока мы усядемся и обретём осмысленные взгляды (я заметил, что подобным занимались и представители других отрядов, рядом с которыми прохаживались их командиры). Заявил, что сейчас у нас будет построение. Он использовал слово «contio», которое произносили всякий раз, когда гладиаторов выстраивали во дворе перед глазами владельца людуса или управляющего. Спросонья это словно пробудило во мне раздражение. Не только во мне: я заметил недовольство во взглядах всех бойцов нашего отряда. Мы неохотно выбрались из-под навесов, окинули недовольными взглядами зашумевший лагерь.

Сразу Виромар нас на построение не отправил — дал нам примерно полчаса, чтобы придти в себя и наскоро позавтракать. Утром на горе было прохладно, но огонь мы не развели. Поели вчерашние затвердевшие лепёшки и сыр. Настроение слегка улучшилось: я даже среагировал улыбкой на шутку Бренна — тот заявил, что сегодня мы установим по периметру лагеря палусы (деревянные столбы, у которых отрабатывали удары мечами гладиаторы) и начнём подготовку к ближайшему мунусу. Я отметил, что бойцы отряда невольно посмотрели на Виромара — проследили за его реакцией на слова Бренна. Виромар хмыкнул.

Он посмотрел на нас и сообщил:

— Сейчас Спартак вам сам всё скажет.

На свободном участке чуть выше нашей стоянки уже собирались остальные группы. Командиры ставили своих людей рядом с собой, оставляя между отрядами небольшие промежутки. В общем строю оказалось человек семьдесят с лишним (Виромар пояснил, что с постов и дозоров людей не сняли). Мы встали с правого края. Я зевнул, невольно поёжился: солнце пока не баловало теплом. Разговоры ещё стихли, когда появились Спартак, Крикс и Эномай (серьёзные, сосредоточенные). Вожди восстание прошли перед строем (будто продемонстрировали нам своё единство) и остановились в центре вытоптанной площадки.

Бывшие гладиаторы замолчали. Не среагировали на внушительный вид наших командиров лишь пробудившиеся птицы. Они взволнованно покрикивали — в их голосах читалось то же любопытство, которое я сейчас видел во взглядах замерших на нежданном утреннем построении бойцов. Стоявший слева от меня Бренн скрипнул зубами и перенёс вес тела на здоровую ногу. В стороне соседнего отряда пустили громкого петуха. Бойцы улыбнулись — командиры на эти улыбки не среагировали: Крикс и Спартак обменялись фразами — Спартак кивнул, шагнул вперёд (Крикс и Эномай синхронно отступили ему за спину).