Тем не менее начало 1960-х гг. ощущалось черными и белыми исполнительницами как принципиально новая эра, и в то время в самом деле было множество поводов для оптимизма. Два лейбла, которые возглавляли черные предприниматели, Motown и VeeJay, входили в число самых успешных независимых компаний страны; успех Motown обеспечили исключительно черные исполнители, тогда как VeeJay записывала одну из самых популярных белых групп того периода, The Four Seasons, а в 1964 г. издала первый американский альбом The Beatles[1091]. В то же время новые женские голоса слышны были не только в составе девичьих групп. В 1963 г. в итоговом годовом альбомном чарте Billboard в первой тройке находились пластинки трио Peter, Paul and Mary[1092] и Джоан Баэз[1093], в сумме записавших пять из двадцати пяти самых коммерчески успешных альбомов года, — два и три соответственно; пластинка The Kingston Trio была на четвертом месте, что делало Энди Уильямса[1094], попавшего на вторую строку, единственным не-фолк-исполнителем изо всей верхней четверки; Рэй Чарльз был на пятом месте с двойным альбомом Modern Sounds in Country & Western Music. Лишь две пластинки из «топ-25» отдаленно напоминали рок: Roy Orbison's Greatest Hits на 14-м месте и Surfin' USA группы The Beach Boys[1095] — на 25-м.

Баэз, как правило, не воспринимают как поп-звезду и как представительницу девичьих групп, однако автор статьи в журнале Time, где описывалось печальное состояние музыкальной индустрии, ориентированной на девочек-подростков, счел уместным включить ее в свой список, отметив, что она «популярна среди детей во многом благодаря мрачному настроению своих песен». Четырьмя месяцами ранее журнал поместил ее фото на обложку, назвал ее «сивиллой с гитарой» и короновал как королеву охватившего всю страну фолк-бума: «В Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго, Миннеаполисе, Денвере и Сан-Франциско есть масса крошечных кофеен, в которых громко раздается примитивный звук — тоненькое профессиональное стенание, напоминающее о мрачных холмах и угрюмых прериях. Даже небольшие города не обошла эта эпидемия». В самом деле, по одному фолк-заведению имелось даже в Форт-Уэйне (штат Индиана), «где люди сидели на корточках на полу и потягивали эспрессо при свете свечей, укрепленных на снятых дверях, из которых были сделаны импровизированные столы», в Джолиете (штат Иллинойс), в Каунсил-Блафф (штат Айова), и два располагались в Омахе: и, дабы от читателя не ускользнул смысл сказанного, автор заключал: «Если что-то стало популярно в Омахе, папаша, — значит, это есть»[1096].

Для старых профессионалов музыкального бизнеса Баэз была еще большей загадкой, нежели Элвис. Пресли хоть и был неотесанной, тянущей слова деревенщиной, однако по крайней мере у него достало ума ухватиться за контракт с RCA. В отличие от него, Баэз, ставшая сенсацией ньюпортского фолк-фестиваля в 1959 г., по выражению Time, «стряхнула с себя зубастых представителей звукозаписывающей индустрии», вцепившихся в нее:

Вместо того чтобы заключить контракт с крупным лейблом, Баэз отправилась в Vanguard — компанию, записывающую только альбомы, начинавшую с выпуска классики, затем добавившую к ней джаз и при поддержке Джона Хэммонда бросившую вызов комиссии по расследованию антиамериканской деятельности, издав пластинки Поля Робсона и The Weavers. Именно последний ее жест и привлек внимание Баэз. Обладая пылкими убеждениями, она желала работать с компанией, которая не будет заставлять ее совершать действия, идущие вразрез с ее артистическими или социальными принципами. Эта чистота намерений, над которой часто насмехалась не только современная ей пресса, но и более поздние авторы, сделала ее ключевой фигурой нового фолк-музыкального движения. Она не была этнографическим пуристом, намеревающимся воссоздать аутентичную сельскую манеру исполнения в духе The New Lost City Ramblers или даже ранних The Rolling Stones, однако также она не была и популяризатором вроде The Weavers или Peter, Paul and Mary, исполнявших традиционные и политические песни, однако при этом вполне сознательно ориентировавшихся на массовый рынок. Она была предельно искренней молодой женщиной, певшей песни, которые тронули ее лично, и делавшей все, что в ее силах, чтобы изменить мир вокруг: она появлялась на маршах и митингах против ядерного вооружения, вьетнамской войны и расовой сегрегации, — все это были темы, объединившие многих неравнодушных молодых американцев, чей интерес к политике вспыхнул тогда, когда пожилого консервативного Дуайта Эйзенхаура сменил на посту президента молодой Джек Кеннеди.

Я не хочу переоценивать (или недооценивать) политизированность молодых людей тех лет — некоторые из них были больше преданы политической борьбе, некоторые меньше, кто-то был наивнее, кто-то глупее, кто-то умнее, — однако мне представляется необходимым указать на связь между композициями, в которых героиня переживала, будет ли ее завтра любить парень, и песнями, где выражалось беспокойство о том, наступит ли завтра вообще, а также между маршами за социальные права и мечтаниями о том, чтобы станцевать с Чабби Чекером или стать одной из участниц группы The Shirelles. (Баэз была наполовину мексиканкой и чувствовала себя отчужденной от своих белых одноклассников из-за темного цвета кожи; первым ее опытом публичного выступления было исполнение Earth Angel и песни Хэнка Бэлларда Annie в школьной столовой[1097]). Впрочем, большинство слушателей того времени, вероятно, не ощущало этой связи, — вдобавок, среди поклонников рока и фолка тогда принято была насмехаться над вкусами другого лагеря. Фолк-исполнители иногда появлялись на страницах журналов для подростков: Seventeen опубликовал пару заметок о школьных фолк-клубах, а также колонки Пита Сигера, Джоша Уайта и звезды подростковой протестной сцены Дженис Иэн[1098], а в статье в 16 Magazine, рассказывающей о звездах и их домашних животных, были упомянуты Патти Дюк[1099] и ее собака, а также Фил Оукс[1100] и его кот[1101]. Однако основной аудиторией фолка были студенты колледжей и люди в возрасте от двадцати и выше, которые рассматривали данную музыку как противоядие от инфантильной манерности поп-сцены. На обложке первого альбома Peter, Paul and Mary содержалось обращение к слушателям: «Пластинка заслуживает вашего пристального внимания. Пожалуйста, никаких танцев»[1102]. Так что старшеклассники, которые принимались слушать фолк-песни, часто делали это для того, чтобы продемонстрировать свою развитость и «взрослый» вкус. В то же время рок-н-ролльный бунт еще не воспринимался как форма политического протеста — в 1965 г. Hit Parader присовокупил патриотический комментарий к репортажу о выступлении Баэз на марше против вьетнамской войны, прошедшем в Лондоне: «У тебя хороший голос, Джоан, но все равно проваливай»[1103]. Как бы то ни было, легкость, с которой фолк— и рок-сцены слились воедино в последующие пару лет, показывает, что они, вопреки утверждениям горячих поклонников обоих жанров, никогда не были сильно разъединены.