В то же время ритм-энд-блюзовые артисты, чья музыка не была ориентирована на белую аудиторию, — такие как Би Би Кинг, Бобби Блэнд[849] и Рэй Чарльз — по-прежнему шли нарасхват среди черных слушателей, однако вовсе не попадали в чарты, что, в свою очередь, сказывалось на их популярности среди ди-джеев и на рынке музыкальных автоматов. Один из промоутеров их записей жаловался: «Ты можешь откопать величайший, аутентичный южный блюз и сроду не попасть в R&B-чарты в наши дни. Магазины, когда-то торговавшие исключительно традиционной R&B-продукцией, ныне стараются обслужить покупателей всех сортов, неважно, слушают ли они поп, кантри-энд-вестерн или ритм-энд-блюз. Рокабилли теперь занимает все полки»[850].

У интеграции всегда бывают довольно неожиданные побочные эффекты: «разделенные, но равные» никогда не были равными, однако когда сегрегационные барьеры рухнули, то бизнес, который научился выживать в рамках строгих границ, оказался унитожен более крупными, богатыми и могущественными конкурентами. В отличие от R&B-звезд прежних времен, у Элвиса был контракт с RCA, возможность выступать на национальном телевидении и играть в голливудских фильмах, и все это работало на продажи его записей; кроме того, белых покупателей всегда было больше, чем черных. Некоторые исполнители, сделавшие карьеру в рамках сегрегированного R&B-рынка, приветствовали расцвет межрасовой рок-н-ролльной сцены, полагая, что это даст им возможность завоевать более широкую аудиторию. Другие же, напротив, видели, что успех, которого они добились при старой расовой рубрикации, теперь ускользает, и их тревогу разделяли промоутеры кантри, точно так же напуганные тем, что южные поклонники их музыки ныне громогласно требуют песен Элвиса и The Everly Brothers[851]. Осознав данную проблему, Billboard в октябре 1958 г. объявил, что отныне будет формировать отдельные ритм-энд-блюзовые и кантри-энд-вестерн-чарты, ориентируясь на вкусы базовой аудитории обоих стилей[852]. В течение месяца после этого Кинг и Блэнд вернулись в верхнюю десятку R&B-чарта, Рэй Чарльз появился там спустя два месяца, и в итоговом хит-параде 1959 г. только четыре записи в «топ-50» принадлежали белым исполнителям — данное соотношение останется неизменным в течение трех последующих лет. Тем временем поп-чарты по-прежнему показывали растущую степень смешения расовых вкусов: итоговый список Billboard из 50 хитов 1959 г. включал в себя 12 записей черных артистов, в том числе две — в верхней десятке, и число их неуклонно возрастало вплоть до 1962 г.[853]

Помимо того, что вся эта история проливает свет на ряд сложностей в отношениях между расовыми и музыкальными предпочтениями Америки, она также является уместным напоминанием о том, что хит-парады записей создавались с конкретными целями и никогда не претендовали на отражение музыкальных вкусов. Списки Billboard и Cash Box часто являются лучшим свидетельством предпочтений публики в ключевые периоды музыкальной истории, однако их ценность ограничена субъективным определением границ жанров, свойственным их составителям, и нерегулярностью отчетов, предоставляемых ди-джеями, магазинами и звукозаписывающими компаниями. Результаты, отраженные в чартах, в большой степени являются самоисполняющимися пророчествами, так как положение в них тех или иных песен влияло на выбор программных директоров радио и на усилия по продвижению пластинок, прилагаемые магазинами. В этом смысле, конечно, хит-парады важны, даже если их адекватность остается под вопросом. Однако всегда следует помнить, что чарты обслуживали интересы звукозаписывающей и радиоиндустрии и в лучшем случае измеряли лишь некоторую часть рынка. Поп-, R&B— и кантри-энд-вестерн-чарты никогда не являлись списками любимых слушателями исполнителей или песен; они были списками любимых — или же наиболее прослушиваемых, или наиболее продаваемых — синглов.

До 1950-х гг. синглы были в целом единственной формой записи, имеющей вес на рынке популярной музыки, поэтому хит-парады дают относительно репрезентативное описание данного сегмента. Однако ко времени появления рок-н-ролла записи в музыкальных стилях, удовлетворявших вкусам более взрослой и финансово состоятельной аудитории, по большей части выпускались на долгоиграющих пластинках. Это означало, что чарты синглов и радиоэфиров все больше отражали вкусы лишь подростков и меньшинств, а не всех слушателей. Даже в этом смысле они не были надежными источниками, так как звезды вроде Синатры и Дорис Дей обращались к своим поклонникам с экранов кинотеатров и телевизоров, а множество юных слушателей и представителей меньшинств начинали интересоваться стилями, существующими преимущественно в альбомном формате, вроде фолка и современного джаза. А потому тот факт, что рок-н-ролл завоевал большую часть рынка синглов, вовсе не означал автоматически, что он покорил весь музыкальный бизнес или хотя бы привлек внимание всех без исключения подростков. В особенности это верно для наиболее сырых, «грубых» его стилей. Как и в мире джаза, наиболее поп-ориентированные, мейнстримные исполнители рок-н-ролла имели самую широкую аудиторию, однако музыкальные историки и критики, как правило, норовили отделить музыку, которую они любили, от окружавшей ее посредственной жвачки. В результате практически все нарративы рок-н-ролла рисуют Пэта Буна и Конни Фрэнсис[854] примерно так же, как и джазовые — Гая Ломбардо и Руди Валле; в обоих случаях это отражает тот факт, что вкусы будущих музыкальных критиков, как правило, отличаются от вкусов большинства их сверстников — в особенности сверстников женского пола.

Школьные друзья Чарли Грейси предпочитали Литтл Ричарда Пэту Буну, однако когда я спросил его, что об этом думали другие подростки, он ответил: «Если у записи был грув, как мы в то время говорили, и детям он нравился, то они шли и покупали запись. Пэт Бун был молодым красивым парнем, знаете ли. У него не было той сексуальной притягательности, которая была у Элвиса, потому что у Элвиса всегда имелась эта его ухмылка — и, само собой, когда его запихнули в Голливуд, ему подправили лицо и сделали его посимпатичнее. Однако Пэт Бун был очень знаменит и популярен». Он добавил, что когда он стал записываться, это произвело на его школьных приятелей большое впечатление, однако «больше на парней, чем на девочек, потому что, сами понимаете, правила рок-к-ролла были придуманы мужчинами».

Подобные комментарии Грейси рисуют рок-н-ролл в своеобразном свете, однако в ранние годы существования этой музыки мало кто стал бы возражать против подобной интерпретации. В 1956 г. опрос, проведенный среди почти 10 000 школьников старших классов в Нью-Йорке и его пригородах, выявил, что, хотя и девочки, и мальчики считают Элвиса своим любимым певцом, белые юноши называют любимым стилем рок-н-ролл, в то время как девушки выбирают поп-вокалистов, и их любимой певицей является Дорис Дей. Аналогичное исследование, проведенное среди 5000 студентов колледжей, продемонстрировало, что респонденты обоего пола предпочитают поп, и любимым певцом девушек является Комо, а юношей — Синатра; когда же речь зашла об артистах, чьи записи студенты покупают, то три из четырех групп назвали Гарри Белафонте[855],[856]. Подобные опросы — не всегда надежный источник информации о национальных вкусовых пристрастиях, однако они могут служить напоминанием о том, что хотя рок-н-ролл и был горячей новинкой того времени, он встречал конкуренцию со стороны других стилей даже в среде молодых слушателей. Что касается более старших поколений, то подросткам эры свинга в описываемое время не было еще и сорока, и они все еще покупали большое количество пластинок.