Представление о кейкуоке как о параде черных танцоров, развлекающих белую публику, восходит к временам рабства. Черный артист Том Флетчер писал о своих старших родственниках, которые вспоминали, как вечерами белые рабовладельцы сидели на верандах и наблюдали за тем, что тогда называлось «прогулкой по меловой линии» (chalk line walk):

Под «шоу» дед Флетчера подразумевал минстрел-шоу, которые часто заканчивались грандиозным «шествием» в манере кейкуока, в точности как и представления более позднего времени, такие как одноактная оперетта 1898 г. «Клоринди, или Происхождение кейкуока». В «Клоринди» не только играли черные актеры, но и написана она была афроамериканцами — поэтом Полом Лоуренсом Данбаром и композитором Уиллом Марионом Куком, — и ее успех проложил дорогу целому поколению авторов и музыкантов, изменивших расовый баланс в американской поп-музыке. И Данбар, и Кук были воспитаны на образцах высокой европейской культуры и намеревались, использовав тему кейкуока, помочь аудитории, привыкшей к буффонаде минстрел-шоу, расширить свои представления о народных черных стилях. Задача эта была не из простых, и трудно сказать, насколько им удалось ее выполнить. Историки афроамериканского шоу-бизнеса склонны полагать «Клоринди» прорывом, однако, вне всякого сомнения, множество белых зрителей видело в ней еще одну форму минстрел-шоу, а лидеры черного сообщества осуждали кейкуок как ретроградное и архаичное явление[149].

Как и те танцы и музыка, что появились впоследствии, кейкуок был пестрой смесью черных и белых традиций. Некоторые историки пытались возвести его генезис к религиозным «круговым песнопениям» (ring shouts), которые определенно произошли из африканских танцевальных религиозных практик, но единственное, что связывает данные формы активности, — это тот факт, что они часто включали танец в кругу, а это справедливо практически для всех танцев мира, — при том вдобавок, что, как указывает Флетчер, ранние «шествия» (walks) были не обязательно круговыми. Гораздо более очевидным источником заимствования будут бальные танцевальные стили белых, которые черные танцоры пародировали, утрируя связанные с ними элегантные формальности как в одежде, так и в манерах. Плантационная традиция поддерживалась городскими слугами, которые танцевали для удовольствия своих хозяев; в газетных заметках конца XIX — начала XX века часто упоминаются белые женщины среднего и высшего классов, которые предоставляли своим черным служанкам модные одежды и даже сопровождали их на состязания по кейкуоку. Флетчер рассказывает, что курортные отели от Кони-Айленда до Палм-Бич ожидали «помощи цветных», чтобы закрыть сезон особенным представлением, и предлагали «мужчинам и женщинам, искушенным в кейкуоке, необременительную работу в течение сезона, с тем чтобы иметь их под рукой на момент заключительного состязания по кейкуоку»[150].

До эры регтайма кейкуок не ассоциировался с каким-либо особым типом музыки. Типичное состязание могло открываться чем-либо крайне размеренным, вроде вышеупомянутого похоронного марша или же припева из песни John Brown's Body, затем продолжаться хитом минстрел-шоу наподобие Goodbye, Liza Jane и юмористическими ирландскими маршами типа The Mulligan Guards[151]. К концу века, однако, два стиля стали прочно увязываться друг с другом, что хорошо заметно по текстам десятков рэгтаймов. Джоплин старался избегать ассоциаций его пьес с минстрел-шоу или же «песнями негритосов» (coon songs), давая им изысканные названия, такие как «Успокоение» (Solace), «Плакучая ива» (Weeping Willow), «Каскады» (The Cascades) и «Отборные синкопы» (Elite Syncopations), однако многие из его конкурентов были куда менее разборчивыми. Хотя существует легенда о том, что Миллс задумывал песню At a Georgia Camp Meeting как попытку избавить народную афроамериканскую традицию от стереотипов минстрел-шоу, слова ее едва ли можно назвать уважительными:

Да и Джоплину не удалось полностью избавиться от такого подхода: титульная страница оригинальных нот Maple Leaf Rag была украшена довольно дрянным рисунком, изображающим две танцевальные пары, совершающие движения, весьма похожие на принятые в кейкуоке; а когда спустя пять лет к пьесе добавились слова, на другой обложке была кланяющаяся и кривляющаяся фигура с начерненным лицом и опасной бритвой на цепочке; сам текст был написан на типичном для минстрел-шоу диалекте.

Подобные тексты наглядно демонстрируют одно из основных различий между рэгтаймом и более поздними поп-стилями. Несмотря на то, что афроамериканские ритмы захватили всю страну и рассматривались как иллюстрация современной городской жизни, удостаиваясь в этом качестве как похвалы, так и проклятий, белые люди, танцевавшие под них, выказывали мало склонности к тому, чтобы перенять черный стиль или сленг, а черные по-прежнему изображались в песнях комической деревенщиной. В черном шоу-бизнесе к тому моменту уже возникло движение, пытавшееся противостоять подобной стереотипизации: так, автор-исполнитель Эрнест Хоган саркастически именовал себя «неотбеленным американцем», а комедийные музыканты Берт Уильямс и Джордж Уокер ставили пьесы, действие которых разворачивалось в городской обстановке и даже в колледже для черных. В 1908 г. журнал Variety писал о пьесе Уильямса и Уокера «Страна шейных платков» (Bandanna Land): «Раз уж им приходится быть комедиантами, по крайней мере они способны смешить людей чем-либо помимо бритв, воровства куриц и курения косяков, этих трех неизбежных условностей, которые так или иначе сделались обязательной приметой комического негра»[153]. Однако название пьесы само по себе является одним из самых живучих стереотипов, пусть и не столь оскорбительным, как в случае первой музыкальной комедии с полностью черным составом «Путешествие в город негритосов» (A Trip to Coontown), поставленной в 1897 г.

Есть ряд причин, по которым слово «ниггер» осталось в американской речи, а «негритос» (coon) и «черномазый» (darky) сейчас звучат архаично, и одна из них, столь же неприглядная, сколь и слово, к которому она относится, в том, что данное прозвище ссылается на представление об афроамериканцах — в особенности черных мужчинах — как о людях могучих и пугающих, каковое представление до сих пор является расхожим в поп-культуре. Тогда как персонажи минстрел-шоу и «песен негритосов», даже самые огромные и злобные из них, хотя и изображались иногда людьми, орудующими бритвами в уличных шулерских играх, по сути были все-таки паясничающими хвастунами, чем-то вроде ирландской деревенщины — неотъемлемого персонажа английского театра. Как минимум до 1910-х гг. практически все белые актеры, изображающие черных, были с начерненными лицами, а это клоунский грим.