Музыкальная изощренность, уживающаяся с резким гитарным звуком, идеально подходила для ситуации, в рамках которой рок-н-ролл делался вхож в высшее общество, — ситуации, первым эпизодом которой была история с твистом; «британское вторжение» вдобавок совпало с бумом дискотек[1126], которые в прессе подавались как «рок-н-ролл по-европейски». В мае 1964 г. журнал Life проиллюстрировал свой материал о дискотеках фотографиями юных танцоров, исполняющих в парижском клубе New Jimmy «танец святого» (который включал в себя воздевание рук, так, словно дело происходило на церковной встрече), изображением владельца клуба, Регины, катающейся на серфе в компании Омара Шарифа, и снимком лондонских «оживленных юных аристократов», танцующих танец «дятел». На третьей странице статьи действие перемещалось в Лос-Анджелес, однако описываемый здесь клуб назывался в честь парижской дискотеки, The Whisky à Go-Go. К 1965 г. разнообразные Whisky (или Whiskey) à Go-Go существовали уже в Милуоки, Чикаго, Вашингтоне, Сан-Франциско и Атланте, а также имелся Frisky à Go-Go в Сан-Антонио, Champagne à Go-Go в Мэдисоне (штат Висконсин) и т. д.[1127] Как было сказано в аннотации, напечатанной на обложке Discothèque Dance Party Артура Мюррея:

Успех как дискотек, так и гитарных групп, созданных по модели The Beatles, был во многом обусловлен чисто экономическими причинами. И то и другое было куда дешевле, нежели «живая» музыка и большие оркестры, и ранние эквиваленты обоих феноменов встречались в музыкальном мире уже в течение двадцати лет. Однако притягательность Лондона и Парижа была совсем иного толка, нежели привлекательность ритм-энд-блюзового коллектива или комбо, играющего рокабилли, музыкального автомата неподалеку от автомата с содовой водой или же подростковой вечеринки с диджеем, а потому попытки увязать дискотеки с континентальным шиком иногда давали совершенно нелепые результаты. Продюсеры Hullabaloo, популярного телешоу, увидевшего свет в начале 1965 г., утверждали в своем гиде Discothèque Dance Book, что «все танцы, исполняемые на дискотеках, импортированы по большей части из Европы», хотя стилями, имеющими хоть какие-то иностранные корни, можно было назвать лишь босанову[1129] и ска, все остальные были слегка переделанными номерами из шоу American Bandstand[1130].

Обаяние европейского шика отделило рок-н-ролл в восприятии слушателей от сопутствующего ему контекста «подростковой преступности» и, что еще более важно, — от афроамериканского музыкального мира, и не за горами было уже то время, когда он будет признан формой искусства. Бум дискотек на данные процессы влияния оказал мало: танцевальные клубы, в которых проигрывались записи, были дешевыми, а потому скоро перестали ассоциироваться с европейским аристократизмом; поэтому в танцевальной сфере черные артисты и их записи по-прежнему удерживали доминирующие позиции, завоеванные еще в эру твиста. Что до искусства, то в этом случае действовало правило, согласно которому любая музыка, предназначенная в первую очередь для танцев, не считается серьезной.

Классическая музыка, даже посредственная, напротив, большинством потребителей поп-продукции рассматривалась как квинтэссенция «серьезности». Осенью 1965 г. главной песней в Соединенных Штатах была Yesterday, в которой Пол Макартни пел в сопровождении струнного квартета. Подобно первым «классическим» дискам Уайтмена, данная песня не привлекла особого внимания высоколобых критиков, однако немедленно нашла горячий отклик у поп-музыкантов прежних времен и авторов Tin Pan Alley. Сами участники The Beatles испытывали к ней сложные чувства — как вспоминает Маккартни: «Мы не выпустили сингл с Yesterday в Англии, потому что немного стыдились ее; мы же были рок-н-ролльной группой»[1131]. Однако в итоге песня, с ее романтической тоской, убаюкивающей мелодией и слегка видоизмененной старой доброй тридцатидвухтактной структурой, была воспринята обеими сторонами поколенческого конфликта в качестве оливковой ветви мира[1132]. Вскоре песню играли все сохранившиеся на тот момент «старые» оркестры и пели все вокалисты, дерзавшие быть чем-то большим, нежели «ностальгический» акт, а в 1966 г. Billboard провозгласил ее современным стандартом, отметив, что на музыкальном рынке существует уже свыше 175 ее версий, включая записи, сделанные Лоуренсом Уэлком и Мантовани, а также кантри-певцами, артистами кабаре и трио The Supremes. Единственными недавними композициями, на которые было сделано сопоставимое число кавер-версий, являлись The Girl from Ipanema («Девушка из Ипанемы»), ставшая популярной в исполнении Стэна Гетца[1133] и Аструд Жилберту[1134], и A Taste of Honey — здесь самый большой успех пришелся на псевдо-мариачи-версию[1135] Герба Алперта[1136][1137]. The Beatles также записали A Taste of Honey на своем первом альбоме, и это указывает, что им с самого начала была присуща стилистическая широта, позволившая группе заинтересовать своей музыкой не только юных поклонников рок-н-ролла, но и слушателей, которым нравились бойкие духовые The Tijuana Brass и нежные напевы босановы[1138].

Именно эта стилистическая широта отличала The Beatles от всех их современников. Их песни привлекали девочек-подростков, поклонников рок-н-ролла и «легкой» музыки, а также большую часть фолк-аудитории; позже в этот список добавилась любители джаза и классической музыки. Со временем, особенно когда The Beatles после квартета на Yesterday записали струнный октет на Eleanor Rigby, медные, струнные и деревянные духовые на Strawberry Fields и Penny Lane и, наконец, целый Sgt. Pepper, их стали называть единомышленниками такие люди как Леонард Бернстайн[1139] (сравнивший их с Шуманом) и авангардный композитор и автор дневников Нед Рорем (добавивший к Шуману Шопена, Монтеверди и Пуленка)[1140]. Данная победа значила нечто большее, нежели простое завоевание еще одного рынка: благодаря ей многие слушатели почувствовали, что они принадлежат к культурной элите. Единственная крупная аудитория, которую The Beatles утратили, состояла из младших сестер своих первых поклонников, которым нравился образ взлохмаченных милашек и которые поэтому переключили внимание на The Monkees, и танцоров (были еще и преданные поклонники чистого рок-н-ролла, которые предпочитали им The Rolling Stones, однако, сетуя на претенциозность и вялые ритмы группы, они все же продолжали покупать Rubber Soul, Revolver и Sgt. Pepper). С 1964 по 1970 г. The Beatles записали четырнадцать альбомов, попавших на верхние строки хит-парадов, которые вдобавок, в отличие от альбомов Синатры 1950-х гг., продавались лучше синглов. Ни один артист и ни одна группа не подобрались близко к этому результату, и со времен оркестра Уайтмена в 1920-е гг. ни один коллектив не оказывал столь тотального воздействия на популярную музыку своей эпохи.