Когда образ рассыпался перед глазами, Марк ответил: — Для особенной женщины - особенные изделия.

Марк вышел из ювелирного дома, убрал бархатную коробочку в потайной карман бомбера и двинулся к своей машине. Прозвучал короткий звук сигнализации. Высокая фигура опустилась на сиденье, следом на место рядом с водителем сел темноволосый мужчина средних лет.

— Поговорим о вашем «подарочке», господин Архипов. — Дубров незаметно нажал на кнопку записи старенького диктофона.

Марк молчал.

— Вы оставили для своей возлюбленной человеческие пальцы. Вы думаете, это романтично?

— Отправьте мне повестку, тогда поговорим.

Следователь наклонился ближе к Марку: — Уже отправил. Но пока я даю вам возможность сознаться самому, и, возможно, вы не сгниёте в тюрьме строгого режима.

— Я не боюсь замкнутых пространств.

— А чего вы боитесь? Потерять Настю или разбиться об отражение того маленького, испуганного, никому не нужного мальчика в её глазах?

— Разговор закончен.

— Мне на самом деле жаль вас, Марк. Я не веду дело о смерти вашего отца. Мне на это наплевать. Однако я веду дело о смерти парнишки, у которого вся жизнь была впереди. Своими действиями вы сами впутываете его мать. Оставьте её. Не хочется, чтобы вы стали для неё следующим отмщением.

Следователь Дубров открыл дверь «Хаммера» и вышел на улицу. Перед глазами Марка всплыло сальное, вечно потное лицо отца. Он больше не был тем маленьким мальчиком - он не боялся, не жил вопреки, а жил потому, что. Марк знал, что с этой минуты будет отслеживаться каждый его шаг. Хочет ли он такой жизни для Насти? Нет. Ответит ли он за свои поступки? Определённо да, но сначала он должен кое – что сделать.

Если бы всю его жизнь отмотали назад, он бы пошёл снова уже пройденным путём.

Машина плавно отъехала с парковки, а на город опустились пушистые хлопья первого снега.

Невеста Флёра

Глава восемнадцать.

Невеста Флёра.

— Вы прижали парня? — Кики врывается в кабинет следователя Дуброва. Стажёрки сегодня нет. — Дело деликатное, Екатерина, как я и говорил - надо ждать.

— Сколько можно ещё ждать, пока этот психопат вешает лапшу на уши моей сестре?

— Кстати, о вашей сестре... — Дубров постукивает ручкой по столу. — Я считаю, что между ними не просто связь. Отношение вашей сестры к Архипову гораздо глубже. Здесь что-то между желанием «спасти» и гибристофилией.

— Да... Настя всегда была странной. Что же делать?

— План есть, Екатерина, но мне нужна ваша помощь. Мы должны взять его, пока он не сделал очередной шаг.

— Вы хотите сказать, что парень может навредить моей сестре?

— Ещё как может, если она станет для него угрозой. Но других вариантов нет.

— А та девчонка? Разве она не давала показаний против него?

— Молчит как рыба.

— Должен быть ещё способ его разговорить.

— Увы, их нет. Поймите: у парня шикарный адвокат, лучший в своём деле. Неограниченные ресурсы, а улики и вовсе смешны - на отрезанных пальцах нет ни единого отпечатка. Да и записка - эфемерна. Нам нужно признание.

— Что мне делать?

Дубров достаёт два микрофона: — Один для вас, другой для сестры. Сможете подкинуть его незаметно в вещи сестры?

— Да. Но как я его разговорю? А Настя... думаете, она не догадается?

— Ваша сестра и разговорит его. А вы наш ключик - вы должны привести их обоих в безопасное для них место. Понимаете, о чём я?

Кики вспомнила, как по приезде заметила яркие скальники, хотя сестра никогда не занималась скалолазанием. — Думаю, да.

Я сижу на диване внизу, укутавшись в одеяло, смотрю чёрно – белый фильм. Открывается дверь, Кики заходит внутрь: — как себя чувствуешь?

Я молчу.

Сестра стоит у входной двери, не решаясь войти: — знаешь, Настя, чего бы он тебе не сказал, знай – ты в большой опасности.

— Ты ничего не знаешь о нём.

— О нём нет, зато о тебе знаю достаточно: ты очень легко поддалась на его тёмный шарм, оно и понятно, ты ведь была раздавлена. И конечно, этот мальчик дал тебе то, что никогда не мог бы дать Глеб, или кто – то другой.

— Только Глеба не впутывай.

— Не собиралась, просто пытаюсь… — сестра неловко заваливается на бок и судорожно хватается за грудь.

— Боже, Кики, что такое?! — Я подрываюсь и хватаю её за плечи, — подожди, я сейчас.

Катя оседает на пол, я хватаю телефон и пытаюсь набрать номер скорой помощи: — грёбанный бот.

— Не надо скорой, — Кики тяжёло дышит, расстёгивает своё пальто, — пока они приедут, кого хочешь в могилу загонишь. Помоги мне встать.

— Беру сестру за локоть, и усаживаю её на диван. — Телефон падает на пол к ногам сестры, — схожу за водой.

Когда холодного фарфора коснулись пальцы Анастасии, её сестра быстро нашла номер Марка и написала ему короткое: «соскучилась».

Ответ пришёл незамедлительно: «буду ждать на нашем месте».

— Вот, держи.

Кики сделала глоток воды: — ссоры очень выматывают.

Внезапно мне стало очень совестно, я накрыла руку сестры своей ладонью, — где – то был валидол.

В кухне открываю ящик за ящиком, и шарю в каждом в поисках аптечки, наконец, нахожу старую коробку из - под обуви и перебираю таблетки: парацетамол; аскорбинка; назальные капли, однако валидола нет.

— Сбегаю до аптеки, говорю я и надеваю пуховик.

— Там ещё не так холодно, одень пальто.

— Перестань, я быстро. — Открываю дверь и делаю шаг, но голос сестры останавливает меня: — не упрямься, дорогая, одень пальто.

— Да к чёрту… — горькое осознание бьёт наотмашь.

Хватаю пальто Ёжика и начинаю судорожно прощупывать карманы.

Кики закатывает глаза: — ты серьёзно.

— Ёщё как, ещё как. — В боковых только фантик от батончика, да мои наушники. Выворачиваю пальто наизнанку, кидаю его на пол внутренней стороной, опускаюсь на колени. Рука скользит по гладкой подкладочной ткани, пальцы нащупывают что – то твёрдое. Вынимаю и обнаруживаю то, что меньше всего ожидала: — это микрофон, Кики, это ёбаный микрофон!

Сестра опускает взгляд.

Осознание накатывает холодной волной, меня начинает колотить от ярости: — ты пошла на сделку, да?

Кики кивает.

Я хватаю телефон: — его тоже прослушивают?

Сестра пожимает плечами, вырывает телефон, я хватаю её за кисть, но Кики выразительно смотрит на меня. Телефон зависает в воздухе экраном ко мне. Сестра открывает последнее сообщение от Марка: «буду ждать на нашем месте», отправлено десять минут назад.

Одна – единственная слезинка скатывается с моей щеки, хватаю ключи от «Шевроле» и выхожу на морозный воздух.

Когда машина трогается с места, Кики успевает запрыгнуть в последний момент.

В груди жжёт от предательства сестры, я вцепилась в руль до побеления костяшек и нажимаю на газ. Машину повело.

– Осторожнее, Настя!

На секунду мне показалось, что нас закрутит в неумолимом водовороте, но быстро сработала рулём, возвращая контроль. Шины взвизгнули, Кики вжалась в кресло.

Я влетела на перекрёсток на жёлтый, раздался сигнал клаксона грузовика, машина нырнула во двор.

Выхожу из «Шевроле» и бегом врываюсь в подъезд, сестра двигается за мной.

— Настя, остановись!

Лестницы этажей проносятся перед глазами стремительно, превращаясь в одно тёмное пятно.

— Настя, он грёбанный психопат, оставь его!Я открываю дощатую дверь и оказываюсь на крыше высотки. Марк сидит на парапете.— Марк! — Выкрикиваю я.Высокая фигура медленно поднимается с парапета, я иду навстречу.— Ты пришла. — Басовитый голос шепчет с нежностью.Марк обнял меня, обеими руками обводя мою спину.— Марк, прости меня.Голубые глаза цвета ледяного озера смотрят благоговейно: — все хорошо.— Нет, ты не понял. Они здесь.Руки выводят успокаивающие круги у меня на спине. — Тише, моя девочка, тише.Плечи предательски трясутся: — они всё знают, Марк, сдайся, прошу.Я кладу голову ему на плечо, уткнувшись в шею. В нос ударили цитрусовые нотки.Два силуэта слитые в одно целое - если смотреть через оптический прицел с крыши напротив.— И ты знаешь? — Голос очень спокойный, а я не могу унять слёз. — Знаю, но мне плевать. Мы совсем разберёмся: я буду приходить к тебе в тюрьму; буду ждать сколько угодно. Я люблю тебя.Марк вдохнул запах моего шампуня, перемешанного с колючим воздухом. Тёплые ладони удаляются с моей спины, я начинаю судорожно озираться, и пытаюсь взять его за руки: — Марк, не двигайся, они здесь.— Тссс. Всё хорошо. — Марк чуть отстранился. Его правая рука скользнула в карман.— Нет, нет, нет. — Паника накрывает постепенно, обволакивая моё сознание полностью, слёзы льются единым потоком, а в это время человек в бронижилете, на крыше многоэтажки напротив, прижал глаз к окуляру. Палец лёг на спуск. Дыхание ровное, спокойное, сетка прицела лежала на затылке.Снайпер выхватил резкое и целеустремлённое движение парня за пазуху, парень достаёт что - то тёмное. Пара секунд на решение.Я вижу край чёрной бархатной коробочки, лёгкая улыбка коснулась его губ: — моя. — Прошептал Марк, а на крыше палец снайпера нажал на спусковой крючок. Удар. Что-то горячее и мокрое хлынуло мне на щёку, тело дёрнулось, Марк резко обмяк и навалился на меня. Вместе начали оседать на бетон. Пальцы Марка медленно разжались, руки безвольно повисли, голову я аккуратно положила к себе на колени. Зарылась рукой в окровавленные волосы. Костные фрагменты заляпали мои светлые джинсы. На плечи опустилась звенящая тишина, висок зажгло, струйка горячей крови стекла на мои ресницы. Не обращая на это никакого внимания, окровавленными руками забираю коробочку. Тресущимися пальцами надеваю кольцо на безымянный палец правой руки. — Это было всего-навсего обручальное кольцо. — Шепчу я, прижимаю голову Марка к себе и поднимаю чёрную коробочку вверх. Кровь медленно растекается алой лужей. — Это была коробка из-под кольца, ёбаные вы мудилы! — Хрипло выкрикиваю, и голос рассыпается на мириады частиц. — Это... Это была Коробочка...