Новая жизнь

Номер двадцать три.

Часть первая.

Второй шанс – двадцать третий номер.

Глава первая.

Новая жизнь.

Машина катится плавно и мягко по мокрому асфальту. Минуту назад лило как из ведра, теперь же ярко светит солнце, копьями озаряя салон автомобиля. Я приоткрываю окно, и вдыхаю запах мокрой пыли. Поворачиваюсь, и вглядываюсь в усталое лицо мужа: сосредоточенный взгляд зелёных глаз, внимательно следит за дорогой; тёмные волосы чуть растрёпаны от короткого сна в машине; двухдневная щетина Глеба только красит. Рука сама тянется прикоснуться к сильному подбородку – короткий, но тёплый чмок останется в памяти навсегда.

— Останови, поменяемся. — Говорю я, и моя рука ложится на бедро мужа.

— Озеро уже скоро, не переживай, я в норме. — Глеб пытается скрыть зевок, прикрывая рот рукой, — Ёжик звонил?

Я отрицательно качаю головой: — дети больше не звонят, они эсемесят.

Брови мужа чуть подрагивают, и он выдаёт протяжное: — ааа.

Достаю свой телефон, чтобы зачитать последнюю смску от сына, но он предательски выскальзывает из рук и с глухим стуком падает куда – то на пол.

— Ёлки – палки, — муж быстро шарит под сиденьем, — вроде нет.

Наклонившись, обвожу взглядом пространство: давно забытая резинка для волос; одинокий сухарик; обрывок бумаги, но телефона конечно нет.

— Нашла?

— Не – а. — Я выпрямляюсь, и, собрав волосы, пытаюсь дать своим детективным способностям второй шанс, но рука Глеба ныряет снова под сиденье.

— Посмотрю, — один роковой наклон, слишком долгая минута.

— Ладно, Глеб. Потом найду.

Но муж упрямый – торс наклоняется сильнее: — я его вижу, Настён. Подожди – ка.

Удар пришёлся толчком со стороны мужа, выбивая воздух из груди, и на одно злосчастное мгновение остановил время.

Впереди мелькнули фары, я что – то выкрикнула, но никак не могу вспомнить что именно, а потом тишина – скрипы, скрежет, крики. Всё закрутилось в безумной свистопляске.

Я пытаюсь шевельнуться, но всепоглощающая боль резко вспыхнула в плече.

Открыв глаза, соскакиваю с кровати. Со лба течёт пот. На часах девять часов сорок пять минут утра.

Тяжёло дыша, натягиваю чёрные джинсы.

— Ёжик, мы опаздываем.

На ходу натягиваю носки, с угрызением совести смотрю на не заправленную кровать: — Ёжик, слышишь? — Подгоняю сына, но слова были адресованы самой себе.

Быстрыми шагами иду в комнату сына, выкручивая волосы в пучок. Спотыкаюсь о коробку, которую клятвенно божилась разобрать ещё вчера, наконец, останавливаюсь у двери, однако она распахнута настежь, а комната и вовсе пуста.

В спальне сына идеальный порядок, поёжившись, я спускаюсь в кухню – гостиную. На круглом столе замечаю обрывок бумаги:завтракал ,взял папину машину, тебе к двенадцати – не забудь! Целую.

— Сонная тетеря, — ругая себя, завариваю свежий кофе.

В нос ударил тёплый, смолистый запах, вперемешку с ароматом сухой пыли. Быстро обогнув парковку, я открываю багажник своего старенького «Шевроле». Запихиваю туда пакеты, поправляю выбившийся локон, но внезапно вздрагиваю.

— Помочь?

Оборачиваюсь и вижу перед собой молодого парня, наверное, ровесника сына: светлые, волнистые волосы, которые слегка зачёсаны на одну сторону; выразительные голубые глаза насмешливо прожигают пристальным взглядом; скулы мужские, уверенные; на лице играет озорная, юношеская ухмылка.

— Спасибо, я сама. — Выдавливаю я, чувствую, как к щекам прильнула краска.

— Ты уверена? — Наглый взгляд упёрся прямо в моё лицо, и только сейчас я замечаю бумажный пакет с фруктами у него в руках.

Боже правый, вот идиотка!

Я чувствую, как краска заливает уши и шею: — вообще – то «вы», — выпаливаю я, пытаюсь сохранить остатки своего достоинства, которое наглые голубые глаза испепеляют в прах. Цепочка с крестиком на линии его шеи блеснула на солнечных лучах, уголка губ коснулась ухмылка.

— «Вы» уверена?

Сделав шаг к нему навстречу, пальцы касаются его тёплой кожи, невольно я разглядываю сильные мужские руки, закусывая нижнюю губу: — Угу, — как под гипнозом бормочу я.

Неожиданно парень обходит меня, будто я крошечная преграда, кладёт пакет в багажник, закрывает его, и удаляется, а я всё ещё стою на одном месте, не в силах пошевелиться.

Дура! Дура! Дура!

Круто развернувшись, я в два шага оказываюсь у водительской двери, быстро сажусь в машину, и пытаюсь вставить ключ в зажигание. Из открытого окна до меня доносится:

— Милая маечка.

По всей парковки разносится рёв его «Хаммера», а я гневно оглядываю свою футболку с кроликами для сна, наконец, «Шевроле» заводится, издав спасительный писк, и машина трогается с места.

Смотрю в зеркало заднего вида – почему мне так стыдно? — Спрашиваю вслух.

— Потому что к тебе только что подкатывал юнец, с очень красивыми голубыми глазками. — С нотками самодовольства отвечает моя внутренняя богема, пафосно дёргая плечиками.

На ней яркое красное платье, сияющее в невидимом свете софитов, а на мне грязная майка в которой я сплю: — просто вежливый.

— Конечно… Вежливый? Наглый! Мы таких любим!

Я качаю головой: — с ума сошла? Он же ровесник Ёжика!

Эта похотливая засранка обнимает себя за плечи, её пальцы чувственно соскальзывают с линий красивых предплечий, и она закусывает нижнюю губу. — Да, да! А значит молодой и горячий!

Я замолкаю, выхожу из машины, и прячусь от её несуразных домыслов в потоке горячего душа.

Рабочий день в бутике проходит незаметно, однако, надменная менеджер не сводит с меня глаз. С непривычки ноги на бесконечно - высоких шпильках гудели, я стою у напольного зеркала в полный рост, поправляя чёлку – шторку перед уходом. С вешалки достаю свой чёрный плащ, но входная дверь распахивается.

С досадой читаю смс от сына: «я дома. Перехватил быстрый ужин с друзьями».

— Хватит пялиться в телефон у тебя клиент.

Мегера.

— Иду. — Отправляю телефон в карман, натягиваю улыбку и выхожу в зал, но моя улыбка быстро исчезает, потому что я вижу золотого мальчика с парковки.

Он стоит один посреди светлого зала: руки в карманах; чёрный бомбер расстегнут; широкие плечи расслабленны.

— Чем могу помочь? — Говорю я нарочито громко, а потом уже тише, так чтобы услышал только парень, — я больше ничего не забыла можешь идти.

— Да, как вы разговариваете с клиентами? — Громко объявил наглец.

— О, теперь мы на «вы», — бросаю короткий взгляд на камеру, и быстро выпаливаю: — я как раз сегодня разложила новую коллекцию поло от эрмес, посмотрим?

Чуть подталкивая парня к слепой зоне тихо шиплю: — чего тебе?

Наглец наклоняется и замедляется на несколько мучительных секунд у самого моего уха. Я чувствую его дыхание на своей коже, и он меня…нюхает?

— Оставь свой номер телефона, — шепчет он сладко – басовитым голосом.

Позади эхом раздаются глухие стуки каблуков менеджера, я делаю шаг назад: — купишь всю коллекцию, тогда оставлю.

Моя внутренняя богема ликует: — так его! Пусть раскошелится, засранец!

Дыхание парня становится прерывистым, проходит ещё одна мучительная секунда, стук каблуков становится ближе, он чмокает меня в мочку уха, слегка задержавшись на ней губами, по телу разливается жар.

Прикрыв глаза, я вытягиваюсь перед незнакомцем, как струна, однако он быстро выпрямляется, будто ничего и не произошло, спокойно говорит: — заберу свой размер в каждом цвете, — вальяжно проходя мимо менеджера, добавляет: — подберите ремень и очки, Анастасия.

Поправляя бейджик, быстро складываю в пакет поло с логотипом кареты, запряжённой лошадьми.

У кассы незаметно кидаю в пакет клочок бумаги с выдуманным номером телефона.

Врунишка

Глава два.

Врунишка.

Ветер легонько касается моей щеки, поёжившись, открываю глаза – окно открыто настежь. Встаю сонно, лениво сделав два шага, протягиваю руку к пластиковой ручке. Внезапно пальцев касается чьё – то легкое прикосновение.