Кастиэль медленно, демонстративно опустил ствол своей винтовки.

— У меня есть Имя, Крокс, — спокойно сказал он. — А у тебя есть Дорога. И мы только что нажили себе очень злого, но пока еще живого врага с инквизиторской розеттой. Нам нужно убираться отсюда. Вместе.

Крокс смотрел на Кастиэля долгие пять секунд. В его глазу боролись жажда немедленной крови и жадность. Жадность победила. Он опустил болтер и сплюнул кровь на пол.

— Ты предашь меня снова, Стрелок. Как только мы доберемся до золота.

— Возможно, — Кастиэль пожал плечами. — Но до тех пор я — твой лучший друг. Уходим, пока Инквизитор не вызвал орбитальную бомбардировку на наши головы.

Они выбежали через черный ход, растворяясь в лабиринтах разрушенного улья Таркус-Минор.

А на площади, стоя на коленях среди обломков своего броневика и баюкая обожженную руку, Инквизитор Сентенца смотрел им вслед. Его лицо было бледным, как у трупа, а глаза горели фанатичным огнем.

— Вы найдете его для меня, — прошептал он в радиоактивный ветер. — А потом я сожгу вас обоих.

Дорогу к Некрополю преграждал каньон Ишмаэля — чудовищный тектонический разлом, на дне которого кипела токсичная река химических отходов. Перебраться на ту сторону можно было лишь в одном месте.

Мост «Врата Скорби» был колоссальным сооружением из черного феррокрита и пластали, украшенным тысячами скалящихся горгулий и статуями имперских святых. Но сейчас святые были обезглавлены артиллерией, а сам мост превратился в алтарь самого кровавого и бессмысленного культа в галактике — культа позиционной войны.

Кастиэль и Крокс лежали на краю обрыва, глядя в бинокли на развернувшийся внизу ад.

Один конец моста удерживали силы Астра Милитарум — изможденные гвардейцы в промокших серых шинелях. Другой берег ощетинился орудиями сепаратистов и культистов. Мост переходил из рук в руки по два раза на дню. Вся его поверхность, каждый дюйм широкой проезжей части был завален трупами в несколько слоев. Танки «Леман Русс» буксовали на ковре из мертвых тел, пытаясь прорваться сквозь стену заградительного огня, но превращались в пылающие факелы.

— Трон милосердный… — пробормотал Крокс, опуская бинокль. Его единственный глаз нервно дергался. — Я прошел три кампании, но такого дерьма не видел. Это же просто бойня. Нам там не пройти, Стрелок. Нас превратят в фарш раньше, чем мы сделаем десять шагов.

Кастиэль молча жевал незажженную лхо-палочку. Он перевел взгляд на позиции имперцев. За сетью траншей и бункеров виднелись ящики с боеприпасами. Очень много ящиков с маркировкой взрывчатки.

— Нам не нужно по нему идти, Крокс, — тихо сказал Кастиэль. — Нам нужно, чтобы его не было.

Не успел бывший сержант переварить эту мысль, как в спину им уперлись стволы лазганов.

— Ни с места, дезертиры! Руки за голову! — раздался хриплый голос.

Патруль военной полиции Гвардии, вынырнувший из пепельного тумана, быстро разоружил их и пинками погнал вниз, в зловонные траншеи лоялистов.

Командный бункер майора Клинта вонял амасеком, отчаянием и гангреной.

Майор сидел на ящике из-под патронов, глядя в никуда остекленевшими глазами. Его китель был расстегнут, левая рука отсутствовала ниже локтя — культя была грубо перебинтована пропитанной кровью марлей. Он не обратил никакого внимания на то, что военная полиция втолкнула в его бункер двух вооруженных до зубов оборванцев.

— Господин майор, поймали бродяг на хребте, — отрапортовал капрал. — Оружие трофейное, формы нет. Шпионы?

Майор Клинт медленно перевел взгляд на Кастиэля и Крокса. Он слабо махнул здоровой рукой.

— Оставьте нас, капрал. Выдайте им лопаты. Пусть копают могилы. Нам сегодня понадобится еще тысячи три.

Когда полиция вышла, майор дрожащей рукой потянулся к недопитой бутылке дешевого пойла, сделал жадный глоток и закашлялся.

— Вы не шпионы, — констатировал майор, глядя на шрамы Крокса и аугметику Кастиэля. — Шпионы не выглядят как куски дерьма, выплюнутые варпом. Вы мародеры. Или просто идиоты, которые идут не в ту сторону.

— Мы пытаемся перебраться на тот берег, командир, — ровно ответил Кастиэль, делая шаг вперед. — В улей Таркус.

Майор истерично рассмеялся, обнажив гнилые зубы.

— На тот берег? Через Врата Скорби? — Он указал культей в сторону смотровой щели бункера, за которой непрерывно грохотали взрывы. — Я командую этим участком два месяца. Мы штурмуем этот кусок камня дважды в день. Штаб требует мост. Культисты требуют мост. Десять тысяч моих парней уже гниют на этих плитах. Знаете, о чем я мечтаю каждую ночь, мародеры?

Клинт подался вперед, его глаза безумно блестели.

— Я мечтаю, чтобы этот проклятый мост рухнул в бездну. Чтобы река поглотила его вместе со всеми этими горгульями, штабными приказами и гвардейцами. Если моста не станет — обе армии просто разойдутся. Потому что здесь больше не за что будет умирать.

Кастиэль и Крокс переглянулись. В глазах Крокса блеснула та же безумная искра, что и у майора.

— А почему вы его просто не взорвете? — прищурился Крокс.

— Приказ штаба сектора, — горько выплюнул Клинт. — «Сохранить инфраструктуру любой ценой». Если я отдам такой приказ, меня расстреляет комиссариат. Но… — Майор снова приложился к бутылке, его взгляд затуманился. — Если бы пара отчаянных парней пробралась под опоры… Если бы они взяли мельта-заряды со склада номер четыре, который сейчас никто не охраняет… И случайно подорвали бы несущие фермы… О, Император, я бы умер счастливым человеком.

Майор Клинт закрыл глаза и откинулся на стенку бункера, тяжело дыша. Повязка на его руке пропиталась свежей кровью. Он терял сознание от кровопотери и алкоголя.

Кастиэль кивнул Кроксу. Они бесшумно вышли из бункера в залитую дождем траншею.

— Склад номер четыре, — прошептал Крокс, ухмыляясь. — Там должно быть полно игрушек.

— Собираем мельта-заряды, детонаторы и моток проводов, — скомандовал Кастиэль, натягивая шляпу поглубже, чтобы вода не заливала визор. — Ночью спускаемся под опоры. Уничтожим мост, армии застрянут на своих берегах, а мы перейдем каньон вброд на пару миль ниже по течению. Путь к Некрополю будет чист.

Они стали пробираться сквозь хаос окопной жизни к складам. Впереди их ждала самая опасная ночь в жизни: установка взрывчатки под перекрестным огнем двух армий. Но именно там, в темноте, под гудящими сводами обреченного моста, им придется, наконец, доверить друг другу свои тайны.

Ночь опустилась на каньон Ишмаэля, но тьма не принесла тишины. Небо непрерывно озарялось багровыми вспышками трассеров и разрывами фосфорных снарядов, превращая низкие кислотные облака в бурлящее море огня.

Здесь, в самом низу, под исполинскими сводами «Врат Скорби», царил сырой, промозглый мрак. Внизу с утробным шипением неслась река токсичных отходов, обдавая опоры моста едкими брызгами.

Кастиэль и Крокс висели на страховочных тросах, закрепившись на мокром феррокрите центральной несущей опоры. Прямо над их головами, в сотне футов выше, вибрировали перекрытия — очередной танковый клин лоялистов пытался прорваться на ту сторону, сминая гусеницами плоть и металл. Грохот стоял такой, что вибрировали зубы.

Крокс, тяжело дыша и тихо проклиная всё на свете, крепил к холодной балке последний, шестой мельта-заряд. Его руки, покрытые шрамами и ожогами, скользили по влажному металлу.

— Готово, Стрелок! — прокричал он, перекрывая гул сражения. — Давай детонатор!

Кастиэль висел в паре метров левее, разматывая катушку с детонирующим кабелем. Он закрепил магнитный замок на взрывчатке и щелкнул тумблером готовности. Заморгал зловещий красный огонек.

Они начали медленно спускаться по тросам к узкому техническому карнизу у самой воды, где их ждала машинка для подрыва.

Внезапно шальной артиллерийский снаряд ударил в верхнюю часть опоры. Каменное крошево и куски арматуры градом посыпались вниз. Огромный кусок пластали со свистом пронесся в дюйме от головы Крокса и с шипением рухнул в токсичную реку.