Сентенца аккуратно положил нож и вилку. Промокнул губы белоснежной салфеткой.

— Крокс, — тихо произнес Инквизитор, глядя на пленника своими холодными, мертвыми глазами. — «Мясник из траншей». Семь тысяч тронов за голову. И, по совместительству, последний человек, который видел курьера Муниторума по имени Джексон живым.

Крокс тяжело задышал, сплевывая на металлический пол кровь пополам с грязью.

— Я не знаю никаких курьеров. Мы с напарником отстали от полка…

Сентенца чуть заметно вздохнул, словно расстроенный учитель. Он щелкнул пальцами.

Из тени за спиной Крокса шагнул массивный силуэт. Это был сервитор-палач — гротескное слияние мертвой плоти и аугметики. Вместо правой руки у него был установлен силовой молот со скругленными краями, предназначенный не для убийства, а для причинения максимальной боли без перелома костей, а вместо левой — инъектор с коктейлем химических стимуляторов, не дающих жертве потерять сознание.

— Вы, отбросы пустошей, всегда начинаете с одного и того же, — Сентенца взял бокал и сделал маленький глоток. — Джексон мертв. Конвой пропал. А ты и твой молчаливый друг оказались в нужное время в нужном месте. Где адамантий, Крокс?

— Пошел ты в Око Ужаса, легавый… — прохрипел Крокс, пытаясь подняться, но тяжелый сапог штурмовика вдавил его обратно в пол.

Сентенца кивнул сервитору.

Машина шагнула вперед. Силовой молот с гудением обрушился на спину Крокса. Бывший сержант взвыл — звук удара эхом разнесся по бункеру, но тут же потонул в резко усилившемся пении хора сервиторов из внешних репродукторов.

— Музыка в этом лагере просто отвратительна, — поморщился Сентенца, отрезая еще один кусочек мяса. — Но она отлично скрывает фальшивые ноты тех, кто не желает говорить правду. Продолжай.

Следующие полчаса превратились для Крокса в абсолютный кошмар. Сервитор методично отбивал ему внутренности, нанося удары с математической точностью. Каждый раз, когда Крокс был готов провалиться в спасительное забытье, холодная игла инъектора впивалась ему в шею, вливая в кровь порцию адреналина и обостряя нервные окончания.

Сентенца тем временем закончил с трапезой, закурил тонкую сигару и с легким интересом наблюдал за процессом, словно смотрел пикт-запись скучного театрального представления.

— Хва-а-тит… — наконец простонал Крокс. Он лежал на боку в луже собственной крови и рвоты. Его изуродованное радиацией лицо превратилось в сплошной синяк. — Хватит… я скажу…

Сентенца поднял руку. Сервитор мгновенно замер, отведя молот.

Инквизитор встал из-за стола, подошел к Кроксу и присел на корточки, не обращая внимания на то, что полы его безупречного мундира касаются грязного пола.

— Я слушаю, — прошептал Сентенца, пуская клуб сизого дыма прямо в лицо пленнику.

— Некрополь… — Крокс закашлялся, из его рта вырвался кровавый пузырь. — Некрополь улья Таркус. На огромном кладбище.

Глаза Инквизитора торжествующе блеснули. Но он быстро взял себя в руки.

— Двести тысяч могил, Крокс. Мне нужно имя.

Крокс попытался рассмеяться, но звук превратился в жалкий клекот. Он поднял свой заплывший глаз на Сентенцу. В его взгляде читалась ядовитая, извращенная радость человека, который тянет врага за собой в Бездну.

— А я его не знаю… — выдохнул Крокс. — Джексон сказал имя ему… Кастиэлю. Тому парню со шрамами, которого вы взяли вместе со мной. Только он знает имя могилы, инквизитор. Я знаю место, он — имя.

Улыбка сошла с лица Сентенцы. Он медленно поднялся. Холодная ярость сковала его черты. Он понял, что зря потратил время, избивая не того человека.

— Охрана, — резко бросил Инквизитор, отходя к столу. — Бросьте этот кусок мяса в одиночный карцер. И приведите ко мне второго пленника. Приведите мне Кастиэля. Живым и невредимым.

Сентенца затушил сигару о край хрустальной пепельницы. Крокса вытащили из кабинета, оставляя за ним кровавый след на полу.

Теперь Плохому предстояло договориться с Хорошим. И Сентенца понимал: с таким человеком, как Кастиэль, пытки не сработают. Здесь нужна была другая игра.

Дождь снаружи все так же барабанил по феррокритовой крыше бункера, но внутри царила спокойная, почти деловая атмосфера.

Кастиэля ввели в кабинет Инквизитора без лишней грубости. Штурмовики сняли с него наручники и молча удалились, оставив охотника за головами наедине с одним из самых опасных людей в секторе.

Сентенца стоял у небольшого серебряного умывальника, тщательно смывая невидимую грязь с тонких пальцев. Он бросил взгляд на Кастиэля через зеркало.

— Садись, — Инквизитор указал на мягкое кожаное кресло напротив своего стола.

Кастиэль неторопливо подошел и сел. Он окинул взглядом чистую комнату, бутылку дорогого амасека на столе и отсутствие сервитора-палача. Его аугметический глаз слабо гудел, фокусируясь на лице Сентенцы.

— Твой приятель… Крокс, кажется? — Сентенца вытер руки белоснежным полотенцем и налил амасек в два бокала. Один он пододвинул Кастиэлю. — У него оказался на удивление низкий болевой порог для человека с такой репутацией. Он пел, как хор Экклезиархии на День Вознесения.

Кастиэль проигнорировал бокал. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Крокс мне не приятель. И если он пел, значит, вы уже знаете про Некрополь Таркус. Зачем я здесь?

Сентенца усмехнулся одними губами. Он сел за стол и сделал глоток рубиновой жидкости.

— Потому что Некрополь Таркус — это двести тысяч надгробий. Искать там нужную могилу вслепую — все равно что искать иголку в стоге сена во время орбитальной бомбардировки. Мне нужно имя. И Крокс сказал, что оно известно только тебе.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Слышно было лишь гудение вентиляции.

— Я мог бы приказать своим людям спустить с тебя кожу лоскут за лоскутом, — задумчиво произнес Инквизитор, разглядывая амасек на свет. — Мог бы отдать тебя магосам-биологис, чтобы они выпотрошили твой разум. Но ты — профессионал. Я читал твое досье, Кастиэль. Охотник за головами. Санкционированный стрелок. Такие, как ты, могут запереть тайну в самом темном углу своего сознания и умереть, так ничего и не сказав. А мне нужен адамантий, а не твой труп.

— Значит, у нас патовая ситуация, — спокойно ответил Кастиэль. Его голос был сухим и ровным. — Вы не можете меня пытать, потому что рискуете потерять Десятину навсегда. А я не могу отсюда выбраться без вашей помощи. Лагерь оцеплен. До улья Таркус сотни миль через зону боевых действий.

Сентенца одобрительно кивнул. Ему нравились люди, которые понимали правила игры.

— Именно. Поэтому я предлагаю партнерство. Мои ресурсы и мой пропуск через любые блокпосты в обмен на твое имя. Контейнер мы делим пополам. Половина Планетарной Десятины — это больше, чем ты сможешь потратить за десять жизней.

Кастиэль медленно подался вперед. Он взял бокал со стола, посмотрел на Сентенцу своим единственным живым глазом и сделал глоток. Амасек обжег горло приятным теплом.

— Пятьдесят на пятьдесят, — произнес Стрелок. — И мы поедем вдвоем. Без ваших штурмовиков. Без конвоя. Только вы, я и золото.

— Договорились, — Инквизитор слегка приподнял свой бокал в знак тоста. — Мы выезжаем на рассвете на моем личном броневике. Оденься во что-нибудь приличное, Кастиэль. Нам предстоит долгая дорога.

— А что будет с Кроксом? — бросил Кастиэль, ставя пустой бокал на стол.Сентенца презрительно скривился.

— Этот мусор? Он уже едет в бронепоезде в сторону штрафного легиона Корпуса Смерти. Его отправят на разминирование минных полей сепаратистов своими ногами. К завтрашнему утру от него останется только кровавое пятно. Забудь о нем.

Инквизитор ошибался.

Бронированный маглев-поезд с ревом несся сквозь кислотный ливень, прорезая тьму ночи лучом мощного прожектора. Внутри товарного вагона, пропахшего страхом и немытыми телами, на железном полу тряслись полсотни осужденных. Все они были скованы одной длинной цепью, проходящей через кандалы на руках и ногах.