И вдруг он замер.

В самом центре площади, у подножия расколотой колонны, лежала неприметная базальтовая плита, почти скрытая слоем пепла. Крокс на негнущихся ногах подошел к ней. Он упал на колени и трясущимися, грязными руками смахнул пыль с эпитафии.

Готический шрифт гласил:

АРХИМАГОС НЕИЗВЕСТЕН

Вернулся в объятия Омниссии в год 998.M41

— Да… — выдохнул Крокс. По его щекам потекли слезы, прокладывая светлые дорожки на закопченном лице. Он истерично рассмеялся, целуя холодный камень. — Да! Слава Трону! Я богат! Я купил этот проклятый мир!

Он вонзил саперную лопатку в каменистый грунт у основания плиты и начал яростно копать, рыча от натуги. Песок и камни летели во все стороны.

Внезапно за его спиной раздался знакомый, сухой щелчок. Щелчок взводимого курка.

Крокс замер. Лопатка выпала из его рук.

Он медленно обернулся. В десяти шагах от него стоял Кастиэль. На нем снова была его пыльная шинель. Из-под полей шляпы холодным красным светом мерцал аугметический визор. В вытянутой руке Стрелка был зажат плазменный пистолет, дуло которого смотрело точно в лоб Кроксу.

— Копать без разрешения — плохая примета, Крокс, — спокойно произнес Кастиэль.

Бывший сержант скрипнул зубами, медленно поднимая грязные руки, но не успел он сказать и слова, как эхо шагов нарушило тишину Некрополя.

Из-за статуи плачущего ангела на противоположной стороне площади вышла высокая, мрачная фигура.

Это был Инквизитор Сентенца. Его черный мундир был покрыт копотью, правая рука была перебинтована и покоилась на перевязи, но в левой руке он уверенно сжимал тяжелый болт-пистолет. Лицо Плохого исказила ледяная, фанатичная улыбка.

— Воистину, охотник, — бархатным голосом произнес Сентенца, беря Кастиэля на прицел. — Копать чужие могилы — это ересь. А ересь карается смертью.

Ловушка захлопнулась. Трое мужчин замерли на площади мертвых, образуя идеальный треугольник. В воздухе повисло смертельное напряжение.

Абсолютная классика — Мексиканская дуэль (Mexican Standoff)! Трое стоят с оружием, и никто не знает, кто выстрелит первым.

Ветер завывал между каменными надгробиями, поднимая в воздух серую пыль Некрополя. Эта пыль оседала на лицах троих мужчин, застывших в смертельном треугольнике на площади плачущих ангелов.

Абсолютная классика. Напряжение, которое можно резать цепным мечом.

Сентенца стоял ровно, как статуя, несмотря на раненую руку. Его болтер смотрел точно в грудь Кастиэлю. Инквизитор наслаждался моментом своего триумфа.

— Брось оружие, охотник, — процедил он, и его голос эхом отразился от мраморных плит. — Крокс. Бери лопату. Копай. И если ты остановишься хоть на секунду, я превращу твою изуродованную голову в кровавое облако.

Крокс, стоявший на коленях у плиты с надписью «Архимагос Неизвестен», затравленно переводил взгляд со ствола болтера Сентенцы на плазменный пистолет Кастиэля. Пот заливал его единственный глаз.

Кастиэль не пошевелился. Он лишь слегка наклонил голову, и его губы тронула презрительная усмешка.

— Можешь заставить его выкопать хоть весь Некрополь, Инквизитор, — спокойно произнес Стрелок. — Вы найдете только кости и прах. В этой могиле нет Десятины.

Сентенца сузил глаза.

— Ты блефуешь. Курьер сказал вам имя.

— Сказал, — кивнул Кастиэль. — Но Кроксу я назвал фальшивое. У меня не было причин доверять человеку, который при первой же возможности угнал бы мой транспорт и бросил меня умирать. Что он, собственно, и сделал.

Крокс издал сдавленный рык, полный отчаяния и ярости. Он снова оказался пешкой.

— Имя знаю только я, — продолжил Кастиэль. Он медленно, двумя пальцами, опустил свой плазменный пистолет и убрал его в кобуру. Затем он сунул руку во внутренний карман шинели.

Болтер Сентенцы дернулся, отслеживая движение, но Кастиэль достал лишь кусок пергамента и обугленный кусок древесного угля. Положив пергамент на плоский алтарный камень в самом центре площади, между ними троими, Стрелок крупными буквами написал на нем настоящее Имя.

Затем он выпрямился, отошел на свои прежние десять шагов и откинул полу шинели, открывая доступ к своему тяжелому стаб-револьверу ручной работы.

— Двести тысяч могил, — произнес Кастиэль в звенящей тишине. — В центре площади лежит имя той единственной, где зарыт адамантий. Тот, кто останется стоять, заберет его.

Правила игры изменились. Сентенца медленно опустил болтер. Крокс, тяжело дыша, поднялся с колен. Его рука скользнула к трофейному болт-пистолету, висящему на поясе.

Треугольник смерти сомкнулся. Никто не укрывался. Никто не мог отступить.

Началась безмолвная дуэль взглядов.

Где-то вдалеке, в глубине улья, глухо и монотонно забил колокол Экклезиархии, отсчитывая часы. Бам… Бам… Бам…

Сентенца смотрел на Кастиэля. Охотник был его главной угрозой. Плохой слегка повернул корпус, готовясь вскинуть тяжелое оружие раненой рукой. Его мертвые глаза не выражали ничего, кроме холодной расчетливости.

Крокс бешено вращал глазом, переводя взгляд с одного на другого. Его пальцы нервно сжимались и разжимались над кобурой. Он потел, его грудь тяжело вздымалась. Он понимал, что должен стрелять первым, иначе его убьют как лишнего свидетеля.

Кастиэль стоял абсолютно неподвижно. Его аугметический визор мерцал ровным красным светом. Он смотрел прямо на Инквизитора. Правая рука в кожаной перчатке застыла в дюйме от рукояти стаб-револьвера. Он ждал.

Бам…

Мимо пролетел слепой сервочереп, монотонно бормоча молитву. Ветер взметнул сухой лист, прогнав его по мраморным плитам. Лист коснулся сапога Сентенцы.

Нервы Инквизитора дрогнули.

Сентенца резко вскинул болтер, целясь в грудь Кастиэлю.

Одновременно с ним Крокс, издав дикий вопль, выхватил свой пистолет и нажал на спусковой крючок, целясь в Стрелка.

Но вместо оглушительного грохота раздался лишь сухой, жалкий щелчок бойка по пустому патроннику. Клик. Крокс застыл с расширенным от ужаса глазом, глядя на бесполезный кусок металла в своей руке.

Кастиэль не смотрел на Крокса. Его реакция была быстрее мысли. Стаб-револьвер покинул кобуру плавным, смазанным движением.

БАХ!

Выстрел разорвал тишину Некрополя за долю секунды до того, как Сентенца успел нажать на спуск.

Тяжелая экспансивная пуля калибра.50 ударила Инквизитора прямо в центр груди, пробив черную броню мундира. Сила удара отбросила Сентенцу назад. Его болтер выстрелил в небо, разнеся в пыль лицо одной из статуй плачущих ангелов.

Он рухнул на спину, тяжело хрипя. Он попытался приподняться, кровь пузырилась на его губах, но его глаза уже стекленели. Через несколько секунд Инквизитор Сентенца затих навсегда, уставившись мертвым взглядом в свинцовое небо Корвалуса.

Кастиэль медленно перевел ствол дымящегося револьвера на Крокса.

Бывший сержант стоял, парализованный страхом, все еще сжимая в руке незаряженный пистолет. Он перевел взгляд с трупа Инквизитора на дуло, смотрящее ему в лицо, а затем на Кастиэля.

— Я вынул магазин и разрядил батарею прошлой ночью, — спокойно сказал Кастиэль, дунув на ствол револьвера. — Пока ты спал в грязи под мостом, Крокс. У тебя есть дурная привычка стрелять в спину своим партнерам.

Охотник за головами плавно убрал револьвер в кобуру. Он подошел к алтарному камню и кончиком сапога смахнул пергамент с фальшивым именем.

Затем Кастиэль кивнул на безымянную могилу, у которой все еще лежала лопата. Ту самую могилу рядом с «Архимагосом Неизвестным», на которой вообще не было никаких надписей.

— Настоящее имя — «Никто», Крокс, — произнес Кастиэль. Голос его был ровным и не терпел возражений. — Могила без имени. Бери лопату. И на этот раз — копай.

Пепел кружился над безымянной могилой, пока Крокс, тяжело дыша и ругаясь сквозь зубы, вгрызался саперной лопаткой в спрессованную веками землю.

Кастиэль сидел на поваленной статуе плачущего ангела, закинув ногу на ногу, и невозмутимо курил лхо-палочку. Его револьвер по-прежнему лежал на колене, дулом в сторону бывшего сержанта. В нескольких метрах от них стыло мертвое тело Инквизитора Сентенцы.