Внезапно резкий, истошный звук разорвал тишину пустыни. Звук работающих на пределе турбин.

Крокс поднял голову, прищурив здоровый глаз. Сквозь пыльное марево, не разбирая дороги, прямо на них несся тяжелый транспортник Департаменто Муниторум. Машина виляла из стороны в сторону, словно водитель был мертвецки пьян или ранен. Из пробитого борта валил густой черный дым, а по обшивке были щедро рассыпаны свежие воронки от лазерных попаданий.

Транспортник с оглушительным скрежетом пропахал дюну в сотне метров от них, взметнув фонтан пыли, завалился на бок и замер. Турбины жалобно взвыли в последний раз и затихли.

Крокс медленно опустил дробовик. Жадность мгновенно переборола жажду убийства. Разбитый транспорт Муниторума — это оружие, пайки, а может, и что-то более ценное.

Оставив умирающего Кастиэля лежать на песке, Крокс со всех ног бросился к искореженной машине.

Пылающие пески Корвалуса скрывают множество тайн, но эта встреча изменит судьбы наших героев навсегда. Классический поворот сюжета обретает форму!

Искореженный бронетранспортер модели «Таурокс» лежал на боку, зарывшись гусеницами в горячий серый пепел. Воздух вокруг машины дрожал от жара раскаленного металла, пахло разлитым прометием, озоном от перегоревших энергоячеек и горелой плотью.

Крокс, забыв про умирающего Кастиэля, подбежал к транспорту. Он закинул дробовик за спину и, кряхтя от натуги, рванул заклинившую десантную аппарель. С противным скрежетом люк поддался.

Из нутра машины вырвалось облако черного дыма. Внутри царил кромешный ад. Вповалку лежали тела бойцов Сил Планетарной Обороны, превращенные в кровавое месиво. Но один из них, придавленный сорвавшимся с креплений ящиком с боеприпасами, еще дышал.

Это был мужчина в изодранной форме логистического корпуса Муниторума. Половина его лица была залита кровью, а из пробитой груди с каждым хриплым вдохом вырывался розовый пузырь.

Крокс по-мародерски проворно обшарил ближайшие трупы, не найдя ничего ценнее пары запасных энергобатарей, и подошел к выжившему.

— Воды… — прохрипел раненый, слепо шаря окровавленной рукой по рифленому полу. — Именем Трона… глоток воды.

Крокс усмехнулся, обнажив металлический зуб.

— Вода нынче в цене, приятель. А ты выглядишь так, будто уже опоздал на свой шаттл к Императору. Зачем мне тратить на тебя свои запасы?

Раненый закашлялся, выплевывая сгустки крови. Он с трудом сфокусировал мутный взгляд на изуродованном лице бывшего сержанта.

— Планетарная… Десятина… — едва слышно прошептал он. — Золотой конвой. Я… я Джексон. Курьер. Я знаю, где спрятан адамантий.

Глаза Крокса расширились так, что чуть не вылезли из орбит. Слухи о пропавшей Десятине, стоившей больше, чем весь этот проклятый сектор, ходили по всем фронтам.

— Где? — Крокс мгновенно оказался на коленях рядом с умирающим, вцепившись в его грудки. — Говори, гроксово дерьмо! Где контейнер⁈

— Воды… — упрямо прохрипел Джексон, его глаза начали закатываться. — Дай мне… воды… и я назову место.

— Трон тебя побери! Никуда не уходи! — Крокс вскочил, ударился головой о низкий потолок бронетранспортера, грязно выругался и пулей вылетел наружу. Он со всех ног помчался к своему трициклу за заветной флягой.

Пока Крокс бегал к машине, Кастиэль, оставленный умирать на раскаленном песке, пришел в себя. Инстинкт выживания, вбитый годами охоты в пустошах, заставил его открыть покрытые коркой глаза. Он услышал обрывки разговора. Слово «Десятина» прозвенело в его затуманенном мозгу громче набата.

Собрав последние жалкие крохи сил, ломая ногти о спекшуюся землю, Кастиэль пополз. Сантиметр за сантиметром. Он не чувствовал ни боли от ожогов, ни жажды — только холодную, расчетливую волю. Оставляя за собой кровавый след на пепле, он дополз до откинутой аппарели «Таурокса» и ввалился внутрь, тяжело рухнув рядом с умирающим курьером.

Джексон повернул к нему голову. Его дыхание стало совсем поверхностным.

— Ты… принес воду? — прошептал он в бреду, не различая лиц.

Кастиэль, не в силах вымолвить ни слова распухшим языком, лишь судорожно кивнул.

— Слушай… — из последних сил выдохнул Джексон, притягивая Стрелка к себе за воротник майки. — Некрополь улья Таркус… Кладбище святых мучеников. Могила…

Джексон придвинулся к самому уху Кастиэля. Его губы едва шевелились. Он прошептал всего два слова.

Тело курьера вздрогнуло в последней судороге, взгляд остекленел, и рука, сжимавшая майку Стрелка, безвольно упала на рифленый пол. Джексон был мертв.

Кастиэль откинулся на спину, тяжело дыша. На его измученном, покрытом волдырями лице медленно расплылась слабая, но абсолютно триумфальная ухмылка.

В этот момент в люк ввалился запыхавшийся Крокс с флягой наперевес.

— Вот вода! — рявкнул он, падая на колени рядом с курьером. Он плеснул живительную влагу прямо на окровавленное лицо Джексона. — Эй! Пей! Я принес воду! Где Десятина⁈ Говори, кусок мяса!

Джексон не ответил. Вода просто стекла по его мертвым щекам.

Крокс замер. Фляга выпала из его ослабевших рук, со звоном ударившись о металл. Он понял, что опоздал. Секрет величайшего сокровища сектора навсегда ушел в Варп вместе с душой этого жалкого клерка.

И тут Крокс услышал тихий, сухой смешок.

Он резко обернулся. В углу, привалившись к ящикам, лежал Кастиэль. Стрелок был на волосок от смерти, но его глаза смотрели ясно и насмешливо.

— Некрополь Таркус… — едва слышно просипел Кастиэль потрескавшимися губами. — Огромное кладбище, Крокс. Двести тысяч одинаковых могил…

Крокс побледнел под слоем копоти и загара.

— И что? — настороженно спросил он.

— А то… — Кастиэль прикрыл глаза. — Что он сказал мне, на какой именно могиле искать. Имя знаю только я.

Крокс тупо смотрел на умирающего охотника за головами. Медленно, словно шестерни в ржавом когитаторе, в его голове складывалась картина. Он знает где (Кладбище). Стрелок знает под каким именем. Один без другого они никогда не найдут адамантий. И прямо сейчас человек, который знает имя, умирает от обезвоживания, до которого Крокс сам его и довел.

Лицо бывшего сержанта исказила гримаса неподдельного ужаса.

— О, милосердный Император… — простонал Крокс. Он бросился к Кастиэлю, бережно, словно хрустальную святыню, приподнял его голову и поднес флягу к его губам. — Нет, нет, нет! Не умирай, Стрелок! Пей, дружище, пей! Твой старый друг Крокс о тебе позаботится! Мы же команда, помнишь⁈ Трон, только не смей подыхать!

Кастиэль сделал жадный глоток, и темнота, наконец, милосердно поглотила его сознание.

Шпиль губернатора Брекера возвышался над ульем, пронзая токсичные облака, словно игла из белого мрамора и золота. Этим вечером здесь давали грандиозный бал в честь Праздника Вознесения. Тысячи аристократов кружились в танце под звуки симфонических оркестров, пока в нижних уровнях улья рабочие умирали от истощения у мануфакторумов.

Губернатор Брекер, тучный мужчина с багровым лицом и в расшитом драгоценными камнями камзоле, изрядно устал от фальшивых улыбок. Он покинул бальный зал, в сопровождении четырех элитных телохранителей, и направился в свой личный кабинет — бронированный бункер, скрытый за панелями из красного дерева.

— Никого не впускать. Я хочу побыть в тишине, — бросил Брекер охране.

Тяжелая гермодверь с шипением закрылась за ним, отсекая шум бала. Магнитные замки щелкнули, намертво запечатывая кабинет. Губернатор с облегчением вздохнул. Он подошел к хрустальному графину, налил себе щедрую порцию дорогого амасека и опустился в глубокое кожаное кресло.

— Тишина — редкая роскошь в наши дни, губернатор, — раздался из самого темного угла кабинета холодный, бархатный голос.

Брекер вздрогнул так сильно, что расплескал амасек на свой камзол. Он потянулся к скрытой под столешницей кнопке тревоги, но его палец нажал на мертвый кусок пластика. Панель связи была обесточена.