Крокс сидел в самом конце цепи, привалившись к холодной стене вагона. Его избитое тело горело огнем, каждый вдох давался с трудом, но глаз лихорадочно блестел во мраке. Он не собирался умирать на минных полях.

В вагон через гермодверь вошел надсмотрщик — громила в панцирной броне, с тяжелым шок-маулом на поясе и болт-пистолетом в кобуре. Он начал обход, лениво попинывая скорчившихся на полу заключенных.

Крокс опустил голову, притворившись бессознательным. Его руки, закованные в пласталь, незаметно нащупали слабое звено в цепи, соединявшей его с соседним смертником. Звено было перетерто почти наполовину — подарок от предыдущих обитателей этого ада.

Когда надсмотрщик поравнялся с ним и занес ногу для удара, Крокс резко открыл глаз.

С невероятной для избитого человека прытью он рванулся вперед. Перетертое звено лопнуло с сухим щелчком. Крокс обвил обрывок тяжелой цепи вокруг шеи надсмотрщика и с силой рванул на себя, одновременно ударив конвоира кованым сапогом под колено.

Громила рухнул на пол, захрипев. Он попытался выхватить болт-пистолет, но Крокс навалился на него всем весом, вдавливая цепь в горло стражника. Заключенные вокруг в панике отшатнулись, зазвенев кандалами.

— Тихо! — прошипел Крокс, глядя в выпученные глаза задыхающегося надсмотрщика. Хрустнули шейные позвонки, и тело конвоира обмякло.

Бывший сержант, тяжело дыша, сорвал с пояса мертвеца связку магнитных ключей и кобуру с болт-пистолетом. Он быстро отстегнул свои кандалы. Свобода.

Крокс пнул тяжелую боковую дверь вагона. Замок поддался ключу, и дверь со свистом отъехала в сторону, впуская внутрь рев ветра и струи ледяного дождя. Земля неслась мимо на смертоносной скорости.

Крокс обернулся к замершим в ужасе заключенным. Его изуродованное лицо расплылось в безумной, звериной ухмылке.

— Счастливо оставаться, мясо! — крикнул он, перекрывая шум поезда.

Он оттолкнулся от края и прыгнул в черную, мокрую пустоту Корвалуса Секундус. При падении он сломал два ребра и вывихнул плечо, скатившись по каменистой насыпи в глубокую воронку от снаряда, но он был жив. И свободен.

Крокс перевернулся на спину, подставляя лицо под кислотный дождь, и расхохотался. Это был смех сумасшедшего. Смех человека, которому больше нечего терять.

— Я иду, Стрелок… — прошептал Крокс во тьму, сжимая в руке болт-пистолет. — Я иду за тобой и твоим гребаным Инквизитором.

Город-улей Таркус-Минор когда-то был процветающим промышленным придатком, но теперь представлял собой лишь лабиринт из почерневшего феррокрита и покореженной пластали. Война прошлась здесь катком, оставив после себя остовы мануфакторумов, обезглавленные статуи святых и улицы, заваленные гильзами и обломками. Ветер гулял по пустым проспектам, поднимая тучи серой пыли.

Черный броневик Инквизиции с тихим гудением антигравов медленно плыл по разрушенной улице, лавируя между воронками от макроснарядов.

Внутри царила напряженная тишина. Кастиэль сидел на пассажирском сиденье, методично проверяя батареи своей лаз-винтовки. Сентенца вернул ему оружие — жест доверия, который никого не обманул. Инквизитор лично вел машину, его тонкие пальцы в черных перчатках уверенно сжимали штурвал.

— До некрополя осталось около тридцати миль, — нарушил молчание Сентенца, не отрывая взгляда от дороги. — Мы бросим транспорт здесь и дальше пойдем пешком. Шум двигателей привлечет патрули сепаратистов.

Кастиэль кивнул, щелкнув предохранителем.

— Разумно. Вы пойдете впереди, инквизитор. Не хочу, чтобы мне в спину случайно выстрелил имперский правопреемник.

Сентенца холодно усмехнулся.

— Кастиэль, если бы я хотел тебя убить, ты бы уже висел на крюках в моем подземелье. Мы — партнеры. Пока не выкопаем адамантий.

Броневик остановился на небольшой площади перед полуразрушенным храмом Экклезиархии. Двери бесшумно отъехали в стороны. Кастиэль спрыгнул на покрытую пеплом брусчатку, его длинная шинель колыхнулась на ветру. Сентенца вышел следом, поправляя воротник мундира. Он положил руку на рукоять своего изящного плазменного пистолета.

Они не знали, что за ними уже наблюдают.

На втором этаже разрушенной таверны, спрятавшись за остатками витражного окна, лежал Крокс.

Он выглядел как демон из самых темных глубин Варпа. Его одежда представляла собой смесь гвардейских лохмотьев и снятой с трупов брони. Лицо превратилось в маску из запекшейся крови, копоти и радиационных шрамов, а в единственном здоровом глазу горело пламя абсолютного безумия. В его руках был зажат тяжелый трофейный болтер, который он чудом утащил у мертвого штурмовика на окраине города.

Крокс тяжело дышал, прижимая приклад к вывихнутому плечу. Боль пронзала его тело при каждом движении, но ненависть была сильнее.

— Вот вы где, сладкая парочка… — прохрипел Крокс, наводя мушку на черную фигуру Инквизитора. — Ты заставил меня блевать кровью, легавый. Посмотрим, как запоешь ты.

БАМ! БАМ!

Грохот болтера разорвал мертвую тишину города-улья. Реактивные снаряды прошили воздух. Один ударил в лобовое стекло броневика, превратив бронестекло в сеть трещин, второй разнес в пыль каменную горгулью в полуметре от головы Сентенцы.

— Засада! В укрытие! — рявкнул Инквизитор, мгновенно перекатываясь за массивный остов сгоревшей «Химеры». Плазменный пистолет уже был в его руке, гудя от накапливаемой энергии.

Кастиэль не стал спорить. Он нырнул за кучу феррокритового мусора с грацией хищника.

БАМ! Еще один болт вырвал кусок кладки рядом с укрытием Стрелка.

— Я ЗНАЮ, ЧТО ТЫ ТАМ, СТРЕЛОК! — раздался сверху хриплый, искаженный яростью рев Крокса. — И ТЫ, ИНКВИЗИТОРСКАЯ СВИНЬЯ! ВЫ ДУМАЛИ, Я СДОХНУ В ТОМ ПОЕЗДЕ⁈

Глаза Сентенцы расширились от удивления, но он быстро взял себя в руки.

— Этот мутант на редкость живуч, — процедил он сквозь зубы, выглядывая из-за брони. — Кастиэль! Обойди его слева. Я прижму его огнем.

Сентенца высунулся и выпустил сгусток ослепительно-синей плазмы. Заряд ударил в стену таверны, испарив часть второго этажа. Крокс заорал, отскакивая от провала, из которого повалил раскаленный пар.

Кастиэль сидел за укрытием. В его голове шел молниеносный расчет.

Сентенца — опасен, умен и облечен властью. Как только они найдут могилу, Инквизитор убьет его, это даже не обсуждается. Сделка была лишь отсрочкой.

Крокс — жадный, тупой, жестокий… но предсказуемый. И, что самое главное, Крокс знает где, а Кастиэль знает имя. Идеальный симбиоз двух негодяев. Кроксу он нужен живым.

Кастиэль поднял свою лаз-винтовку. Но он не стал целиться во второй этаж таверны. Он направил ствол в спину Инквизитора.

В этот момент Сентенца снова высунулся для выстрела.

Вспышка.

Выстрел Кастиэля был ювелирным. Лазерный луч пробил запястье Сентенцы, державшее плазменный пистолет. Плоть зашипела, запахло паленым мясом. Инквизитор вскрикнул, выронив оружие, которое с лязгом упало на брусчатку.

Сентенца резко обернулся, схватившись за обожженную руку. Его лицо исказила гримаса боли и абсолютного, ледяного бешенства. Он посмотрел в дуло винтовки Кастиэля.

— Ты… совершаешь катастрофическую ошибку, охотник, — прошипел Инквизитор, его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Ничего личного, Сентенца, — сухо ответил Кастиэль из-под полей шляпы. — Просто ты слишком хорош в своем деле. А я предпочитаю работать с дилетантами.

Кастиэль выстрелил еще раз — на этот раз в генератор броневика Сентенцы. Машина взорвалась с оглушительным грохотом, ослепив Инквизитора и скрыв площадь густым облаком черного дыма.

Стрелок рванул сквозь дым к таверне. Он вышиб ногой покосившуюся дверь и взлетел по лестнице.

На втором этаже, среди дымящихся обломков, стоял Крокс. Он навел болтер прямо в грудь появившемуся Кастиэлю. Бывший сержант тяжело дышал, его палец лежал на спусковом крючке.

— Дай мне одну причину не размазать тебя по стене, Стрелок, — прорычал Крокс.