Рядом, тяжело дыша и растирая багровые следы на шее, расхаживал Крокс. Его магнитные наручники уже валялись на песке — Кастиэль отключил их дешифратором.

— Трон тебя побери, Стрелок! — хрипел Крокс, голос которого сорвался после петли. Он пнул перекати-поле. — Ты стрелял слишком поздно! Я чуть не задохнулся! Еще секунда, и этот кусок пластика сломал бы мне шею!

Кастиэль невозмутимо переложил одну монету из своей стопки в стопку Крокса.

— Но не сломал. Я всегда стреляю вовремя. Полторы тысячи тебе, полторы мне. Как договаривались.

Крокс остановился, тяжело сглотнул, поморщившись от боли в горле, и сгреб свою долю в грязный брезентовый мешок.

— Твои шуточки когда-нибудь доведут нас до сервиторизации, — проворчал он, но в глазах уже загорелся жадный блеск. Три тысячи за одну аферу — это были огромные деньги. — Куда дальше?

Кастиэль спрятал свои деньги во внутренний карман шинели, достал кресало и, наконец, прикурил лхо-палочку. Выпустил струйку сизого дыма.

— В сектор Голгофа. Я слышал, там новый Магистр Арбитрес. И награда за твою уродливую голову там выросла до четырех тысяч.

Крокс замер, обдумывая услышанное. Затем его лицо расплылось в широкой, жутковатой ухмылке, обнажив металлический зуб.

— Четыре тысячи? Звучит как музыка, Стрелок. Главное — не промажь в следующий раз.

Кастиэль ничего не ответил. Он завел мотор багги, и машина рванула вперед, оставляя за собой длинный шлейф пыли, растворяющийся в наступающей тьме Корвалуса Секундус.

Мертвые дюны сектора Голгофа представляли собой океан радиоактивного пепла, волны которого медленно перекатывались под порывами токсичного ветра. Температура за бортом легкого багги приближалась к отметке, когда незащищенная кожа начинает покрываться волдырями. Багровое солнце безжалостно выжигало остатки влаги из растрескавшейся земли.

Багги Кастиэля с натужным воем пробивал себе путь сквозь пыльную бурю. На пассажирском сиденье, закинув ноги в тяжелых армейских ботинках на приборную панель, развалился Крокс. Он с упоением пересчитывал пачку измятых имперских кредитов, периодически слюнявя грязный палец.

— Семь тысяч, Стрелок! Семь кусков! — Крокс радостно оскалился, блеснув металлическим зубом. — Эти идиоты в Голгофе даже не проверили вокс-сводки. Но знаешь что? В следующий раз мы потребуем десять. Моя шея начинает стоить дороже, а ты в последний раз чуть не отстрелил мне ухо. Ты теряешь хватку, Кастиэль. Я требую шестьдесят процентов.

Кастиэль молчал. Его лицо, скрытое в тени широкополой шляпы и банданы, натянутой на нос, не выражало никаких эмоций. Он плавно переключил передачу, и багги, взревев двигателем, остановился посреди бескрайнего ничто. Пыль медленно осела на капот.

— Эй, мы чего встали? — Крокс недовольно огляделся. — Движок перегрелся? Благословения Омниссии кончились?

Кастиэль неторопливо заглушил мотор. Он повернулся к Кроксу. В его руке, возникнув словно из ниоткуда, уже покоился тяжелый стаб-револьвер. Ствол смотрел точно в переносицу бывшего сержанта.

Улыбка медленно сползла с лица Крокса. Он рефлекторно дернулся к своему засаленному лаз-пистолету на поясе, но замер, услышав щелчок взводимого курка.

— Выметайся, — спокойно произнес Кастиэль. Голос его был сухим, как песок под колесами.

— Ты чего, Стрелок? Шутишь? — Крокс нервно сглотнул, пытаясь выдавить улыбку. — Жара в голову ударила?

— Выметайся. Оружие оставь на сиденье.

Крокс, не сводя глаз с черного провала дула, медленно отстегнул кобуру и бросил ее на панель. Затем вытащил из-за голенища боевой нож Гвардии и положил рядом. Подняв руки, он неловко выбрался из багги. Сапоги утонули в горячем пепле.

Кастиэль сгреб деньги, которые Крокс так бережно считал минуту назад, и убрал в свой глубокий карман. Затем он взял полупустую флягу с водой и бросил ее под ноги Кроксу.

— В чем дело, Кастиэль⁈ — взревел Крокс, чувствуя, как паника начинает смешиваться с первобытной яростью. До ближайшего поселения было не меньше пятидесяти миль по выжженной пустыне. — Мы же команда! Мы заработали кучу тронов!

— Ты стал слишком жадным, Крокс, — Кастиэль опустил револьвер, но не убрал его. — Твоя голова стоит семь тысяч. Но ты сам по себе стоишь только проблем. Ты слишком громкий. Слишком много требуешь. И однажды я промахнусь по этой веревке.

— Ты не можешь меня здесь бросить! Это верная смерть! Радиация сожрет меня раньше, чем я дойду до скал!

— Император защитит, — сухо отозвался Кастиэль.

Он ударил по кнопке стартера. Двигатель послушно зарычал.

— Кастиэль! — Крокс бросился к машине, но багги резко рванул с места, обдав бывшего сержанта облаком едкой, удушливой пыли.

Крокс закашлялся, падая на колени. Он схватил флягу, прижал ее к груди и сквозь пелену пыли смотрел, как силуэт машины стремительно уменьшается, растворяясь в мареве горячего воздуха.

Тишина пустошей оглушала. Лишь свист ветра нарушал абсолютное безмолвие. Крокс медленно поднялся на ноги. Его лицо исказила гримаса нечеловеческой злобы. Венка на виске вздулась, пульсируя в такт бешено бьющемуся сердцу.

Он набрал в грудь побольше воздуха, обжигающего легкие, и закричал так, что сорвал голос:

— КАСТИЭЛЬ! ТЫ ГРЯЗНЫЙ ГРОКСОВ СЫН! ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ⁈ Я ВЫЖИВУ! Я НАЙДУ ТЕБЯ, КЛЯНУСЬ ТРОНОМ! Я ВЫРВУ ТВОИ ИМПЛАНТЫ И СКОРМЛЮ ИХ СКВИГАМ! КАСТИ-Э-Э-ЭЛЬ!

Его крик потонул в завываниях радиоактивного ветра. Крокс остался один. Злой, преданный и невероятно мотивированный выжить.

Книга полностью лежит на Бусти

Солнце сектора Голгофа не грело — оно сдирало кожу. Крокс брел по радиоактивным барханам уже вторые сутки. Его лицо превратилось в сплошной багровый ожог, губы потрескались до глубоких, кровоточащих борозд, а язык распух так, что каждый вздох давался с хриплым свистом.

Вода во фляге, которую бросил ему Кастиэль, закончилась еще вчера на рассвете.

Крокс споткнулся о скрытый под золой камень и рухнул на колени. Раскаленный песок обжег ладони сквозь перчатки. Мир перед его единственным зрячим глазом начал мерцать, окрашиваясь в кроваво-красные тона. Жара плавила не только плоть, она плавила разум, стирая границы между настоящим и прошлым.

Свист токсичного ветра внезапно превратился в пронзительный вой артиллерийских снарядов.

Воспоминание: Осада Каррака-Прайм

Грязь. Ледяная, перемешанная с кровью и ошметками плоти траншейная грязь. Сержант Крокс сидел на корточках, прижимаясь спиной к укрепленной феррокритом стенке окопа. Небо над головой раскалывалось от залпов макро-орудий.

— Сержант! Поднимай свой взвод! — надрывался сопляк-лейтенант Вэйн, размахивая силовым мечом. На его новенькой шинели не было ни пятнышка, в отличие от бойцов Крокса, которые не мылись три месяца.

Крокс сплюнул черную слюну. — Там три тяжелых болтера еретиков на перекрестном прицеле, сэр. Выпускать туда парней — это самоубийство. Дайте нам час, саперы подкопают их фланг…

— Это приказ, Крокс! — взвизгнул Вэйн. Он выхватил лаз-пистолет и наставил его прямо в лицо сержанту. — Во имя Императора, ты поведешь их в штыковую, или я расстреляю тебя за трусость перед лицом врага!

Крокс посмотрел в безумные, полные фанатизма глаза лейтенанта. Затем он перевел взгляд на своих парней — изможденных, дрожащих гвардейцев, сжимающих лазганы побелевшими пальцами. Они ждали его решения.

Сержант медленно поднялся. Он сделал вид, что тянется к свистку на груди, но вместо этого его рука молниеносно скользнула к голенищу. Гвардейский боевой нож вошел точно под подбородок лейтенанта, пробив гортань и выйдя через затылок.

Вэйн захрипел, выронив пистолет. Крокс хладнокровно провернул лезвие и позволил телу осесть в грязь.

Бойцы замерли в ужасе. — Лейтенант пал смертью храбрых от снайперского огня, — глухо произнес Крокс, вытирая нож о шинель мертвеца. — Мы отступаем во вторую траншею. Кто не согласен — может пожаловаться комиссару.