— Значит, вот что тебя так задело.

Я поставила бутылку на тумбочку.

— Виктор сказал, что совету нужна стабильность. Помолвка, квартира, свадьба, никаких скандалов. Всё это выглядит доказательством, что Стас готов к должности.

Кирилл взял бутылку, но не открыл. Пластик тихо хрустнул под его пальцами.

— А он? — Кирилл сжал бутылку сильнее.

Я промолчала, упираясь взглядом в подушку рядом и тихо вздохнула. Что мне было ответить? Его брат считал, что мне с ним будет хорошо. Но мы оба знали, почему наши отношения начались и зашли так далеко.

На несколько секунд Кирилл замолчал. Потом поставил бутылку на пол и потёр ладонью лицо.

— И тебя убило именно это.

— Что? — я нахмурилась и повернулась к нему. Кирилл посмотрел на меня уже прямо.

— Было бы проще, если бы он оказался последним мудаком и признался, что женится ради кресла. Тогда можно хлопнуть дверью и считать вопрос закрытым.

Я легла обратно на спину и даже не поправила простыню, которая тут же сползла с бедра.

— Ты слишком хорошо всё понимаешь, — усмехнулась я, смотря в потолок. Кирилл пожал плечом.

— Я Стаса с рождения знаю. Это не суперспособность.

Я снова посмотрела на него.

— И ты его сейчас защищаешь?

Кирилл коротко усмехнулся, однако в глазах ничего весёлого не появилось.

— Нет. Если бы мне хотелось его защищать, ты бы сейчас сидела у себя дома в его квартире будущего. Моей футболки на тебе точно бы не было. — Он поднялся, взял с кресла свою футболку и бросил её мне. — Надень. Ты уже замёрзла. Или согреем тебя иначе?

Я натянула футболку через голову. Она пахла им и закрыла меня почти до середины бёдер.

— Стас не станет жениться только ради должности, — продолжил он. — Но если свадьба одновременно делает тебя счастливой, родителей довольными и его удобным кандидатом для совета, он решит, что всё сошлось идеально.

Вот это на него похоже. Я вспомнила ключ в кармане, утверждённый оттенок стен и пятнадцатое февраля в календаре.

— Он сказал, что я буду счастлива.

— Конечно сказал. — Кирилл сел рядом и прижался затылком к стене. — Стас всегда знает, чем закончится его план. Особенно когда план хороший.

В этой фразе впервые за весь разговор прозвучала настоящая злость. Кирилла зацепила старая, знакомая ему до тошноты уверенность Стаса: хороший план обязательно сработает.

— Я весь день выбирала дерево, краску и место для полок, — сказала я. — Он реально дал мне переделывать проект. Я почти убедила себя, что перегнула в прошлый раз. А потом услышала их разговор.

Кирилл протянул руку к тумбочке, взял свой телефон, посмотрел на экран и отключил звук, даже не открыв уведомления.

— Ты ему сказала, что слышала? — спросил Кирилл, вернувшись ближе ко мне.

— Нет, — ответила я и потёрла пальцами край его футболки на бедре.

— Собираешься?

— Не знаю, — призналась я после паузы. Он несколько секунд молчал, потом вытянул ноги, устраиваясь удобнее. — Почему ты вообще ничего мне не советуешь?

— Потому что ты впервые после секса не собираешь одежду с пола со скоростью пожарной тревоги. — Он покосился на меня. — И я наконец услышал то, на что не надеялся, малышка Ева. Ты же не передумала после классного секса?

Несмотря на всё, я фыркнула. Кирилл тоже едва заметно улыбнулся.

За стеклом начинало темнеть. Свет из соседних домов отражался в комнате, телефон больше не вибрировал. Кирилл не включал лампу, но дождался, пока я схожу в душ привести себя в порядок.

Через несколько минут, удобно устроившись у него под боком, я наконец спокойно выдохнула.

— Хочу остаться здесь, — вырвалось у меня до того, как голова включилась. Он посмотрел на меня сбоку, потом сдвинул подушку, освобождая больше места.

— Тогда сон тебе не светит, малышка. Я ужасно скучал по тебе.

Вскоре за окном окончательно стемнело. Моё платье так и осталось на кресле, а я действительно не успела выспаться.

Глава 7

Глава 7

Проснулась я от запаха кофе и тяжёлой ладони на талии. Несколько секунд лежала, не открывая глаз, потому что под щекой была чужая подушка, простыня пахла Кириллом, а за шторами уже пробивался слишком яркий для раннего утра свет.

Память вернулась сразу и безжалостно: кабинет Стаса, разговор за стеной, а потом моё собственное «люблю тебя», сказанное дважды — и второй раз уже совершенно трезво, когда на возбуждение и случайность ничего не спишешь.

Ладонь у меня на талии сдвинулась ниже, и Кирилл сонно уткнулся носом в волосы.

— Даже не думай притворяться, что спишь, малышка. Ты минуту назад сама ко мне подвинулась, — пробормотал он так довольно, будто поймал меня на чём-то особенно постыдном.

Я нащупала телефон на тумбочке. На экране светилось 10:34, и сон слетел окончательно.

— Чёрт. Мне домой надо, — выдохнула я, дёрнулась вверх и тут же запуталась ногой в одеяле.

Кирилл поймал меня за талию прежде, чем я съехала с матраса, и без всяких церемоний вернул обратно.

— Куда ты так рванула? У тебя пожар, экзамен или родители объявили розыск? — спросил он, приоткрывая один глаз.

— У меня вообще-то есть жизнь, — напомнила я, пытаясь убрать его руку с живота.

— Была, — Кирилл зевнул и только удобнее устроил ладонь. Волосы у него торчали в разные стороны, на шее темнел след от моих зубов, а лицо было настолько довольным, что хотелось одновременно поцеловать и придушить. — Вчера ты внесла в неё существенные изменения. Теперь там есть я. Причём официально любимый.

Я повернула к нему голову.

— Я сказала «кажется», если ты забыл.

— Ничего я не забыл, — он приподнялся на локте и посмотрел на меня с откровенным неодобрением. — Просто красивую версию мне портить не надо. Я всю ночь её запоминал.

Улыбка сама полезла на лицо, и я тут же отвернулась к креслу, где висело платье.

Уехать действительно стоило. Вчера я написала Стасу, что дома, ложусь спать и выключаю звук. А сейчас лежала в постели его брата и всё меньше понимала, как долго ещё собираюсь вести две совершенно разные жизни.

— Мне правда пора, — сказала я уже спокойнее и села на краю кровати. — И не начинай.

Кирилл перевернулся на спину, подложил руку под голову и лениво проследил, как я тянусь за бельём.

— Я пока вообще молчу. Хотя это тяжело, когда передо мной происходят настолько интересные вещи.

Его взгляд прошёл по моим ногам и задержался выше, и я машинально хотела натянуть на себя его футболку. Потом остановилась. Вчера он услышал от меня самое страшное признание, которое я могла сделать, и не усмехнулся, не отшутился, не отступил. Наоборот, выглядел так, будто получил то, чего давно ждал. Мне вдруг захотелось увидеть этот взгляд ещё раз.

Я медленно сняла футболку через голову и не стала сразу тянуться за платьем. Тишина за спиной стала выразительнее любой реплики.

— Малышка Ева, — протянул Кирилл. Он уже сидел, опираясь ладонями о матрас, и смотрел на меня совсем не сонно. — Ты сейчас специально?

Я прижала платье к груди и сделала самое невинное лицо, на какое была способна.

— Что именно? Мне, может, жарко.

— Сейчас станет, — пообещал он, поднимаясь.

Я рассмеялась и успела отступить всего на шаг. Кирилл поймал меня за запястье и одним коротким движением подтянул к себе, так что я оказалась между его коленями. Ладони сами легли ему на плечи.

— Ты после вчерашнего совсем обнаглел, — сказала я, хотя мне самой нравилось, как быстро изменилось его выражение.

— Конечно, — Кирилл скользнул руками по моей талии и поднял на меня взгляд. — Мне наконец дали законный повод.

— Кто тебе что разрешал? — я попыталась сохранить серьёзное лицо.

Он провёл носом по моему животу и усмехнулся.

— Девушка, которая сказала, что любит меня. Дважды. Это уже почти письменное согласие на мою невыносимость.

Тепло снова растеклось под рёбрами, и я ненавидела то, насколько легко он теперь мог вызвать эту реакцию. Ещё хуже — мне нравилось, что он замечает каждую.