Кольцо оказалось тяжелее, чем я ожидала. Стас надел его мне на палец час назад, и я всё ещё чувствовала непривычное давление у основания пальца.

Камень цеплял свет при каждом движении руки, вспыхивал на фотографиях, отражался в бокалах и привлекал чужие взгляды раньше, чем люди успевали посмотреть мне в лицо.

— Руку чуть выше, Ева, — негромко подсказала мама и сама поправила мой локоть. Её пальцы задержались на моей коже, словно она боялась, что я опущу руку вместе с кольцом. — Вот так. Пусть фотограф возьмёт крупный план.

Я послушалась.

Фотограф сделал ещё несколько кадров, гости одобрительно зашумели, а Стас обнял меня за талию. Его ладонь легла привычно и уверенно. Рядом с ним я почти всегда знала, где должна стоять, куда смотреть и когда улыбаться. За восемь месяцев он научился быстро снимать с меня неловкие бытовые вопросы — и, кажется, решил, что так удобнее обоим.

— Устала? — спросил он, наклонившись к моему уху.

От его пиджака пахло дорогим парфюмом и холодным воздухом. Перед началом вечера он выходил встречать двух членов совета директоров и вернулся с каплями дождя на плечах. Я стряхнула их, а он сразу сообщил, что оставшуюся организацию вечера уже передал помощнику. Стас любил, когда всё было распределено заранее и работало без сбоев.

Сейчас он окинул меня коротким внимательным взглядом — тем самым, после которого обычно сразу предлагал готовое решение.

— Немного, — призналась я.

— Потерпи ещё час, потом поднимешься наверх. Я предупрежу персонал, чтобы тебя не беспокоили, — сказал Станислав так, будто уже переставил этот пункт в расписании.

— Я сама могу предупредить, — напомнила я.

— Конечно, — он улыбнулся, мягко сжал мою талию и развернул нас к подошедшей паре. — Мы почти закончили.

Он сказал «мы» с той естественностью, с какой говорил о машине, брони ресторана или времени выезда.

Я снова улыбнулась.

Мужчина перед нами пожал Стасу руку, поздравил его с правильным выбором и только потом поцеловал мне пальцы. Его жена сообщила, что зимняя свадьба будет чудесной, хотя дату мы ещё не назначали.

Стас поправлять её не стал.

К концу второго часа я перестала различать поздравления.

Мне желали счастья, терпения, детей, мудрости и умения поддерживать мужа. Отец сиял так, как не сиял даже на собственном юбилее. Он несколько раз обнял Стаса за плечи и представлял его знакомым, с которыми тот уже был знаком. Мама принимала комплименты моему платью, семье Перовых и союзу двух семей с одинаково довольной улыбкой.

Я была их единственной дочерью. Другого наследника, на которого можно было бы возложить семейные ожидания, у родителей не было. В детстве это означало лучшие школы, поездки и уроки, которые я не просила. Теперь всё это собралось в бриллианте на моей руке.

Мама поймала мой взгляд и подошла ближе. Она забрала у меня пустой бокал и поставила его на поднос проходившего официанта.

— Даже не верится, что всё сложилось настолько удачно, — произнесла она, разглядывая гостей. — Станислав серьёзный, воспитанный, из хорошей семьи. Он знает, чего хочет. С таким мужчиной тебе не придётся бороться за нормальную жизнь.

Для мамы это действительно был список причин, по которым я должна чувствовать себя счастливой.

— А если я захочу за что-нибудь побороться? — спросила я.

Мама посмотрела на меня внимательнее. Уголки её губ дрогнули, однако улыбка удержалась.

— Ты устала. Сегодня слишком много людей, — решила мама вместо ответа и разгладила пальцами складку на моём плече.

— Наверное, — отозвалась я, потому что спорить при гостях всё равно не собиралась.

Мама отошла к отцу, и разговор закончился без единого резкого слова. В нашей семье так умели. Мне позволяли говорить сколько угодно, пока итог оставался разумным с точки зрения родителей.

Я повернула кольцо камнем к ладони и снова подумала о том, почему вообще сказала Стасу «да».

Он казался разумным выбором. Когда родители начали всё чаще приглашать его на ужины, я ждала давления, скучных ухаживаний и снисходительных советов. Но Стас запоминал, какой кофе я пью, не звонил во время пар, не требовал отчётов о встречах с друзьями, не повышал голос и не устраивал сцен. Рядом со мной он не пытался казаться моложе и не изображал безумную влюблённость.

Ему со мной было удобно и приятно; мне с ним — спокойно. Я могла представить жизнь, в которой никто не орёт, не исчезает и не превращает каждый день в катастрофу.

Этого спокойствия хватило сначала на свидания, потом на отношения, а сегодня — на помолвку.

Если бы я отказалась, родители через месяц нашли бы другого подходящего мужчину, потом ещё одного. Рано или поздно среди них оказался бы кто-нибудь грубее, старше или тяжелее по характеру, и мне снова объяснили бы, что решение принадлежит мне.

Перов хотя бы нравился. Пока это казалось лучше неизвестности.

Я развернула кольцо обратно как раз в тот момент, когда у входа началось движение.

Виктор Перов прервал разговор на середине фразы и направился в холл. Он шёл быстро, сохраняя привычно бесстрастное лицо. Стас заметил это почти сразу; рука с бокалом замерла у его груди.

Я проследила за взглядом жениха.

В дверях стоял парень, которого я несколько раз видела в университете. Тёмные брюки, белая рубашка с расстёгнутым воротом, пиджак в руке. Я запомнила его по тому, как вокруг него всегда образовывалось свободное пространство. В коридорах его окликали знакомые, девушки оборачивались, а он шёл так, будто опаздывать имели право только остальные.

Сейчас привычная самоуверенность на секунду дала трещину, когда к нему подошёл Виктор, но парень почти сразу вернул лицу скучающее выражение.

Они обменялись несколькими словами, которых я не услышала из-за музыки и голосов. Старший Перов не протянул руку, парень тоже. Через несколько секунд тот посмотрел поверх плеча Виктора прямо на Стаса, и пальцы моего жениха сильнее сжали ножку бокала.

— Кто это? — спросила я, всё ещё глядя в холл.

Стас поставил бокал на ближайший стол. Стекло стукнуло о столешницу чуть громче обычного.

— Человек, который даже семейное мероприятие умудряется превратить в демонстрацию характера, — ответил он ровно.

— Вы знакомы? — я повернулась к нему.

Стас провёл ладонью по моей спине и задержал её между лопаток, мягко возвращая моё внимание к себе.

— Не забивай голову, малыш. Сегодня наш вечер, — сказал он и посмотрел мимо меня на приближавшегося отца.

Стас встретил отца без улыбки. Тот коротко произнёс что-то о приехавших партнёрах и указал в сторону библиотеки.

— Я скоро вернусь, — бросил мой жених. Он коротко коснулся губами моего виска, уже мыслями находясь в следующем разговоре. — Никуда не исчезай.

Я едва не ответила, что в этом доме исчезнуть невозможно: на первом этаже было человек шестьдесят, официанты двигались вдоль стен, фотограф ловил каждый поворот головы.

Но Стас ушёл вместе с отцом, и замечание осталось при мне.

Парень из университета стоял у лестницы уже в пиджаке. Он слушал пожилую женщину, наклонив голову, однако взгляд всё равно время от времени возвращался ко мне. После второго раза списать это на случайность стало сложнее.

Следующие сорок минут прошли в разговорах о свадьбе, которой ещё не существовало.

Мне предложили флориста, ведущего и загородный клуб. Виктор дважды провёл через зал новых людей, а Стаса среди них всё ещё не было. Мама сказала, что мне удивительно идёт статус невесты.

Я допила третий бокал шампанского за весь вечер, съела тарталетку и поняла, что голова остаётся ясной, зато от чужих голосов хочется физически спрятаться.

Я достала телефон и написала Стасу:

«Устала. Поднимусь спать. Не буди, пожалуйста».

Ответ пришёл через минуту:

«Отдыхай. Утром позавтракаем вместе».