Он дождался, пока официант поставит перед ним чашку и отойдёт.

— Отец потребовал семейную фотографию после заседания. Я приехал к концу.

— Вы со Стасом разговаривали?

— Он сказал, куда мне встать. Я встал. После фотографии разъехались, — Кирилл наконец сделал глоток и посмотрел прямо на меня. — Ева, я пришёл не обсуждать брата.

— Знаю. Мне всё равно важно было спросить.

Он поставил чашку.

— Спросила. Теперь моя очередь. Почему сегодня?

Вот вопрос, ради которого он выдержал три месяца тишины.

Я провела большим пальцем по тёплой керамике.

— Утром календарь напомнил про свадьбу. Я удалила событие, поехала на семинар, поспорила с преподавателем и пообедала с Алиной. День шёл нормально. И в какой-то момент я поняла, что хочу увидеть тебя.

Кирилл несколько секунд смотрел на меня.

— Потому что сегодня пятнадцатое?

— Дата заставила вспомнить. Но я написала не потому, что мне плохо, — я выдержала его взгляд. — Мне как раз не плохо. Я не сбегаю от родителей, от Стаса или от собственной жизни.

Он отвернулся к окну. По стеклу медленно ползли капли растаявшего снега.

— Я не хочу снова стать местом, куда ты приходишь, когда другая жизнь давит, — произнёс Кирилл уже без усмешки.

— Я тоже этого не хочу.

Он снова посмотрел на меня.

— Тогда скажи нормально, чего хочешь сейчас.

Я улыбнулась краем губ.

— Ты всё ещё заставляешь меня произносить самые неудобные вещи.

— Это единственная полезная привычка, которую я сохранил, — отозвался он.

Я положила ладони на стол.

— Хочу попробовать быть с тобой.

Кирилл провёл большим пальцем по краю чашки, скрывая улыбку.

— Я три месяца готовился это услышать, — заявил он и наклонился ближе, положив предплечья на стол, но не коснулся меня. Остановился в нескольких сантиметрах, оставляя последнее движение мне.

Я положила пальцы сверху.

Кирилл сжал их, и его взгляд снова скользнул к пустому месту, где раньше было кольцо.

— Ты уверена? — спросил он.

— В чём именно?

— Во мне, — на этот раз он не отвёл глаз. — Без свадьбы, без брата и без необходимости кому-то что-то доказать.

Я вспомнила, как в первый вечер обняла его со спины и говорила с человеком, которого придумала сама. Сейчас напротив сидел Кирилл. Я знала его наглость, ревность и злость, знала, как легко он умеет ранить и как трудно ему бывает остановиться вовремя. Но знала и другое: когда я просила отпустить, он отпускал. Когда попросила три месяца тишины, он дал мне их, хотя ненавидел каждую минуту.

— Я знаю, кто ты, — сказала я. — Для начала мне этого достаточно.

Его пальцы дрогнули вокруг моих.

— Только для начала?

— Не порти момент.

— Уже поздно, малышка Ева, — Кирилл улыбнулся впервые по-настоящему. — Я больше не собираюсь тебя отпускать.

— Уже поздно, малышка Ева, — Кирилл улыбнулся впервые по-настоящему. — Я больше не собираюсь тебя отпускать.

— Опять решаешь за меня?

Я провела большим пальцем по его ладони и специально задержалась на запястье. Кирилл опустил взгляд на мои пальцы, потом на губы, и этого оказалось достаточно, чтобы по коже прошла знакомая горячая волна.

— Нет. Просто предупреждаю, — произнёс он тише. — Если сегодня приедешь ко мне, спать я тебе не дам.

Щёки вспыхнули, но руку я не убрала. Наоборот, переплела наши пальцы крепче и чуть подалась через стол.

— А кто сказал, что я собиралась спать?

Кирилл замер всего на секунду.

Потом тихо рассмеялся, провёл языком по нижней губе и посмотрел на меня тем самым взглядом, от которого три месяца назад я постоянно теряла способность принимать разумные решения.

Только теперь мне не хотелось быть разумной.

И впервые за всё это время я точно знала, почему.