— Сумасшедшая, — прорычал он между поцелуями, тяжело и прерывисто дыша мне в шею. Его губы спустились к челюсти, впиваясь, оставляя влажные, горячие следы. — Понимаешь, что делаешь, Ева? Хочешь, чтобы я трахнул невесту брата?

— Заткнись, — ответила я и сама выгнулась навстречу его телу.

Кирилл зло усмехнулся. Его ладонь нагло скользнула под подол вечернего платья, подминая дорогой шелк и поднимаясь по моему бедру. Кожа под его пальцами моментально вспыхнула.

Когда его костяшки прошлись по внутренней стороне бёдер, бриллиант на моём пальце цеплял свет и на секунду блеснул у него перед глазами. Кирилл заметил тяжелый камень, на миг замер, но не стал его снимать и не потребовал этого от меня. Вместо этого он сжал моё бедро с такой силой, что наверняка останутся синяки, и жестко вжался своим твёрдым пахом в меня.

Я шумно выдохнула, оценив его готовность нарушить все принципы нормальности. Да и самой уже ужасно хотелось узнать, насколько сильно он хочет меня.

Кирилл подхватил меня под ягодицы, слегка приподнимая, и я сама обхватила его бёдра ногами, прижимаясь как можно крепче. Поцелуи стали ещё грубее — языки сплетались в бешеном ритме, мы судорожно ловили воздух губами.

До кровати оставалось несколько шагов. Мы задели кресло, оно с глухим стуком сдвинулось по полу, и я замерла, прислушиваясь. Снизу по-прежнему играла музыка; в коридоре было тихо.

Кирилл поймал меня пальцами за подбородок и повернул к себе.

— Передумала? — спросил он.

Сразу после вопроса он убрал руку, оставляя мне возможность отойти.

— Нет, — ответила я.

— Тогда смотри на меня, — потребовал Кирилл, и на этот раз в его голосе уже звучала та самая наглость, которую я замечала в университетских коридорах.

Я подняла глаза. Теперь я ясно видела его лицо и всё равно оставалась рядом.

Он заставил меня откинуться на край кровати. Шёлковый подол платья мгновенно сбился к талии, обнажая бёдра.

Кирилл опустился на колени прямо на ковёр между моих разведённых ног, стянул с меня тонкие трусики одним быстрым движением и бросил их куда-то в темноту комнаты.

Я осталась абсолютно обнажённой ниже пояса, содрогаясь от прохладного воздуха и нестерпимого ожидания.

Кирилл сжал мои бёдра своими горячими, широкими ладонями, разводя их ещё шире, и на секунду замер. В его взгляде горел не просто голод — там была дикая, сжигающая страсть.

— Чёрт, Ева... ты же вся течёшь, — выдохнул он хрипло, проводя большим пальцем по влажной, отёкшей плоти. В его голосе прозвучала пошловатая, сумасшедшая нежность, от которой всё внутри сжалось. — С ума по мне сходишь? Или от мысли, что делаешь это с братом своего правильного жениха?

— Перестань… — выгнулась я.

— Не хочу, — отрезал он, чуть сильнее сжав мои бёдра. — Смотри на меня. Я как тебя увидел, думал о том, какая ты на вкус.

Он наклонился и припал губами к самой чувствительной зоне. Никакой осторожности — Кирилл жадно накрыл ртом мои половые губы, поочерёдно втягивая их, посасывая и слегка прикусывая зубами. Я громко вскрикнула, выгибаясь в пояснице и подаваясь бёдрами навстречу, но его руки мёртвой хваткой удерживали меня на месте.

Горячий, влажный язык скользнул ниже и проник прямо внутрь меня, глубоко и ритмично проталкиваясь в узкое, истекающее соком тело.

— А-ах! Кирилл! — закричала я, судорожно хватаясь за ткань покрывала.

— Какая сладкая... С ним ты тоже течешь так сильно? — пробормотал он прямо мне в плоть, продолжая то входить языком внутрь, то посасывать набухший клитор.

Камень кольца с силой врезался мне в ладонь. В полумраке крупный бриллиант вспыхивал злым, холодным блеском. Символ правильного брака находился прямо над головой человека, который сейчас бесстыдно и жадно пил мои соки.

Острая вспышка вины накрыла с головой, но она лишь подлила масла в огонь. Я сжала простыню ещё сильнее, теряя связь с реальностью.

Кирилл вогнал два пальца глубоко внутрь, задавая быстрый, жесткий темп, пока язык неустанно терзал клитор. Волна оргазма закрутилась в тугой узел, я уже готова была сорваться и закричать, но Кирилл резко отстранился, оставив лишь лёгкое дыхание.

— Нет! Кирилл, пожалуйста! — сдавленно застонала я, буквально изнывая от этой пытки.

— Не смей кончать без моего разрешения, — прорычал он, двигая пальцами внутри, но не давая языком финальной разрядки. — Помучайся ещё. Тебе же нравится, когда твою тугую киску вылизывают? Или братец не пробовал?

— Чёрт, Кирилл! Пожалуйста... дай мне кончить! — умоляла я, окончательно потеряв всякий стыд. — Я… не могу…

— Значит, я здесь первый, — шепнул он с какой-то безумной нежностью, снова жадно впиваясь губами в набухшие складочки и резко ускоряя движения внутри.

Накопленное напряжение прорвалось неожиданно остро — оргазм накрыл меня с головой. Я закинула голову и закричала во весь голос, не в силах сдержать этот звук.

Тело задрожало в судорогах, мышцы пульсировали вокруг его пальцев. Кирилл не спешил отстраняться, вылизывая всё до последней капли, пока я обессиленно не прикрыла глаза.

Затем он медленно извлёк пальцы, поднялся с колен, вытер губы тыльной стороной ладони и перебрался на кровать.

Он не стал сразу расстёгивать свои брюки и требовать продолжения. Он просто лёг рядом, подтянул меня к себе и дал откинуться на его горячую грудь, пока я восстанавливала дыхание.

Несколько минут я просто лежала, слушая, как постепенно выравнивается дыхание. Внизу сменилась музыка, и сквозь стены пробились первые ноты песни, которую ставили в начале вечера.

Кирилл лежал на спине. Одна его рука оставалась под моей шеей, другая — на собственном животе. Я смотрела в потолок и ждала паники.

Она подкралась не сразу: сначала взгляд зацепился за мою руку на смятой простыне и за кольцо на пальце.

Кирилл повернул голову и сразу заметил, куда я смотрю.

— Началось? — спросил он.

— Что именно? — я отвела взгляд от кольца.

— Сейчас начнёшь объяснять себе, что этого не было, — сказал Кирилл.

Я убрала его руку из-под своей шеи и села, подтянув к бёдрам сползшую простыню.

— Ты всегда такой приятный?

— Обычно мне не приходится гадать, кем меня сделают утром, — Кирилл тоже сел и потянулся, поправляя рубашку.

— Я ни разу не назвала тебя Стасом.

— Знаю, — коротко ответил Кирилл и усмехнулся, не смотря на меня. — Но утром ты вернёшься к нему. Он поцелует тебя за завтраком, а ты, скорее всего, сделаешь вид, что всю ночь спала одна. Удобно, да, Ева?

Когда он застёгивал манжету и выпрямлял воротник, я вспомнила Стаса после неприятных разговоров: тот делал почти то же самое, только у него лицо успевало стать спокойным раньше. Кириллу скрывать злость удавалось хуже.

— Вы давно не общаетесь? — спросила я, не желая думать о завтрашнем дне.

Он замер с пуговицей между пальцами.

— Достаточно. Братцу проще жить так, будто меня нет, — ответил Кирилл.

— Он этого не говорил.

— Зато ты сказала за него, — Кирилл застегнул последнюю пуговицу и отвернулся к окну.

Возразить было нечего. Я встала и начала поправлять платье, ища взглядом трусики. Кирилл смотрел в окно, демонстративно давая мне одеться, и эта запоздалая вежливость раздражала сильнее, чем я ожидала.

— Который час? — спросила я, обречённо вздыхая.

Кирилл достал телефон.

— Почти три.

До рассвета оставалось несколько часов. Я могла вернуться в свою комнату сейчас, однако в коридорах ещё ходил персонал. Если меня заметят в вечернем платье у спальни незнакомого гостя, объяснений не хватит даже моей семье. Я села на край кровати и спрятала лицо в ладонях.

Дура. Что ты наделала? Зачем?

— Сейчас выходить глупо. Останься до пяти: у ночного персонала смена, коридор будет пустой, — сказал Кирилл, будто прочитав мои мысли.

— Ты серьёзно знаешь расписание прислуги?

— Я вырос в этом доме. К сожалению, кое-что въедается навсегда, — он убрал телефон в карман. Тепла в его голосе не было.