— Хорошо. Но сразу предупреждаю: мне это не нравится.

— Ты слишком легко соглашаешься, — я смотрела на него с подозрением.

Он почти усмехнулся.

— Если начну уговаривать тебя остаться, ты скажешь, что я опять решаю за тебя. И будешь права. Мне от этого не легче, малышка.

Я надела пальто. Кирилл забрал сумку и донёс до двери, но там сразу вернул её мне, не пытаясь оставить ни вещи, ни повод приехать.

— Я буду скучать, — сказал он, удерживая дверь открытой.

— Я тоже, — призналась я и впервые за весь день почувствовала, что горло снова сжимается.

Кирилл наклонился, будто собирался поцеловать, и остановился раньше, чем наши губы соприкоснулись. Я сама коснулась целой стороны его рта — коротко, без обещания вернуться завтра.

— Напиши, когда захочешь меня увидеть, — произнёс он уже тише.

— А ты? — спросила я, поправляя ремень сумки.

Кирилл хмыкнул, и на секунду в нём снова появился тот самый наглый парень, которого я знала.

— Я захочу через пять минут. Поэтому очередь твоя. И если через неделю ты всё ещё будешь «разбираться в себе», я начну очень громко страдать у тебя под окнами.

— Только попробуй, — я всё-таки улыбнулась.

— Вот. Уже лучше, — Кирилл отступил от двери. — Езжай, пока я не передумал быть взрослым.

Я вышла на площадку. Лифт приехал почти сразу, и, пока двери закрывались, Кирилл оставался в проёме, не делая ни шага следом.

Внизу я сама вызвала такси и впервые за всё это время поехала домой без Стаса и без Кирилла. Одиночество больше не казалось наказанием. На несколько дней оно было именно тем, что я выбрала сама.

Глава 11

Глава 11

Пятнадцатого февраля я проснулась за минуту до будильника и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь понять, почему дата кажется знакомой. Ответ нашёлся на экране телефона.

«Свадьба. Ева и Станислав».

Событие осталось в календаре после отмены свадьбы. Синяя плашка занимала весь день, будто три месяца я специально не замечала её.

Я нажала «Удалить». Телефон попросил подтверждение, и на этот раз я не задержала палец над кнопкой.

Никакой музыки, фотографов и зимнего клуба сегодня не было. В одиннадцать начинался семинар, после него мы с Алиной собирались обедать, а вечером родители ждали меня дома. Мама намеренно назначила семейный ужин на эту дату и уже неделю делала вид, что совпадение случайное.

Я приняла душ, надела обычные джинсы со свитером и только у зеркала заметила собственную руку. Пустой палец давно перестал казаться неправильным. Первые недели однокурсницы спрашивали о кольце, потом университет нашёл новые темы, а я наконец перестала ждать вопроса каждый раз, когда тянулась за чашкой или телефоном.

Алина встретила меня у аудитории с двумя стаканами кофе.

— Удалила? — спросила она, протягивая мне один.

Я сделала вид, что не поняла.

— Что именно?

— Ева, не начинай. Календарь, — Алина толкнула дверь плечом и первой вошла в аудиторию.

— Удалила, — призналась я, следуя за ней.

За три месяца она научилась задавать один вопрос и ждать. В ноябре сидела рядом, пока я рассказывала родителям правду. В декабре вытаскивала меня из дома на пары, когда мама снова принималась перечислять последствия для семьи. В январе молча принесла распечатки на последний экзамен, потому что я забыла их дома.

О Кирилле Алина перестала спрашивать после первого месяца.

Мы пересекались в университете. Иногда он стоял в другом конце коридора, иногда проходил мимо с друзьями. Один раз придержал для меня дверь, сказал «привет» и пошёл дальше, даже не обернувшись. Я ответила тем же и потом злилась на него до конца пары.

Он выполнил обещание: ждал, пока я сама захочу его увидеть.

За это я злилась на него почти каждый день.

На семинаре преподаватель вернул мою работу с единственным замечанием на полях. Я спорила с ним десять минут, потом всё-таки переписала вывод и получила зачёт. После пары Алина потащила меня в кафе через дорогу.

— Вечером точно к родителям? — спросила она, размешивая сахар в кофе.

— Обещала. Мама переживёт отменённую свадьбу только при условии, что лично накормит меня ужином в её бывшую дату.

Алина усмехнулась и посмотрела на часы.

— А до вечера у тебя что?

— Пока ничего, — ответила я, хотя уже понимала, к чему она ведёт.

Она пододвинула мой телефон по столу.

— Тогда перестань мучить себя.

— Я себя не мучаю, — возразила я и тут же увидела её выражение лица.

— Конечно. Ты всего лишь три месяца проверяешь, посмотрел ли Кирилл твою историю, а потом делаешь вид, что список зрителей открылся случайно.

— Ты следишь за моим телефоном?

— С тобой иначе нельзя, — спокойно сообщила Алина и отломила край печенья.

Я перевернула телефон экраном вниз.

— Сегодня должна была быть моя свадьба. Если я напишу ему именно сейчас, будет выглядеть так, будто мне плохо и я снова ищу, куда сбежать.

Алина перестала жевать.

— А тебе плохо?

Я прислушалась к себе. Утром было странно, но сейчас передо мной стоял кофе, за окном лежал февральский снег, в сумке ждали конспекты к понедельнику, а вечером предстоял сложный, но вполне переживаемый ужин. Всё это было моей жизнью, и она не разваливалась без заранее составленного плана.

— Нет, — ответила я после паузы. — В том-то и дело.

Алина чуть приподняла брови.

— Тогда чего ты хочешь?

Я снова взяла телефон.

Переписка с Кириллом закончилась три месяца назад его сообщением: «Напиши, когда захочешь меня увидеть». После этого не было ни случайных вопросов, ни пьяных звонков ночью, ни попыток поймать меня после пары. На Новый год пришло короткое «С Новым годом, Ева». Я ответила теми же словами, и переписка снова замолчала.

Я напечатала: «Кофе?»

Ответ появился через несколько секунд.

«Где?»

Отправив адрес кафе, я едва успела положить телефон на стол.

«Двадцать минут».

Алина посмотрела на моё лицо, допила кофе и начала надевать пальто.

— Я даже не буду просить написать потом.

— Почему? — спросила я.

— Сама напишешь. После отмены свадьбы ты стала чуть менее ужасной подругой, — заявила она и ушла, оставив на тарелке половину печенья.

Кирилл пришёл через семнадцать минут.

Я увидела его через окно: тёмное пальто, растрёпанные после ветра волосы, телефон в руке. У входа он остановился, заметил меня и на секунду прикрыл глаза, будто эти три секунды были нужны ему, чтобы собрать лицо.

Три месяца я представляла эту встречу. В некоторых версиях он сразу обнимал меня. В других говорил, что уже поздно. В реальности Кирилл снял пальто, подошёл к столу и задержал ладонь на спинке свободного стула.

— Место ещё моё? — спросил он, и в голосе уже слышалась знакомая наглость, только осторожнее прежней.

— Я для тебя его и освободила, — ответила я.

Он сел напротив и быстро осмотрел меня: лицо, чашку, телефон, руки. На пустом пальце взгляд задержался совсем коротко.

— Как ты? — Кирилл положил телефон экраном вниз и откинулся на спинку стула.

— Нормально. Сессию закрыла.

— Знаю.

Я сразу подняла брови.

— Откуда?

— Мы всё ещё учимся в одном университете. Марк видел тебя после последнего экзамена, — Кирилл усмехнулся. — Сказал, ты угрожала преподавателю жалобой на кафедру.

— Я не угрожала. Предупредила.

Уголок его губ дрогнул.

— Вот по этой разнице я скучал.

Я опустила глаза к чашке. Кирилл поймал официанта и заказал чёрный кофе. Раньше он уже успел бы сделать глоток из моего стакана, стащить печенье и заявить, что всё на моей половине стола автоматически принадлежит ему. Сегодня даже сахарницу не тронул.

И почему-то именно эта осторожность нервировала сильнее всего.

— Стас получил должность, — сказала я.

— Получил, — Кирилл коротко кивнул, не спрашивая, откуда я знаю.

— Ты был на голосовании?