— Ты знал, кто она, когда это случилось впервые?

— Да, — ответил Кирилл без паузы. — Знал.

Удар пришёлся в скулу раньше, чем я успела вдохнуть. Кирилла отбросило к краю острова, чашка соскользнула на пол и раскололась. Он удержался на ногах, провёл языком по губе, посмотрел на кровь на пальцах и медленно поднял глаза на брата.

— Один заслужил, — сказал он хрипло. — Второй уже будет мой.

— Один? — переспросил Стас и шагнул ближе.

Второй удар Кирилл заблокировал предплечьем. Стас схватил его за свитер, и они вдвоём врезались в остров. Ноутбук опасно сдвинулся к краю; я успела поймать его и переставить на стол.

— Хватит! — крикнула я, но ни один даже не повернул головы.

Кирилл оттолкнул брата. Стас ударился плечом о шкаф, сразу выпрямился и снова пошёл вперёд. Кирилл перехватил его руку, развернул и прижал грудью к столешнице; Стас резко ударил локтем назад. Кирилл выругался и отпустил.

Я дошла до входной двери и распахнула её настежь.

— Продолжите — я вызову охрану, — сказала я достаточно громко, чтобы услышали оба. — Потом уйду, и сможете выяснять, кто из вас победил, хоть до утра.

Кирилл первым отступил. Вытер губу тыльной стороной ладони и встал у окна. Стас поправил рубашку; на костяшках проступила кровь, ремешок часов расстегнулся и болтался на запястье.

Я закрыла дверь, но осталась возле неё, оставляя между нами несколько метров.

— Теперь говорите. Только без кулаков. Они ничего не исправляют.

Стас посмотрел на Кирилла. На этот раз в его голосе не было ни деловой ровности, ни попытки держать лицо.

— Почему? — спросил он. — И не надо про то, что вы оба взрослые и она сама решила. Я спрашиваю тебя.

Кирилл прислонился бедром к подоконнику и прижал к рассечённой губе салфетку.

— Вначале мне понравилось, что она выбрала меня, — сказал он после короткой паузы. — Именно меня. В твоём доме, в ночь твоей помолвки. Да, я думал и о тебе. Мне нравилось, что хоть в чём-то я оказался тем, кого предпочли.

Стас коротко кивнул, словно услышал подтверждение худшего предположения.

— Конечно. Хоть раз без соревнования ты не мог.

— Потом всё изменилось, — Кирилл смял окровавленную салфетку в кулаке.

— Удобно, — бросил Стас.

Кирилл вскинул взгляд, но не сорвался.

— Удобства там было мало. Я влюбился в неё. Это ничего не отменяет: я знал, что предаю тебя, и всё равно продолжал. Можешь считать меня мудаком, тут спорить не буду.

Стас сжал повреждённую руку и несколько секунд молчал.

— Ты хоть раз можешь увидеть во мне брата раньше, чем соперника? — спросил он наконец.

Кирилл выпрямился.

— А ты хоть раз можешь разговаривать со мной не как с проблемой, которую отец забыл вовремя закрыть? — отозвался он, и старая злость между ними наконец стала видна не хуже крови на губе.

— Ты переспал с моей невестой в день помолвки. Сегодня проблема действительно стоит передо мной.

— И я отвечаю за это, — Кирилл шагнул от окна, но остановился в нескольких метрах от брата. — Только Ева не была твоей вещью.

Стас дёрнулся вперёд и сам себя остановил. Кулак остался сжатым у бедра.

— Не смей учить меня свободе её выбора. Ты услышал, что она боится свадьбы, и через час затащил её в постель. Потом неделями принимал, когда она прибегала после каждого конфликта со мной. Очень благородно.

Кирилл побледнел. Он посмотрел на меня, затем снова на Стаса.

— Да, — ответил он после паузы. — Вначале я пользовался тем, что она приходила злой и растерянной. Мне нравилось быть тем, кого она хочет сильнее. И я слишком поздно понял, где заканчивается желание и начинается соревнование.

— Кирилл... — выдохнула я, потому что слышать это вслух оказалось неприятнее, чем знать.

Он повернул голову ко мне.

— Он имеет право это услышать, малышка. И ты тоже.

Стас перевёл взгляд на меня.

— А ты знала?

Я вспомнила первую ночь, удовольствие Кирилла от запрета, каждую реплику про «правильного брата». Потом — утро, кофе, зубную щётку и то, как он отпускал мои руки всякий раз, когда я просила.

— Часть знала, — сказала я, подходя ближе к столу. — Остальное предпочитала не замечать, потому что сама делала то же самое. Использовала Кирилла, когда злилась на тебя. Возвращалась к тебе, когда пугалась его. Вы оба были удобными выходами из решений, которые должна была принять я.

Стас рассмеялся без улыбки.

— Значит, виноваты все. Очень аккуратно получилось.

— Нет, — я покачала головой. — У каждого своя вина. Я тебе изменяла и врала. Кирилл предал брата. Ты планировал мою жизнь и слишком часто принимал молчание за согласие. Одно не оправдывает другое и не делает счёт равным.

Стас прищурился.

— Мой контроль сделал твою измену понятнее?

— Для меня — да. Перед тобой он её не оправдывает, — ответила я спокойно. — Поэтому я и не прошу тебя понять.

Он отвёл глаза и несколько секунд смотрел на осколки чашки у острова.

— Вчера она стояла у меня в кабинете, — заговорил Стас уже Кириллу. — Я спросил, любила ли она меня. Знаешь, что выяснилось?

— Стас, не надо, — попросила я, понимая, куда он ведёт.

Он повернул голову ко мне.

— Пусть услышит. Вы же теперь за честность.

Стас снова посмотрел на брата.

— Восемь месяцев, помолвка, квартира, свадьба. Оказывается, всё это было спокойствием и привычкой. А тебя она любит.

Кирилл не улыбнулся и даже не посмотрел на меня. Стоял у окна с разбитой губой и выдерживал взгляд брата.

— Я тоже её люблю, — сказал он тихо. — И сейчас это не победа.

У Стаса дёрнулась челюсть.

— Хорошо запомни эту фразу, — произнёс он. — Особенно когда захочется снова решить, что ты у меня что-то выиграл.

— Я никогда твоей не была, — вмешалась я, не позволяя разговору снова съехать в ту же точку.

Стас резко повернулся ко мне, но злости в ответе почти не осталось.

— Знаю. Вчера ты очень доходчиво объяснила.

Он застегнул часы, но повреждённый ремешок снова разошёлся. Стас снял их и убрал в карман.

— Счастья желать не буду. Прощать тоже, — сказал он, уже направляясь к двери.

Кирилл только кивнул.

Возле меня Стас остановился, оставив между нами шаг.

— Родителям скажи сама. Отец уже знает, что свадьбы не будет, — произнёс он, глядя не на брата, а на меня.

— Спасибо, — выдохнула я.

— Не благодари. Я просто не хочу ещё один семейный совет сегодня, — сухо ответил Стас и открыл дверь.

Он ушёл без хлопка. Кирилл остался у окна, а в квартире пахло кофе, железом крови и чем-то ещё, похожим на окончательно закончившийся спор.

Я закрыла дверь, достала из кладовки щётку и совок. Кирилл сделал шаг ко мне.

— Оставь, я сам уберу, — сказал он и потянулся к щётке.

Я не отдала.

— Я всё равно собираю свои вещи.

Он остановился. На секунду в лице мелькнуло раздражение, которое он тут же задавил.

— Вот теперь я опять хочу сказать, что идея дерьмовая.

— Можешь сказать, — я опустила осколки в мусорное ведро. — Но вещи всё равно заберу.

В спальне я сложила в сумку джинсы, футболки и бельё с выделенной мне полки. В ванной забрала зубную щётку. Зарядку с кухонного острова пришлось смотать дважды: пальцы снова дрожали.

Кирилл всё это время стоял в дверях спальни. Не помогал и не мешал, только следил за мной слишком внимательно.

— Когда вернёшься? — спросил он, когда молния на сумке наконец закрылась.

— Не знаю, — ответила я честно. — Может, через несколько дней. Может, позже.

Кирилл поморщился.

— Ненавижу твои сроки.

— У меня других нет.

Он подошёл ближе, но остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Ты меня любишь? — спросил он без привычной ухмылки.

Я подняла глаза.

— Да. Поэтому хочу хотя бы раз прийти к тебе потому, что выбрала тебя в спокойной жизни. Сегодня я опять приехала из-за Стаса. Я больше так не хочу.

Кирилл провёл пальцами по разбитой губе и коротко кивнул.