— Тебе очень нравится это повторять, да? — спросила я, проведя пальцами по его волосам.

— Мне нравится твоя физиономия, когда я повторяю, — Кирилл поднял руку и большим пальцем провёл по моей щеке. — Сразу видно, как тебе всё равно.

— Мне и правда всё равно, — соврала я и толкнула его в плечо. — Отпусти.

Он разжал руки сразу. Не начал удерживать, не потянул обратно, только откинулся на ладони и кивнул в сторону кресла.

— Иди. Посмотрим, насколько тебя хватит.

Эта уверенность была невыносимой. Я взяла платье, сделала два шага и остановилась, чувствуя его взгляд между лопаток. Кирилл не окликнул. Не пошёл следом. Просто ждал, и от этого становилось ещё хуже.

Я вернулась сама, положила ладони ему на плечи и наклонилась так близко, что наши носы почти соприкоснулись.

— А если я сегодня передумаю? — спросила я тихо, сама не понимая, зачем мне снова хочется услышать ответ.

— Не передумаешь, — Кирилл даже не моргнул. Голос стал ниже, но уверенность никуда не делась. — Ты вчера два раза сказала мне, что любишь. Третий раз показала. Мне хватает статистики.

Я фыркнула.

— Удобную статистику ты себе собираешь.

— Я вообще очень способный, когда дело касается тебя, — сказал он и снова положил ладони мне на талию, но не потянул ближе.

Он ждал, оставляя решение мне, и именно это окончательно испортило все мои благие намерения. Я сама наклонилась и поцеловала его. Кирилл ответил сразу, уже улыбаясь мне в губы.

До платья я добралась во второй раз минут через двадцать. Кирилл остался лежать поперёк кровати и совершенно не выглядел виноватым в том, что мой план «быстро собраться и уехать» развалился ещё до завтрака.

— Теперь я точно опоздала, — пробормотала я, застёгивая молнию на боку.

Кирилл лениво проследил за моими руками.

— Куда? На встречу с собственным диваном? Если он ревнивый, передай, что я не жалею.

— С родителями мне, например, иногда приходится разговаривать, — я пригладила волосы и только потом добавила: — И со Стасом тоже.

Улыбка у Кирилла исчезла не сразу. Он посмотрел на меня, потом опустил взгляд на кольцо. Вчера я не сняла его даже здесь, и сейчас камень вдруг показался слишком тяжёлым для обычного движения пальцев.

— Его существование я тоже заметил, — сказал Кирилл уже без насмешки.

Я провела большим пальцем по кольцу.

— Я разберусь. Просто не сегодня за пять минут, ладно?

Кирилл сел, провёл ладонью по волосам и некоторое время смотрел на меня молча. Я ожидала вопроса «когда», но он только коротко кивнул.

— Разберись. Разговаривать со Стасом вместо тебя не буду. Хотя желание иногда возникает очень конкретное.

— И чего ты хочешь? — спросила я, опираясь бедром о край комода.

Он поднялся и остановился передо мной.

— Чтобы мне не приходилось изображать нормальное отношение к тому, что девушка, которую я люблю, всё ещё невеста моего брата.

От прямоты у меня пересохло во рту, но Кирилл не дал словам превратиться в ультиматум. Он взял с пола футболку и натянул её через голову.

— При этом если я сейчас приеду к Стасу и решу вопрос по-своему, ты первая меня прибьёшь. Так что наслаждайся моей редкой выдержкой.

Я не удержалась от улыбки.

— Какая жертва.

— Огромная. Цени, — Кирилл хлопнул меня ладонью по бедру, проходя мимо. — Иди завтракать. Ты вчера почти ничего не ела.

На кухне оказалось подозрительно много еды для человека, которого я мысленно считала способным существовать на доставке и кофе. Пока Кирилл возился с кофемашиной, я открыла холодильник и нашла яйца, йогурт, сыр, овощи и несколько контейнеров с аккуратными наклейками ресторана.

— Не говори, что ты сам всё это покупаешь, — я вытащила йогурт и поставила на остров.

— Нет, феи заносят, — Кирилл поставил передо мной чашку. — Иногда домработница, иногда я. Не разрушай красивую легенду о беспомощном мажоре.

Я посмотрела на него поверх чашки.

— То есть легенда всё-таки существует.

— Я богатый, а не беспомощный, — он забрал у меня ложку, которой я собиралась открыть крышку не с той стороны, и одним движением сорвал фольгу. — Это разные диагнозы.

— В твоём случае граница не доказана, — я забрала ложку обратно.

Кирилл опёрся бёдрами о остров и взглядом показал на моё кольцо.

— А ты у нас простая девушка из народа?

Я машинально посмотрела на камень, стоимость которого обсуждал половину недели весь университет, и подняла ладони.

— Всё, снимаю претензию.

— Умница, — довольно сказал он.

Кофейная ложка полетела в него раньше, чем я успела подумать. Кирилл поймал её у груди, осмотрел как улику и положил рядом со своей чашкой.

— Ты после признания в любви становишься агрессивной. Интересный побочный эффект.

— Я после признания поняла, насколько ты невыносимый, — возразила я.

— А любишь всё равно, — Кирилл выдержал короткую паузу, явно специально дожидаясь моей реакции.

Я выдохнула через нос.

— Ещё раз скажешь — уйду.

Он даже не задумался.

— Любишь.

Я встала, но Кирилл тут же загородил проход корпусом. Он не касался меня, только смотрел сверху вниз с такой довольной ухмылкой, что хотелось стереть её руками.

— Это нечестно, — я упёрлась ладонью ему в грудь.

— Ты угрожала уйти, я проверяю серьёзность намерений, — он склонился чуть ниже. — Поцелуй — и я даже отойду.

— Ты сейчас торгуешься за поцелуй? — я подняла брови.

— Нет, пользуюсь преимуществами, — Кирилл перевёл взгляд на мои губы и снова посмотрел в глаза. — Ты очень плохо умеешь мне отказывать, когда сама хочешь того же.

Я выдержала паузу, будто действительно раздумывала, потом быстро поцеловала его в щёку и проскользнула мимо. За спиной раздался возмущённый смешок.

— Обманщица, — бросил Кирилл мне вслед.

— Я выполнила условия, — отозвалась я уже из коридора, не оборачиваясь. — Ты сам не уточнил, куда целовать.

Его смех догнал меня у спальни, и почему-то именно от этого стало страшнее, чем от любого разговора про Стаса.

Мне было хорошо здесь не только ночью, не только в постели и не только потому, что всё запрещено. Мне нравилось ходить босиком по квартире Кирилла, спорить с ним из-за кофе, слышать его голос из соседней комнаты и знать, что он может в любой момент снова напомнить про моё признание.

Страсть ещё можно было списать на запрет. Такое утро — уже нет.

В понедельник за десять минут до конца пары телефон коротко завибрировал. Кирилл написал:«Выходи через главный».

Я нахмурилась и отправила:«Зачем?».

Ответ прилетел почти сразу:«На улицу, Ева. Остальное переживёшь».

Пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться слишком заметно. Алина, сидевшая рядом, всё равно повернула голову.

— Кто там у тебя такой смешной? — спросила она, продолжая машинально водить ручкой по полям конспекта.

— Никто, — я перевернула телефон экраном вниз.

— У тебя лицо горит слишком ярко для “никого”, — Алина прищурилась, и в голосе уже появилось знакомое любопытство.

— Ты сегодня слишком наблюдательная, — я убрала телефон в сумку, надеясь на конец темы.

— Я всегда такая. Просто ты последние недели занята собственными катастрофами и перестала замечать окружающих, — ответила она и вернулась к преподавателю, но уголки губ у неё подрагивали.

Нас отпустили на несколько минут раньше. Я убрала ноутбук в сумку и вместе с Алиной вышла в коридор, где сразу поняла, почему Кирилл написал именно про главный вход.

Он ждал не в машине и даже не в стороне от потока студентов. Стоял возле колонны с двумя стаканами кофе, разговаривал с каким-то парнем с четвёртого курса и выглядел так, будто ему вообще не пришло в голову прятаться.

Увидев меня, Кирилл закончил разговор, пожал парню руку и пошёл навстречу.

Алина рядом заметно замедлилась, и я тоже невольно сбавила шаг.

— Ты серьёзно? — спросила я тихо, когда Кирилл остановился перед нами.

— Обычно да, — он протянул мне стакан. — Без сиропа и не из автомата. Можешь не строить это трагическое лицо.